Эпилог

Существует ли рецепт счастливой жизни?

Да и возможен ли он?

Ведь всё течет и меняется, невозможно поставить на паузу лучший момент, он в таком случае потускнеет и перестанет вызывать малейшую эмоцию. Привычка враг удовольствия. Мы не в силах трезво оценивать то, что имеем день за днем. То, что уже наше и никуда не денется. Строчки меню быстро начинают казаться унылыми, если все они по карману. Нет ни изюминки, ни вызова, ни простора для мечты…

Так может дело не в рецепте, а в поваре?

Я поворачиваю руль к карману парковки и останавливаю машину. Выхожу на улицу, где уже вовсю дышит осенняя свежесть. Еще чуть и летние дни покажутся миражом, которого вовсе не было в реальной жизни. Я притягиваю к груди офисные набитые до отказа папки и уже представляю, как сброшу их на комод, а потом упаду в низкое кресло. Рабочий день выдался не самым легким, мне пришлось сделать невозможное количество звонков и в ушной раковине то и дело отдается эхом секретарское “Добрый день”.

Я жалею, что капризничала и выдвигала свои условия Северу. Когда ему понадобился личный помощник, я зачем-то вмешалась и затянула процесс. Но как было не вмешаться? Мне попались на глаза верхние анкеты соискателей и все они оказались соискательницами! Причем внешний вид позволял им искать не должность в строительном бизнесе, а какую-нибудь корону какой-нибудь территории.

Краса города или Мисс Вселенная.

Север даже не повел бровью, когда я сказала, что возьму этот вопрос на контроль, а пока помогу ему сама. Правда, в тот вечер он зажал меня в кабинете и так оттрахал, что мы не дошли до самого разговора. И слава богу, не представляю, с каким бы лицом выслушивала его заверения в верности. Я бы точно раскраснелась и почувствовала себя идиоткой. Север слишком тактичен, чтобы ставить меня в неловкое положение, и поэтому обошелся другими методами. Тактильными и безумно приятными.

Но помощник ему нужен. Или помощница, черт с ней. Меня банально не хватает на две должности. Я вернулась в рекламный отдел его компании, которая, если честно, усохла на глазах. Исчезли две трети сотрудников вместе с моей однокурсницей, исчезли две трети нулей с банковских счетов и столько же заказов. Но мы на плаву, а Север прирожденный бизнесмен и явно собирается вернуть наш корабль в порт успешности.

Я захожу в подъезд и вызываю лифт. Мы переехали в соседний район, сделав выбор в пользу метража, а не центральных модных улиц. Трехкомнатная квартира на десятом этаже оказалась нам по карману, хотя я подозреваю помощь Марка. Он с Анной и детьми остался в Грузии, а мы с Севером вернулись в Россию. В мой родной город, где мы как раз и познакомились.

— Ты уже дома? — я захлопываю дверь и замечаю его ботинки, который стоят рядом с дверью в небольшую гардеробную. — Я думала, ты задержишься…

— Я уехал из офиса сразу после обеда.

Север появляется из-за поворота. На нем спортивные брюки и мокрая от пота футболка. Волосы тоже влажные. Значит только сошел с беговой дорожки.

— Я недавно приехал. Заезжал к твоей маме.

— Черт, точно! Я забыла утром напомнить тебе.

— Она сама написала мне, кинула список в чат, — Север подмигивает. — А ты говорила она не справится с Ватсапом.

— Не жалуйся потом, когда тебе на каждый малозначимый праздник будет приходить открытка от нее.

Север смеется.

— Всё хорошо?

— Да, стиралку подключил, — он кивает. — Кажется, Нина Тимофеевна осталась довольна.

— Она тебя обожает, если ты не заметил.

Север имеет просто запредельный поражающий эффект на женский пол. Я раньше не замечала, да и когда? Сперва я была занята отчаянным сопротивлением его чарам, а потом видела вокруг него только мужчин. Причем, мужиков, которые его не особо жаловали.

А теперь любуюсь на чудо-эффект почти каждый день. Наверное, я еще не привыкла, и странно чувствую себя в роли девушки, которой достался главный приз. Мне временами хочется, чтобы Север был попроще, вот без этой харизмы уверенного в каждом жесте и слове самца. А еще идеальные манеры и безупречный вкус в одежде. Опустошенные банковские счета пошли ему только на пользу, Север завязал с показной роскошью и стал напоминать именно себя, а не брата.

