Глава 27

Я лежу в руках Севера, когда мы перемещаемся в спальню. Моя шутка оказалась пророческой, и мой мужчина действительно насквозь пропах розами. Меня почему-то это так забавляет, что я пару минут не могу уснуть только из-за того, что сдерживаю смех. Я стараюсь не шевелиться, чтобы Север не проснулся, и приказываю себе успокоиться. К счастью, действует. Север что-то неразборчиво шепчет сквозь сон и я целую его в шею, потом устраиваюсь поудобнее на крепком плече и тоже засыпаю.

Утро же приходит вместе с ярким солнцем, которое прорывается сквозь шторки. Я открываю глаза и замечаю, что Север сидит рядом. Он еще не слез с кровати, но подтянулся к изголовью и рассматривает экран сотового.

— Уже дела? — я накрываю ладонью его запястье и тесно сжимаю.

Мне постоянно хочется его трогать, как внутренняя потребность, которая обострилась из-за вынужденной разлуки. Впрочем, Север страдает тем же “недугом”. Его зеленые глаза вспыхивают озорными искрами, и он обхватывает меня за плечи. Подтягивает к себе, а сотовый отбрасывает на другую сторону кровати.

— К черту дела, — говорит он ленивым голосом, в котором слышно утреннюю хрипотцу. — Я боялся тебя разбудить. Ты в курсе, что ты еще красивее, когда спишь?

— Я зря проснулась?

— Нет, не зря, — он улыбается. — По мою душу скоро придет Марк, а у нас еще важное дело осталось.

— Это какое?

— Секс.

Север подвигается ближе и я чувствую, что он благополучно миновал ступеньку прелюдии.

— Кто-то выспался и набрался сил, — я капризничаю, хотя сама хочу его и миную ту же ступеньку за пару мгновений, если он продолжит правильно обнимать меня.

— Да, прости, я вчера вырубился. Вообще не помню, как оказался в кровати.

— Я донесла тебя.

Север отпускает смешок и закапывается лицом в моих волосах. Он подгибает меня под себя и лезет губами дальше, нащупывает мою шею и проводит по ней языком. Медленно и приятно. Его жаркие выдохи щекочут, а еще подсказывают, что он все-таки вставал с кровати. Я слышу спортивный аромат мужского парфюма, который окутывает меня резкими нотами.

Черт, это намного лучше роз..

Я поддаюсь Северу, когда он разворачивает меня, и утыкаюсь лицом в матрас. Он хочет взять меня сзади, и его мужская уверенность в каждом движении безумно заводит. Его руки спускаются ниже и обхватывают мою талию. Он гладит меня и распаляет, задевая пальцами чувствительные точки. Хотя он сдержан на ласки, если сравнивать со вчерашним днем, он больше не заигрывает, а стремительно подводит нас к главному.

— Выгнись, — просит он, наклоняясь к моему уху. — Еще, малышка. Пусти меня.

Он влажно целует меня в висок и кладет одну ладонь на шею. Фиксирует. А второй помогает развести ноги. Север тут же, как получает доступ, проталкивает ладонь у меня между ног и проводит по складочкам. Он ласкает меня, пока не остается доволен моими приглушенными стонами. Это чистое сумасшествие, но у меня чувство, будто ночь провалилась в бездну, будто вчерашнее удовольствие вернулось к нам и помогает молниеносно разгонять скорость.

Я ведь мокрая и уже подрагиваю под ним. А он знает, когда заставить меня дрожать по-настоящему. Север нажимает всем телом, вдавливая меня в кровать, а потом чуть отстраняется и выдергивает мою попку наверх, выбирая самую пошлую позу из возможных.

— Еще, — шепчу, подгоняя его ладони, которые сжимают мои ягодицы, — да, так…

— Или жестче?

