Глава 18

Авалон Чуть ранее Я ожидал, что встреча с сородичами не будет лёгкой. Но не представлял, что при возвращении временная аномалия перебросит меня аж на шесть лет вперёд. Из-за этого всё усложнилось. Данные по той военной операции были давно архивированы и упрятаны в каталоги секретных хранилищ. Информация, полученная мною тогда при прорыве, выглядела невероятной. И я уже не был уверен, такая ли хорошая идея была привезти сюда Еву. Ей не должны были причинить вреда, но… всегда есть какое-то “но”. Так ли щепетильны сотрудники служб безопасности Союза? Не уверен… К тому же, если нам присвоят категорию опасности “S” – то никакие протоколы не защитят. Останется единственный вариант – добровольно согласиться на выворачивание сознания. Тогда Еву не тронут – ведь я докажу свою лояльность и опровергну обвинения. Вот только не факт, что переживу процедуру. А даже если да… то восстановление займёт несколько лет. Зато Ева не пострадает. При наихудшем раскладе, останется жить в Шиарии. О ней позаботятся, как о мианессе погибшего при исполнении долга. Она и дети не будут ни в чём нуждаться – лучшие школы, врачи, государственная поддержка. Моя семья её тоже не оставит. У Евы всё будет хорошо, даже если для меня всё кончится плохо. Но я ещё не сдался. И надеялся на лучшее. Хотя надежды таяли с каждой минутой… Хотя бы потому, что со мной уже обращались как с преступником около высшей категории. По документам я точного статуса не имел. Однако свидетельство о моей смерти по истечении положенного законом срока сгенерировано всеобщей сетью. Так что наказания за некоторое превышение допустимого давления на меня – ни для кого не последует. Кажется, единственное, почему сородичи сдерживались – присутствие на борту котоида. Но и это временно. Если бы только позволили связаться с семьёй… То мой статус был бы восстановлен. Я бы передал Еву под защиту, и стало бы легче отстаивать себя. Но мне не выдали средств связи. Создавалось впечатление, что капитаны крейсера хотят выслужиться – “расколоть опасных врагов Союза”. Вытрясти сенсационную правду. Похвальное рвение… Вот только в роли того, из кого эту правду собрались вытряхивать – был я. Комната, где мне проводили допрос, была обшита псионически-активным материалом. Он излучал гамма-волны невидимого спектра. Из-за чего мысли постоянно путались, в голове гудело, а время тянулось как резина. Для моего организма всё ощущалось так, будто я нахожусь тут уже больше двух суток, тогда как на деле прошло не больше пары часов. А что будет через четыре? Я уже безумно устал, в глаза будто песка насыпали. Ментальная защита трещала. Меня плавно подводили к перегрузке гамма-волнами. – Вы нарушаете протокол допроса, – наконец, не выдержал я, сжав виски. – Мы просто беседуем, виан Авалон. Или вам есть что скрывать? – сощурил золотые глаза шиариец, сидящий с другой стороны металлического стола. Как его звали? Дрейк, кажется… На нём был экранирующий комбинезон, тогда как на мне самая обычная чёрная космийка. – Порог излучения превышен. Это очевидно. – Опасаетесь, что не сможете ввести комиссию в заблуждение? Может проще признать, что вы связаны с метаморфами? – Нет. Это не так. – Кто передал вам задание? Когда вы решили предать Шиарию? Как долго вас готовили? Откуда вы знали о… … и так далее по кругу. – Только от вашего ответа зависит благополучие вашей мианессы. …это был следующий этап. Шантаж. Давление на то, что действительно важно. – Она здесь ни при чём! – рявкнул я, стегнув хвостом. Не выдержал. Меня мутило. Эмоции срывались с цепи контроля. Всё из-за усталости и загрязнения гамма-волнами. Мои сородичи своё дело знали. – Агрессия не лучший союзник, виан, – издевательски оскалился Дрейк. – Я гарантирую безопасность вашей Евы. Но только если и вы примете правильное решение. – И он подвинул ко мне по столешнице планшет с согласием на чтение сознания. Уже не в первый раз. – Виан Авалон, я ведь пытаюсь вам помочь, – Дрейк сложил пальцы домиком, голос звучал почти участливо. – Вам… и вашей мианессе. Вы не видели её только несколько часов, и