А он такой, что замирает дыхание.

Я до сих пор подвисаю, если забываюсь и начинаю любоваться им. Правда, я ловлю в его крепком взгляде то же самое. Север иногда останавливается посреди обычных дел и самым наглым образом прикидывает, есть ли шанс уединиться. Есть шанса нет, то он ограничивается одними взглядами. Жаркими и тягучими. У меня идут мурашки от них.

Ближе к вечеру мы отправляемся за город. Я показала Северу классное место, о котором знают немногие местные. В каждом городе есть такие точки, они вроде бы ни от кого не спрятаны, но знают только единицы. Мы поворачиваем в сторону эко-поселков, а там выше и выше по холмам. Дорога становится извилистой и убитой, но тряска того стоит.

Вскоре показываются сосновые верхушки. Мы проезжаем по бору, открыв окна, чтобы приятный хвойный аромат зашел в салон. Я люблю этот запах, но к нему слишком быстро привыкаешь. Только первые глотки яркие и насыщенные, а потом уже не то.

— Купи себе пихтовое масло, — бросает Север. — Я даже готов его терпеть по вечерам.

— Готов, — я усмехаюсь. — Твое либидо ничто не перебьет.

Мы поднимаемся на самый верх, чтобы после крюка получить прекрасный завораживающий вид. Внизу, как будто под ногами, лежит наш город. И с каждым шагом скорого вечера зажигаются новые разноцветные огни, а трассы превращаются в рождественские гирлянды.

— Останемся в машине и расстелим плед?

Север толкает дверцу и смотрит на меня. Я пару мгновений раздумываю, взвешивая, что лучше, остаться в мягком салоне или с чистой совестью жаться к Северу, ища тепла.

— Я за плед. И я взяла термос с бутербродами.

Северу нравится мой план, он спрыгивает с подножки внедорожника и достает с заднего сидения мои заготовки. Мне не приходится ничего делать, пока я обхожу машину, он уже бросает оба пледа с подушками на землю и находит пакет с едой.

— Хорошо, когда никого, — я осматриваюсь по сторонам.

Сегодня нам повезло. А в самый неудачный приезд шумная компания неподалеку жарила шашлыки и мы с Севером молча переглянулись и поехали искать другое место. Я не переношу запах гари, да и рядом с идиотами трудно отдыхать. Сосны доходят до самой верхушки и вокруг полно сухих иголок, а запрещающие разводить костер таблички стоят на повороте к бору.

— Как это никого? — Север вскидывает брови. — А я тут для чего?

Он опускается ко мне, и я пускаю его под плед. Закутываю, хотя прохлада еще не пробралась под одежду. Но есть в этом что-то милое и удивительно романтичное — вот так сидеть под общим одеялом и говорить о пустяках. Как в юные беззаботные годы.

Это одно их самых ценных, что подарил мне Север, я действительно чувствую себя рядом с ним девочкой. Несмышленой и наивной, которой не стыдно смотреть на мир широко распахнутыми глазами. Но в другие моменты чувствую себя женщиной, зрелой и знающей, чего она хочет и которую слышит партнер. Я не могу выбрать, что мне нравится больше, но я впервые открываю для себя, что необязательно зацикливаться на одной роли.

Наоборот, можно чувствовать жизнь в полной мере.

Я открываю термос и разделяю его крышку, из которой получается два стаканчика. Мы привезли эту находку из Швеции. Север долго подшучивал, как кардинально поменялись мои планы и вместо Испании я, в конце концов, выбрала северную страну. Сама не знаю, как так вышло. Хотя склонна винить в этом Севера, он дарит мне столько ярких красок, что мне вдруг расхотелось тратить время на корриду и фламенко.

Мы провели чудесную неделю в Стокгольме, которой мне отчаянно мало и я мечтаю как-нибудь повторить вылазку в Скандинавию.

— Где твое кольцо? — Север спрашивает с удивлением, подхватывая мою ладонь.

— Осторожнее! Разолью же, — я качаю головой, недовольная его нетерпением.

Надо же, заметил! И недели не прошло, как я сняла обручальное кольцо.

Я отдаю ему стаканчик, от которого уже идет ягодный аромат. С блаженством вдыхаю его, а когда открываю глаза, замечаю, что грозовые морщинки на лбу Севера так и не разгладились.

