Глава 28

Я спускаюсь на первый этаж вместе с Севером. Брат уже бросил звонок ему на сотовый, так что я знаю, что вот-вот увижу Марка. Он стоит рядом с аркой, которая ведет в столовую, и смотрит перед собой. По легкой улыбке на его губах становится ясно, что он разговаривает с Анной.

— Ох, наконец-то, — усмехается Марк, заметив меня и Севера. — Я уже думал, завтра увидимся.

— Ты видел время? — я поднимаю руку с наручными часами. — И десяти нет.

— Это поздно, Юля. Если, конечно, спать ночью, а не другими делами заниматься.

Он бросает усмехаться и поворачивается ко мне корпусом. Я же подхожу вплотную и крепко обнимаю, вставая на носочки, чтобы поцеловать в щеку. Марк колется бородкой, которая ему чертовски идет и заостряет без того брутальные черты лица.

— Спасибо, — говорю ему. — Спасибо за то, что он дома.

— Я вот это не очень люблю, — он наигранно хмурится, но не отталкивает. — Нежности, благодарности…

— Да-да, рассказывай, — мне становится смешно. — Марк, ты забыл, что я провела с твоей супругой несколько дней?

— Что? — у него округляются глаза. — Анна?

Марк поворачивает голову к жене и сурово смотрит.

— О чем вы тут разговаривали? Меня уже обнимают как плюшевого. Хотя точно помню, что в первую встречу Юля побледнела и пыталась вспомнить телефон службы спасения.

— Зря ты заговорил о первой нашей встрече, — я отпускаю Марка и протискиваюсь мимо его массивного силуэта, чтобы помочь Анне с завтраком. — Ты очень плохо себя вел.

— Это мягко сказано, — отзывается Север.

Он подходит к Марку и хлопает того по плечу.

— А мне не рассказали, — Анна переводит взгляд с меня на Марка, но конечной точкой для испытывающего взгляда выбирает Севера. — Что твой старший брат натворил?

— Ты не видел детей! — Марк резко вспыхивает и тут же разворачивает Севера в другую сторону. — Девчонки спят, но мы аккуратно.

Он буквально тащит Севера, не в силах скрыть радость и трепет молодого отца. Мужчины вскоре исчезают из поля зрения, и я остаюсь с Анной.

— Так что он натворил? — спрашивает она.

— Ничего ужасного. У него не было времени вводить меня в курс дела и он что-то дал мне… В общем я заснула, а проснулась уже в незнакомом доме.

— Боже, — Анна качает головой. — Я надеялась, что он когда-нибудь оставит свои старые фокусы.

— Это же ради брата. Марк вернулся, чтобы вытащить его.

— Главное, чтобы ты не сердилась. Я то прекрасно знаю, за кого вышла замуж, — Анна переводит тему и указывает на кофемашину. — Они скоро вернутся, займешься кофе? Я сегодня отпустила Маргариту, у ее внучки день рождения.

— Конечно. Какой пьет Марк?

— Черный. И чтобы сахар был за километр. Его кривит от одного его вида.

Мы накрываем на стол, по которому видно, что мы заждались своих мужчин. Это выглядит не как завтрак, а как ужин в праздничный день. Еще чуть и места не останется совершенно.

— Мы не переборщили? — я оглядываю буйство русской и грузинской кухонь и по глазам Анны понимаю, что ей приходят на ум те же мысли. — Есть немного, да?

— Чуть-чуть. Я потом по контейнерам разложу и отдам Степану и Сереже, они оба холостые.

— Такие красавцы и холостые? Непорядок.

— Они не так давно работают на Марка. Он их у каких-то серьезных парней забрал, а там бывают стреляют, угрожают. . Не до семьи, в общем. Сейчас обвыкнуться к новой жизни, и всё у них будет.

Марк и Север возвращаются минут через десять. Я бросаю взгляд на Севера, который выглядит довольным и умиротворенным, а Марк вовсе светится как электрическая лампочка. Он не может так быстро отогнать от себя минуты, которые провел с детьми, и забывает образ хмурого и жесткого мужика напрочь. Я смотрю на них обоих, совершенно не похожих внешне, ни по чертам лица, ни по типажу, но чувствую, какая глубинная и крепкая связь их соединяет.

Марк первым садится за стол. Он довольно выдыхает, замечая, как мы постарались, и утягивает Анну к себе на колени. Она что-то шепчет в знак протеста, но он лишь подвигает тарелку для нее поближе и всем видом показывает, что именно так принято завтракать в любящих парах.

Он соскучился по ней.

Также сильно, как я по Северу.

Север отодвигает стул для меня и садится рядом, касаясь плечом моего плеча.

— Мы потом с Марком в город смотаемся, — говорит он.

— Вдвоем? А зачем?

— Он меня достал, хочет, чтобы я показался в местной клинике. Сделаю пару тестов и назад.

— Да, — я не разделяю его скептический настрой. — Тебя должен посмотреть врач, и рентген обязательно нужен.

Марк кивает мне, показывая, что всё под контролем, а я усилием воли заставляю себя выдохнуть. Здоровье Севера — мое слабое место. Особенно его спина.