Я прячу крик в постель, когда Север проводит большими пальцами по половинкам, раскрывая меня. Так пошло, разнузданно, но возбуждающе. Он знает, как обходиться с моим телом, он выгибает и ласкает меня, то мягко срывает с моих губ сбитые выдохи, то выбивает из горла сорванные стоны. Буквально обжигает мужской природой, под которой я плавлюсь и чувствую, как пульс бьет в висках, а перед глазами картинка становится смазанной и неважной.

Я теряю связь с реальным миром.

Становится важнее, что происходит внутри меня, и взгляд уплывает туда. Я вижу вспышки откровенной эротики. Север ласкает меня сзади, а мое внутреннее зрение видит его сухие пальцы с очерченными костяшками, натянутые жилы, кубики пресса и развратные улыбочки.

— Моя малышка, — его голос становится грубее, скрученное дыхание коверкает звуки.

Я выгибаюсь сильнее, а Север ведет губами по ложбинке на спине, рассредотачивая дрожь по всему моему телу. Он поднимается и прижимается пахом к моей попке. Черт… Я сейчас задохнусь. От одного предвкушения, от одного понимания, как сильно он возбужден.

Север заводит одну ладонь мне под живот и помогает принять нужную позу. Я успеваю подтянуть подушку к лицу, в которую, знаю, скоро закричу, и чувствую, как он толкается в меня. Заполняет без остатка одним толчком.

Это что-то нереальное и граничащие с тем, что вообще способно испытывать человеческое тело. Он вбивается в меня, не в силах притормозить, жестко и жадно, а меня выкручивает узлами. Вчера я чувствовала, как он соскучился по мне, а сегодня как изголодался.

Разные грани, как белое и черное.

— Все хорошо? — Север опускается ко мне, прижимаясь грудью к моей спине. — Тебе хорошо?

Он отбрасывает подушку и собирает волосы с моего взмокшего лица. По коже проходит разряд покалывающего тока, когда Север зажимает мой подбородок и разворачивает к себе. Он смотрит в глаза, продолжая трахать, но теперь не размашисто и жестко, а глубокими толчками. Это уже кристальная пытка, он медленно растягивает меня на каждом выпаде и не дает сдвинуться с места.

— Да, да, — шепчу как в бреду.

А сама рвусь прочь из его стальных рук. Это сильнее меня, мое тело слишком слабое и хрупкое, я не могу, нет… Я кусаю его длинные пальцы и кривлюсь, вздрагиваю, загнанно дыша, и чувствую как на языке появляется солоноватый вкус пота.

Наши тела раскалены и обжигают друг друга. Еще чуть и я начну умолять дать мне передышку, но другое желание все же сильнее. Я хочу кончить вместе с ним. Я завожу дрожащую руку за голову и цепляюсь за Севера. Зарываюсь пальцами в его жестких волосах и чуть приподнимаюсь, ловя общий ритм. Двигаюсь вместе с ним и проскальзываю по влажным простыням.

Север шипит и не дает мне ускориться, сорваться в пропасть раньше времени. Он хочет выжать из моего тела каждую крупицу удовольствия, откатывает назад и бросает в огонь щепотку песка, понижая его градус. Он целует меня, вбиваясь в рот умелым языком, и словно забирает все проклятия в свой адрес.

— Пожалуйста, — произношу вместо них.

Он прикусывает мою скулу и выводит языком грязную восьмерку на коже. А потом переносит ладони на ягодицы. Стискивает с силой и жесткими ударами доводит мое тело до безумия. Вспыхивают искры, а разум сносит в липкую пропасть, которая иногда кажется невесомостью. Безбрежной и бесконечной, тягуче сладкой…

Север кончает с коротким рыком и отбрасывается на подушку рядом. Его дыхание напоминает толчки и мое тело реагирует на них также, как на толчки в мое лоно. Я тянусь к нему сквозь импульсы удовольствия и утыкаюсь лицом в грудь.

Мы молчим. Просто лежим рядом и приводим в порядок дыхание.

Я не знаю, сколько времени проходит, но знаю, что оно стремительно бежит, когда все кусочки пазла становятся в идеальном порядке. А в руках Севера я чувствую себя так, словно это самое естественное положение моего тела. Сплетаться с ним и подгибаться под упругие изгибы мускулов.