— Выкинула, — бурчу, наполняя второй стаканчик для себя. — По твоей реакции можно подумать, что так.

Молчит. Ждет нормального ответа.

— Я захотела сделать гравировку. В среду уже можно будет забрать.

— А почему мне не сказала?

— А это секрет. Я, может быть, не собираюсь тебе говорить, что напишу на внутреннем ободке.

— Как это не скажешь?

— В этом смысл секрета, Север.

Он щурит взгляд, из-за чего я вспоминаю первые дни нашего знакомства, когда мне чудилось, что в его взгляде играют кубики льда.

— Хватит прикалываться, Юля, — от отмахивается и переключается на чай, делая первый глоток.

— У меня такой серьезный муж, — я подкалываю его и толкаю плечом. — Ты замечал, что тебе напрочь отказывает чувство юмора, когда речь заходит о нашем браке? Ты ужасный собственник, Север.

Я могу долго подкалывать его, но останавливаюсь, когда мне неожиданно открывается удивительная правда. Он ревнует меня также, как я его. Что-то иррациональное, но обоюдоострое. Вот как я чувствую себя идиоткой, но ничего не могу поделать с желанием отгородить свою собственность в виде завидного мужа от длинноногих соискательниц. Так и он реагирует на мои глупые шуточки с кольцом.

— Думаешь, имя любовника напишу на кольце? — я снова толкаю его. — И его телефон, чтобы не забыть. Хотя, вряд ли, поместится.

— Ты мне запиши, я его под асфальт закопаю.

Я меняю тактику и льну к нему. Целую в шею, очерчивая ворот футболки, беззастенчиво мурчу и изображаю ласковую кошечку.

— Там будет твое имя, дурачок. То, которое у тебя было, когда мы познакомились. Андрей Викторович Рейтерн.

Мы поменяли фамилию, когда расписывались. Скромная церемония и острое желание начать с чистого листа. Север не стал спорить, а я тогда была одержима идеей отсечь беспокойное прошлое. Тем более Северу больше не нужно было прятаться и подписываться выдуманной фамилией. Он вернул свою родную, которую я тоже взяла. Мы теперь Ларионовы.

— Мне захотелось, чтобы оно было со мной, — шепчу примительно. — Хочу полную коллекцию. У меня же есть твой медальон, который ты мне подарил.

Хотя я вернула его Северу. На его массивной груди солдатский медальон смотрелся слишком круто, чтобы прятать его в ящике.

Я запрокидываю голову и вижу, как в сгущающихся сумерках разгораются звезды. Легкие искры набирают силу и, если приглядеться или включить фантазию, создают целые созвездия. Я рисую их, как хочу, не думаю о том, как записано в картах. И слышу, как мирно дышит Север.

Он отставляет стаканчик в сторону и обнимает меня за талию. Молчит, что странно при его уровне красноречия, но кажется я попала ему в самое сердце со своей затеей с кольцом. Он ничего не говорит, но я чувствую по его пальцам, что прилив ревности сменяется приливом нежности.

— Я тогда татуировку сделаю…

— Даже не думай! — выворачиваюсь из его объятий и всем видом показываю, что против. — Ты и так слишком привлекателен, если ты еще наделаешь стильных татуировок, я с тобой разведусь!

— Сделаю на заднице. Только ты будешь ее видеть.

— Хочешь набить мое имя на заднице?

— Черт, — он прикрывает глаза, справляясь с приступом смеха. — Там только “малышка” будет в тему.

— Пуговка, — подсказываю.

Это добивает Севера и он клонится ко мне, все-таки разливая чай к черту. К счастью, он уже остыл и только пачкает край пледа. Но это неважно, потому что Север добирается до моего лица и терпко целует, стирая все мои усмешки. Я подставляюсь под щедрую ласку и обхватываю пальцами край его джинсовой куртки, чтобы быть ближе. Он ласкает меня и улыбается из-за моих шуток, и как-то незаметно притягивает к себе, устраивая на своих коленях.

— Чтобы сразу прояснить, — произносит он, отодвигаясь на пару сантиметров. — Я готов набить ”пуговка” на заднице.

— Какие жертвы для одной женщины.

— Да, в душе я страшный романтик. Ты можешь вить из меня веревки.

