42

 Комната была маленькой и совсем не походила на номер в отеле, в котором мы сняли номера. Пустая узкая кровать, рядом – санузел, зарешеченное окно. К нему я побоялся подходить напрямую. Вполне возможно, что здесь было установлено видеонаблюдение, и я сразу же занялся осмотром. Тщательным и очень точным.

Прошелся по стенам, особое внимание уделил углам. Заглянул даже под стульчак унитаза, вдруг там был жучок или другое устройство, реагировавшее на движение.

Но все было чисто.

Я приблизился к окну и осторожно выглянул туда, чтобы постараться составить представление о том, где нахожусь.

В голове немного гудело и это не удивительно – сзади назревала огромная шишка.

Я задумался и постарался понять, что же произошло.

Первое – Джинджер не было на первом этаже.

Второе – люди Юна захватили отель в поисках меня.

Третье – у меня совсем нет никакой связи, поскольку в момент, когда меня ударили сзади по голове я его успел потерять. В самом этом маленьком номере, конечно же, связи не было.

Четвертое – таблетка все еще действовала и должна будет действовать еще долго, и я ума не приложу, как мне искать в этом огромном отеле девушку и остается только уповать на то, что она либо спрячется, либо Анджей успеет ее спасти ДО того, как до нее доберутся люди этого чертова Юна, Луна его подери.

Тут же почувствовал, как струя пота сползла по моей спине. Мне повезло, что я на инстинктах вырубил солдата и случайно упал в приоткрытую дверь подсобки для горничных, - именно благодаря этому я спасся.

Вдруг я услышал сильный взрыв снаружи.

Подошел к двери– она поддалась и открылась.

Вышел в вестибюль и увидел, что снаружи, на полу лежал окровавленный человек. Видимо, шел штурм здания.

Теперь взрывы стали чаще, и они были слышны повсюду. Я понял, что мне просто повезло, что солдаты не поняли, что случайно оглушили того, на кого была объявлена охота.

Мне нужно было воспользоваться преимуществом, выданным судьбой.

Я запер входную дверь. Снял с одной из пустых кроватей матрас и прислонил его к входной двери, чтобы как-то защититься от гранат. Потом собрал простыни, полотенца, связал все это вместе для того, чтобы в случае необходимости спуститься вниз, через окно.

И задумался, что делать дальше. Я не знал, сколько человек напали на здание, сколько оборотней находилось в нем и что мне еще предстоит.

Для того, чтобы успокоиться и привести все мысли в порядок, я сложил ладони лодочкой и подышал в них.

Это просто упражнение не раз выручало меня.

Углекислый газ немного затормозил все процессы, которые пошли в организме, и паника отступила. Адреналин начал сходить на нет, что мне и было нужно. Все же человеческое тело было не совсем то, что мне было нужно, но и с ним я научился работать так, как должны были бы работать все процессы во время оборота в волка.

Я разворошил простыни на постели с матрасом и тщательно прибрал постель без матраса. Выключил свет и решил спрятаться в темноте за мебелью.

Прошло примерно полтора часа. Я услышал, как все кругом закопошилось. Началась реальная война. Было слышно, как люди бегали по крыше у меня над головой, где они отстреливались от боевых вертолетов, шумевших ужасно громко.

Тут началась стрельба в коридоре, и в этот момент пропало электричество.

И вдруг я услышал, что в дверь моей камеры стреляют, и подумал, что плохо спрятался.

Страх заполонил мой разум, но мне нужно было оставаться в сознании, и я подумал о Джинджер. Мне нужно было отправляться на ее поиски, но было бы самоубийством выдвигаться прямо сейчас, когда шел штурм со всех сторон.

Я пополз в сторону кровати с матрасом и залез под нее в попытке хоть как-то защититься. Уперся в дно кровати руками и ногами, поддерживая ее вес.

Нападающие прострелили замок входной двери, ударили по двери кувалдой, и в номер ворвались четверо человек.

Я услышал выстрел из пистолета, всего один выстрел, и подумал, что через несколько секунд я погибну. Я думал о  Джинджер, обо всем хорошем и плохом в моей жизни.

Но больше всего я думал о смерти.

Знаете, что такое смерть? Это воспоминания. Это не притягательный свет в конце длинного тоннеля, нет. Это память.

И она более чем добра к своему хозяину - в самый важный час к нему придут лучшие воспоминания из его детства, юности, приправленные спецэффектами фантазии.

В этих кадрах вы будете в центре внимания своих родных и близких людей, юных, смешливых, взаимно влюбленных в жизнь. Все они будут улыбаться и смеяться только одному человеку, для того, чтобы он знал: весь его жизненный путь был пройден не зря, не просто так, и следы его земной жизни не смыло прихотливой волной течением забвения, они остались в памяти всех тех, с кем он как-то соприкасался. И остался интересным, хорошим, чистым, смелым и юным душой.