— С тебя сняли черную метку? — Анна задает вопрос Северу и буквально прожигает его глазами, становится ясно, что она прекрасно осведомлена, как здешние мужчины умеют избегать сложных тем и с честными глазами говорить оберегающие небылицы. — Ты больше не в розыске?

— Больше нет, — Север качает головой. — Но у меня своего рода испытательный срок.

— Сколько? — Анна давит не хуже следователя. — И условия?

— Полгода. В условиях один пункт — записаться в добропорядочные законопослушные граждане.

— А Агата? — Анна непроизвольно понижает голос, вспоминая, что я тоже участвую в разговоре. — Она поставила подпись под соглашением?6dfffc

— Она его и продавила. Мужики были настроены все-таки протащить меня до суда. Они почему-то не оценили моего фокуса с исчезновением.

— С ума сойти, вы оба не понимаете, какие счастливчики, — Анна недовольно смотрит то на Марка, то на Севера. — И я кстати тоже не оценила твой фокус!

Север выставляет ладонь, запоздало понимая, что выбрал не лучшую тему для шутки. Я вспоминаю наш разговор с Анной, а именно ее дрожащий голос, когда она говорила о том, что Север истекал кровью на ее руках. А Марк вовсе посчитал брата убитым. Да уж… Я прекрасно понимаю Анну, мое бы настроение тоже стремительно качнулось в другую сторону, если бы страшное испытание в моей жизни назвали фокусом.

— Прости, — хрипит Север. — Я не подумал… Черт, Анна, прости.

— Почему ты не сказал?

— Марку? Он не собирался выходить из бизнеса и мне бы не дал. А еще бы остановил переводы, когда понял, что я вывожу деньги со счетов по-тихому.

— Нет, не Марку. Мне, Север! — Анна снова заводится, хотя и пытается дышать ровно.

— Это было невозможно, Анна, — спокойно произносит Север. — Ты не смогла бы молчать, ты бы каждый день находилась с Марком и рано или поздно призналась ему. И у меня не было стопроцентного плана, я действовал по ситуации. Ты потеряла сознание, а я чудом остался жив. Мне правда повезло, я оказался живучим.

— Север, — Марк поднимает ладонь.

Он замечает, как Анна скручивает салфетку между пальцев, и первым реагирует на ее состояние. Я быстро поднимаюсь на ноги и наливаю стакан воды. Подхожу с ним к Анне, которая безотчетно повторяет слово "живучим", и заставляю ее сделать несколько глотков. Она слишком близко принимает это к сердцу, словно прошло не больше полугода, а неделя максимум.

— Хватит, малыш, — произносит Марк мягко и в то же время уверенно. — Ты же сама мне всегда говорила, что он жив. Ты же не верила…

— Не верила, — Анна качает головой и на секунду прячет лицо в плечо мужа.

Мне кажется, она вытирает слезы, которые все же срываются. Я забираю стакан из ее ладони и замечаю Севера, который уже вырос в полный рост неподалеку. Он выглядит виноватым и по-настоящему растерянным, я, пожалуй, впервые вижу его таким. Он отнимает ладонь брата от Анны и сам приобнимает ее. А потом вовсе забирает девушку, пряча в своих крепких руках.

Анна жалобно всхлипывает, все еще надеясь справиться со слезами, но потом отпускает поток и начинает плакать навзрыд. Она почти рвет рубашку Севера, цепляясь за него тонкими пальцами.

— Все хорошо, — шепчет Север. — Все хорошо.

Он опускается рядом со стулом Марка на колени и дает ей выплакаться. Просто обнимает, пока она беспокойно водит ладонями по его плечам и сидит на коленях Марка.

Я примерно понимаю, что она чувствует сейчас. Меня точно также накрыли эмоции вчера, когда Север вернулся. Только в сердце Анны они острее и болезненнее — она видела кровь и ничего не знала о судьбе Севера месяцами. Как такое вообще пережить? Где найти столько сил?

Ко мне приходят недавние слова Севера, что Анна видела их страшный мир, знает его уродскую изнанку и то, по каким правилам он живет. Я же коснулась его лишь по касательном, и, видимо, поэтому могу дышать сейчас, а не захлебываюсь застарелыми рыданиями.

Я тоже подхожу к ним и накрываю своим телом сверху. Я прижимаюсь лицом к плечу Севера, а ладонь кладу на пальцы Анны, помогая ей отпустить его рубашку. Анна поддается мне и ослабляет хватку, а потом сжимает мою ладонь и постепенно успокаивается.

Вдох за вдохом.

Ее отпускает.

— Прости, — снова повторяет Север. — Я должен был позвонить раньше. .

— Но, если посмотреть на ситуацию трезво, — отзывается Марк, — я рад, что я не единственный мудак в семье.

Анна шипит на него, но без огонька. Она отпускает Севера и переносит ладони на его лицо. Проводит пальцами по острым скулам и несколько раз кивает, будто принимает все его “прости”, которые он успел произнести.

— Мы совершенно точно напугали Юлю, — произносит она невпопад и ищет меня взглядом.

— Нет, — я качаю головой. — Я сама с чудинкой.

Север поднимается на ноги и пускает меня под руку, тесно прижимая к себе. Я смотрю на Анну, которая остается на коленях Марка, и признаюсь себе, что хочу другую судьбу.

Север прав, их прошлое надо оставить за спиной.