— Веревки — это, конечно, классно, но мне нечем дышать…

Я пытаюсь сдвинуть его, но романтики так просто не сдаются. Север лишь пересаживает меня на другую сторону и я оказываюсь с ним лицом к лицу. Обнимаю его бедрами, а ладони кладу на покатые плечи. Север же зажимает мою талию и приподнимает, играясь. Я, как ребенок, взмываю вверх и закрываю наши лица длинными волосами.

— А так? — спрашивает он с серьезным видом. — Так есть, чем дышать?

— Только если тобой.

Я проигрываю ему и больше не ищу свежий воздух. Пусть будут его горячие выдохи и горячие руки, я люблю это больше всего. Я распахиваю рот и позволяю целовать себя глубже, ведь нам повезло сегодня и вокруг никого.

Нам повезло с первого дня, когда Север попал на меня в кабинете клиентского менеджера. В мой первый рабочий день в новом офисе. Если бы он пришел на день раньше, то застал бы сорокалетнего мужчину с зеленым корпоративным галстуком. Не думаю, что такая встреча стала бы отправной точкой интересной истории, а вот со мной у Севера сложилось.

Так что ему определенно повезло зайти в банк в правильный день.

Даже удивительно, с каких совпадений и мелочей судьба решает взять разбег.

— Мне иногда жутко представить, что ты мог заехать в другой банк, — признаюсь ему, делясь пришедшими в голову мыслями. — Ты же мог зайти в другой, они на каждом шагу натыканы…

— Я кстати заходил в другой, но там оказалась табличка “закрыто” на двери.

— Ох.

— Я выматерился и поехал в другой.

— В мой?

Север кивает.

— Со второй попытки попал в нужный. Я еще пропустил свою очередь, чтобы попасть к тебе. Я тебя через стеклянную дверь приглядел.

— И только сейчас признаешься?

Север смотрит на меня с хитринкой. В его взгляде я читаю подсказку, что у него еще много разных сюрпризов и откровений, которые он оставил до лучших времен. Будет интриговать и испытывать мое любопытство, чтобы жизнь мне медом не казалась. Мне чертовски хочется встряхнуть его, чтобы он перестал издеваться, а потом думаю — да пусть. Пусть искушает. Мне же это нравится.

— Почему предложил мне придумать тебе имя? В банке, помнишь?

— Конечно, помню, — он усмехается. — Знаешь, так в казино красивым женщинам дают сделать главную ставку. Или подуть на кубики.

— Был уверен, что моя ставка сыграет?

— Был уверен, что мне станет плевать на куш, если ты согласишься сыграть.

— Ты мастер метафор.

— Не только метафор, малышка, не только метафор.

Север нажимает корпусом и утягивает меня вниз. Его поцелуи и прикосновения смешиваются в сладковатый коктейль, который действует на меня безотказно.

— Давай вернемся в машину, — произношу над его ухом. — Там будет удобнее. И не придется торопиться.

Я не имею ничего против быстрого секса. Север умеет заводить за мгновение, рядом с ним я почти всегда в нужном настроении. Иногда ловлю себя на развратных мыслях, которые идут фоном, и меня только нужно поманить пальцем. И он же манит, гад.

Но сейчас хочу медленно.

Хочу чувствовать его пальцы, которые через мужское нетерпение будут снимать с меня одежду. Вести грязные линии по моему подрагивающему телу. Мучительно плавно и правильно… А потом влажные поцелуи и короткие штрихи языка, когда я буду задерживаться в одной позе и подставляться под его губы. А я буду. Буду раскрываться и выгибаться, открывая доступ к самым сладким уголкам своего тела.

Я хочу его.

Всего его.

Хочу разговоров с ягодным чаем в ладонях, колючих приступов ревности по идиотским поводам, общих воспоминаний, поцелуев сквозь насмешки и совершенно других ласк, животных и жестких.

Да, я хочу всего его.

Ведь он мой.

Мой случайный незнакомец с просьбой придумать ему новое имя. Моя неприятность, которая исцарапала мне нервы вместе с кузовом Порше. Мой босс со сложной немецкой фамилией и несносным характером. Мой стаканчик Сливочной арабики как компенсация.

Моя слабость и необузданный секс.

Мой поток слез в холодном ангаре.

Мой муж.

Мой горячий Север.

Конец