Смерть будет шептать успокоительно: именно таким тебя запомнит мир, а не дряблым, скукоженным осенним листом на асфальте, без желаний и поражённым очагами депрессий и злости. Не завистливым малым, с трусоватыми желаниями. Ты останешься самим собой - главным действующим лицом прекрасного фильма, героем, в котором были прекрасно прописаны лучшие человеческие качества: чувство юмора, доброта, милосердие. Только так. И никак иначе.

И перед моим внутренним взором улыбались все те, кто имел отношение к моей жизни: семья, приютившая волчонка после случайно смерти родителей от оружия охотников, друзья, которые отвернулись, едва во мне начал просыпаться альфа, и члены стаи, изгнавшие подростка со сложным набором гормонов, грозящих вырваться на волю и захватить власть в собственной стае.

Но больше всего я видел перед глазами Джинджер. Джинджер Пристли, которая стала моей судьбой за такое короткое время…

Входная дверь оставалась открытой, и в номер постоянно входили и выходили вооруженные люди. Потом они стали врываться в другие двери.

Я слышал, как кричали люди, которых расстреливали. Были слышны голоса и мужчин, и женщин. Это было очень страшно. Но я старался держаться за толику сознания, которое еще сохранялось у меня.

Прошло невероятно много времени. Я думал, что ослеп или умер, но все еще лежал там, где придумал спрятаться.

Крики стихли. Все смолкло, но ненадолго.

Стало темно.

Навалилась ночь.

И только я начал выбираться из своего укрытия, чтобы пойти на поиски своей истинной пары, еле передвигая ногами и руками от навалившегося отката от таблетки, понял, что оборотни Юнга пришли на этаж. Они разожгли большой костер в холле и ушли, и дым страшными щупальцами начал пробираться всюду, куда только мог достать.

Какое-то время стрельбы не было слышно, и я решил вылезти из-под кровати.

Когда я выполз, то обнаружил, что они прострелили вторую кровать, а также приподняли ее, чтобы убедиться, что под ней никто не прячется.

Я подумал, что в который раз избежал смерти – под кровать, где прятался я, они не додумались заглянуть, а действие таблетки не дало распространяться аромату моего живого тела, и его не учуяли волки.

Эта мысль придала мне сил в том аду, котором я оказался.

Вскоре номер стал наполняться едким дымом. Надо было что-то делать, и я посмотрел в окно.  Слева от меня разгорался пожар, и я понял, что они разожгли не только костер в холле, но и в некоторых номерах. Это был серьезный пожар, и мне стало ясно, что если огонь дойдет до меня, то я не выживу.

Я заметил кабели, которые свисали с крыши до самой земли. Я потянулся к ним, чтобы проверить, выдержат ли они мой вес, чтобы я мог по ним спуститься, и в этот момент мимо меня пролетели пули. Одна пролетела сантиметрах в двадцати  от моего левого плеча, а вторая примерно в полуметре. Обе пробили находившееся позади меня окно.

Скорее всего, это был снайпер, который при помощи камеры ночного наблюдения увидел, как я смотрю в окно, и решил меня резко убрать. Снайперы не промахиваются на таком расстоянии, но ровно в эту секунду я потянулся к телевизионным кабелям и пули пролетели мимо меня.

Я решил вернуться в номер. Пошел в ванную комнату - очень, очень медленно, чтобы меня не было слышно. И тут мне повезло: увидел маникюрные ножницы. Я их взял, и сделал дыру в пластике, покрывавшем дно кровати. Там оказалось достаточно места, чтобы я мог в нее залезть.

Я взял с собой две бутылки воды, которые нашел на полу, а также футболку. Разрезал футболку на небольшие куски и заткнул ими нос, чтобы таким образом отфильтровать дым. Оставшейся частью футболки я обвязал рот и залил ткань водой, сделав фильтр. Этот прием показывают новичкам – волкам – членам моей стаи при приеме на работу.

Почти сразу же после того, как я залез под дно кровати, волки вернулись. Один из них сел на кровать, в которой я прятался. Я видел его ноги, и он постоянно плевался.

Он начал резко отдавать отдавал приказы другим.

— Что на первом этаже? — спросил он.

— Все чисто, — ответил один.

— Спустись и проверь еще раз.

— Второй этаж? — резко рубил он.

— Все чисто, — ответил другой голос.

— На втором надо пустить газ. Там было много мужиков и девок, некоторые могли спрятаться. Хитрые, стервы.

— Третий тоже чист, только что оттуда, — сказал кто-то с жутким акцентом.

— А здесь я сам все проверил. Юн будет доволен. Зачистка удалась. (3303c)

— Бэда так и не нашли.

— А может быть, его тут и нет?

Тут он встал и подошел к окну, и разрядил несколько магазинов своего "Калашникова". Я лежал тише мыши, опасаясь издать хоть один звук, потому что сразу после стрельбы воцарялась полная тишина.