— Ты можешь забеременеть?

Я запрокидываю голову. Я не ожидала, что мы вдруг заговорим об этом, и смотрю на Севера с иронией. Он, конечно, “вовремя” озаботился этим вопросом.

— Ты вспомнил, что есть такая вещь, как презервативы?

— Ты отвечаешь вопросом на вопрос, — он усмехается и опускает лицо, так что я теперь чувствую, как его настырный взгляд исследует меня.

Мои черточки и морщинки.

Ему нравится видеть меня растрепанной и едва отошедшей от оргазма.

— Не паникуй, я принимаю таблетки.

— Я не паникую, — он лишь снова усмехается на мой колкий подтрунивающий тон. — И я хочу детей от тебя.

Север целует меня в губы, слизывая стон облегчения.

— Я только не хочу торопиться, — добавляет он. — Дай мне время, чтобы привести все дела в порядок.

— С тебя не сняли обвинения? — я поднимаюсь на локтях, а внутренности прорезает тревога, мы ведь ничего толком не обсудили, я не знаю, как закончились его переговоры с органами и что, черт возьми, будет завтра. — Север, ты же ничего так не рассказал…

— Вот кто у нас паникует, — он кладет ладонь на мое лицо, согревая теплом. — Я отдал активы, которые они просили. На последний допрос приехала Агата…

— С которой ты спал?

Ох, это все-таки ревность? Он всего лишь раз упомянул о ней, а у ревности к его прошлому появилось четкое имя. Видимо, рядом с Севером я узнаю еще много нового о себе. Я уже записала в тетрадку откровений, что я еще та развратная кошечка, но теперь оказывается, что я и собственница.

— С которой я спал, когда мне было двадцать три, — уточняет Север, а сам веселится глазами, ведь видит гад, что я ревную.

— Ох, ты оставил неизгладимое впечатление значит! Столько лет прошло, а она вписалась за тебя.

— Неизгладимое, — он кивает и перехватывает мои руки, возвращая мое тело строго под свой жаркий пресс. — Она была главой опергруппы, а я только-только появился в бизнесе брата. Я был глупым мальчишкой и каждый раз нарывался на пулю. Я бы тебе не понравился тогда, я и Марка в те времена презирал.

— Почему?

— Марк всех дрессирует под себя без разбора. Нужно время, чтобы он заметил, что рядом с ним живой человек. Я много воевал с ним по молодости, дрался, даже куски бизнеса отжимал. Агата во многом поэтому держала меня при себе, как противовес брату. Знала, что он меня не пристрелит, для Марка семья — это всё, и будет терпеть мои выходки до последнего.

— Выходки, — повторяю задумчиво. — Тебе не за нее повредили спину?

Север кивает, но жалеет через секунду, что сознался. Я жалобно выдыхаю и ему приходится вновь целовать меня.

— Тебе не нужно разбираться в нашем мире, мы больше так не живем. Анна прошла через него, она первой отговорит тебя от идеи копаться в прошлом. Там всё сложно и перекручено, мы с братом защищались сообща, но и наносили удары друг по другу. Я испытывал чувства к Агате и это было взаимно, но это не мешало нам использовать друг друга.

Север тяжело выдыхает. Легко заметить, что он отгоняет мрачные воспоминания, Теперь я сама тянусь к нему и жалею, что вообще затронула эту тему.

— Тебе нужно понимать, кто я и как стал таким, — он кивает. — Я это осознаю… Но это такое дремучие прошлое. Совершенно другая история, которая едва пересекается с нашей.

— Хорошо, — я киваю. — Я верю тебе.

— Мое прошлое больше не коснется нас, я отдал все долги. И я давно не хочу жить в старом мире, где мог любить и предавать одновременно. Мне тошно от этого.

— Другими словами, тебя не потянет назад?

— Ни за что, — он качает головой и напирает взглядом, в котором нет ни капли сомнения. — Ни за что, малышка.