я уверен, что она в безопасности… Но что, если это не так? Что, если прямо сейчас ей протягивают такой же планшет? Вопрос лишь в том, кто из вас подпишет его первым. Гнев на несправедливость системы пузырился у горла. Но ледяная ярость за то, что они попытались вовлечь в это Еву, была ещё сильнее. Она ледяной хваткой стиснула сердце, подкинула пульс, невольно переводя меня в полу-боевую фазу. Я инстинктивно попытался дёрнуться к Еве мыслью, но комната была экранирована, и я не смог пробиться через заслон. Мой хвост хищно изогнулся. Разум на автомате просчитывал, как эффективнее всего убить Дрейка, чтобы потом забрать его ключ и… Я тряхнул головой, резко поднялся на ноги. Мой стул отъехал с неприятным скрежетом. На глаза упала алая пелена. Из-за перегрузки сложно было думать рационально. Инстинкт оголился и теперь остервенело дёргал нервы. “Не глупи! Он только этого и ждёт! – скреблось в разуме. – Нападёшь – и больше с тобой разговаривать не станут”. Дрейк оскалился ещё шире, щёлкнул чёрным хвостом. Всё явно шло так, как он планировал. Он, кажется, хотел что-то ещё добавить, чтобы окончательно подхлестнуть во мне ярость, которую я и так едва сдерживал. Но тут его коммуникатор мигнул, и он бросил взгляд на экран. Нахмурился. Потом повернулся к камере слежения в верхнем углу и гаркнул: – Не сейчас! Но, видимо, с той стороны или не услышали. Или не смогли ничего сделать. Потому что в дверь сначала настойчиво постучали. Потом с той стороны раздался скрежет, дверь открылась, и под яркие лампы комнаты допроса шагнул красноволосый шиариец. Мой брат-близнец. – Чезар! – ошеломлённо выдохнул я. – Да чтоб вас всех! – прорычал брат моим “собеседникам”. А потом стремительно приблизился и заключил меня в крепкие объятия. И я с силой обнял его в ответ. Чезар стиснул меня точно с каким-то тоскливым отчаянием, до хруста костей. Оно и понятно: для меня прошло несколько дней. А брат мучился неведением целых шесть лет. Вообще, ему всё в жизни давалось через препятствия, закаляя характер и делая его всё суровее с каждым годом. Я же напротив – делал нашу близнецовую боевую пару легче на подъём, частенько – напрямую через объединённое пси упрощал отношение Чезара к ряду вещей. Учил его быть терпимее, лояльнее, спокойнее. Я сделал шаг назад, размыкая наши с Чезаром братские объятия. Шесть лет без меня – были для него непростыми. Я видел это в выражении его золотых глаз. Формально таких же, как у меня, до малейшей детальки сосудистого рисунка, но по факту – совсем другие глаза. Прямо противоположные. И всё усугубляло то, что типичной для шиарийцев-мужчин псионической связи с братом-близнецом – частичного слияния сознаний, вплоть до чтения мыслей – всего этого у нас больше не было. Чезар крепко взял меня за предплечье. Приветствуя уже не как брат, а как сослуживец. Я ответил на рукопожатие с таким же чувством. И снова остро ощутил: в пси-спектре тишина. Очень странно. Смотреть в глаза Чезара и знать, что такая тишина между нами теперь навсегда. Можно будет потренироваться и забрасывать друг другу короткие сообщения – как псионик псионику. Но вот этого чувства – словно разговариваешь с немного другой версией себя – его больше нет. Странно. Грустно? Нет, пожалуй, нет. Если только слегка. Необычно. Но я привыкну. Ведь братской любви в моём сердце не стало меньше от того, что я его не слышу. – Чезар… – Где тебя носило шесть лет, Авалон? – тихо зарычал брат в своей типичной манере. Шесть лет. К этому тоже стоит привыкнуть. – Я встретил свою мианессу, Чезар. Землянку. Для меня время пролетело, – уклончиво ответил я брату с улыбкой. Потому что пока не уверен, что будет засекречено из моей истории, а что нет. И не хотелось подставлять Чезара, пока я на крейсере с этими… (я сжал челюсти)… этими военными с их патологическим рвением выслужиться. Чезар улыбнулся одними глазами. И едва заметно кивнул мне, указывая на железный стол, за которым меня мучительно допрашивали эти самые долгие два часа моей жизни. Пусть наши с братом пси-поля теперь разделены, но он всё равно понял, о чём я подумал. И отступил от меня, ещё гневно отмахивая хвостом и разворачиваясь лицом к черноволосому Дрейку. – Виан, – агрессивно щёлкнул алым хвостом Чезар, – вам известно, кто я. Вы не уведомили меня, что мой брат у вас, хотя это предписывает протокол. Я был с вами в одном космо-секторе. И техническая возможность обеспечить мою явку через четверть часа после сигнала у командования была. К счастью, некоторые осведомленные лица из тайной канцелярии Союза уведомили меня по прямому каналу. А что вам, виан, помешало поступить как предписано?.. Пока Дрейк хмурился, отвлекаясь на Чезара на какой-то миг, я выхватил хвостом его служебный планшет, прежде чем он успел скрыть доказательства нарушений. Удалить документ, что подсовывал мне на подпись. Самоназначенный дознаватель дёрнулся было к нам, но Чезар легко оттолкнул его рукой на место. – Вы требовали у меня согласие на чтения сознания, виан, – хмыкнул я, покачивая планшетом перед Дрейком, – прямо сказали, что если не подпишу, заставите мою беременную мианессу подписать такое же согласие. И, соответственно, вывернете сознание ей. Последствия такого воздействия на беременную женщину известны даже курсантом первого года в самой захудалой академии псиоников в галактике. –…вы не так меня поняли, – отвёл глаза Дрейк, – я лишь действовал на благо родины. – Вы перестарались, – скрипнул зубами Чезар. – Посмотрим, – Дрейк взял себя в руки и сузил глаза с явной ненавистью, – так или иначе, вам нечего мне предъявить. Вреда никому не нанесли. А вот заседание будет. Дрейк шумно поднялся с места и хищно стегнул чёрным хвостом. – Это ваш брат, виан Чезар, я всё понимаю, – неискренне улыбнулся нам Дрейк, – но это не значит, что он не делал того, в чём его подозревают. Будьте благоразумны! Так или иначе, пока мы не будем уверены в истине, с этого крейсера виан Авалон не сойдёт. Дрейк снова злобно отщёлкнул хвостом. – Всё в порядке, Чезар? – ласковый девичий голос раздался от дверей. Обернувшись, я увидел светловолосую изящную самку человека. Это мианесса Чезара, я сразу понял. И для этого совсем не нужен был объединённый пси. Точно ослепший с обострившимся слухом – я внезапно осознал, что выражение глаз брата или его молодой жены – не менее красноречиво, чем если передать сообщение прямым текстом через пси-поле. На вид изящная светловолосая человечка в тёмно-красном лётном комбинезоне. Но на дне её голубых глаз – такая же печать перенесённой муки и залеченных ран, какую я видел у Чезара. Они прошли через что-то вместе. Что-то очень серьёзное. И… новое открытие – Чезар объединил с ней своё пси-поле! Редкий случай. Выдающийся. – Виан, – ласково обратилась Селена к Дрейку, – мы можем пообщаться… без вас? Оу, нагло. Прямо. Просто. Но “виан” вдруг сглотнул и неожиданно согласился. Что-то было разрушительное, опасное в этой хрупкой девушке. Угроза. И мне даже показалось, что Дрейк морщится, словно у него резко разболелась голова. Едва ли это совпадение! И Дрейк, не прощаясь, убрался вон. – Это моя жена Селена, – просто представил обманчиво безобидную девушку Чезар. Я слегка поклонился мианессе брата приветствуя. – Мы ещё успеем познакомиться, – смущённо улыбнулась Селена, – общайтесь… – Мне надо увидеть мою Еву, хочу лично убедиться, что она в порядке, – перебил я. Хотя был рад видеть брата и его жену. И рад знать, что Чезар излечил последствия разрыва нашей связи и сделал даже больше этого. Но все мои мысли в итоге сводились к благополучию Евы. – Мы позаботимся, чтобы вы встретились в ближайшее время, Авалон, – хлопнул меня по плечу брат. – К тому же тебя, очевидно, перегрузили гамма-волнами наши "радушные" сородичи. Надо, чтобы твоя жена почистила тебе пси… Ева Мы были в комнате вдвоём. Я и Авалон. Я замерла на пороге комнаты. Авалон выглядел… плохо. Почти как когда я вытащила его из озера около своего дома. Да, открытых ран я на моём хвостатом возлюбленном не наблюдала, но… я чувствовала. Ему также плохо как тогда. Он бледен, под глазами – тени. Словно его пытали! И под кожей уже наметился тёмный контур, повторяющий рисунок вен. “Ева… любовь моя” Авалон позвал меня без слов, и я кинулась к нему на шею. Влетела в объятия. Он отбросил какой-то планшет, который держал одной рукой на металлический стол и тут же заключил меня в объятия. Так хорошо!.. И какое счастье было слышать его в моих мыслях. Ведь последние часы я никак не могла его дозваться. “Всё хорошо, Ева. Не тревожься. Тебе это вредно…” Нет, ну он, конечно, интересный! Как это не тревожиться? Авалон выглядит, словно его мучили несколько дней! Что это за корабль такой?! Счастье, что здесь оказались брат Авалона с женой. А то, кажется, особи с “синдромом гардеробщика” – жаждущие поднять свою значимость за чужой счёт, выслужиться на тысячу процентов – во всех обществах одинаковы, хоть с хвостом твоя раса хоть без хвоста! Безобразие! Аж бесят… Ох, надеюсь, они не отравили Мио!.. Кто их знает? Авалон тихонько рассмеялся и выдохнул мне в волосы. И вдруг очень серьёзно произнёс: – Я виноват перед тобой, Ева. Я подверг тебя риску. – Со мной бы ничего не произошло, – уверенно перебила я Авалона. Я так чувствовала. Я была в этом уверена. Знала, что Авалон в случае крайней нужды пожертвует собой. Но у меня всё будет хорошо. Формально. Ведь без Авалона у меня хорошо ничего не будет. Не могу его потерять! Я так не согласна. Закипая мысленно, я интуитивно скользнула куда-то вглубь сознания Авалона. А там… Было черно. Я вспомнила, как однажды Авалон уже объяснял мне про чистку. Тогда я точно также погрузилась в его… “пси-поле”, так он это назвал. Сейчас мне всё было понятно интуитивно. Я (как говорится, “не приходя в сознание”), – направила из себя наружу поток белой энергии и выжгла все эти незримые чёрные завихрения в его разуме. Похожие на медуз, на маленькие смерчи, на живых чернильных монстров. Весь гнев, который у меня накопился на экипаж принявшего нас крейсера, на их драконовско-кэгэбэшные методы работы! – я направила в этот поток света. Я словно излучала всем телом. Засветила сознание Авалона. Засветила комнату. Коридор. Крейсер!!! Ай… – Остановись, любовь моя, – ласково посмеивался Авалон, всё также нежно сжимая меня в объятиях, поглаживал мою спину. Ох. – Выдыхай, Ева. А то наши, как ты назвала их в своих возмущённых мыслях?.. “кэгэбэшники”?.. Не вполне разобрался с термином, но забавно. В общем, они испугаются и объявят чрезвычайный режим. И это развяжет им руки в ряде вопросов. Я закивала, послушно втягивая своё это “белое излучение” усилием мысли обратно – в пределы контура своего тела. Выдохнула. И посмотрела внимательно в лицо Авалону. Так-то лучше! Светлая кожа, знакомая весёлая улыбка, искорки в золотых глазах. Именно тот жизнерадостный Авалон, которого я привыкла видеть. Всего ничего, но по моим внутренним ощущениям – я знала его всю свою жизнь. И вот за эти несколько часов я так остро поняла, как он дорог мне!.. И я никогда не хочу его потерять! “И не потеряешь, Ева… А кхм… кэгэбэшников мы обязательно накажем. Но сначала я тебя попрошу…” – О чём, Авалон? “Будь с моим братом и его супругой. Пока мы не покинем этот борт. Если понадобится – позволь им на время тебя увезти. Будет следствие. Комиссия. Судебное заседание. Пока моё положение официально не восстановят – я должен знать, что могу не тревожиться о твоей безопасности. А это будет, только если позволишь семье моего брата защитить тебя… Пойми, на меня могут попытаться надавить, угрожая тебе. Сейчас это пытались сделать капитаны этого борта, но есть те, кто умеет давить более… профессионально”. – Авалон, мне, конечно, нравятся кхм… – я улыбнулась, – твои родственники… – …наши, Ева… – … наши родственники, но… – Но? – Я никуда с этого борта не уеду, Авалон. Без тебя никуда. Рядом с Чезаром и Селеной буду, чтобы ты чувствовал себя свободно в своих действиях и не боялся за меня. А по-другому я не согласна. Авалон посмотрел на меня долгим серьёзным взглядом, нежно сжимая мою талию своим уютным ласковым хвостом. Мой пришелец очевидно понял, что я не сдамся. – Ну хорошо, Ева. Но всегда держись рядом с Чезаром и Селеной. Я с готовностью кивнула. И тут же нахмурилась. – Что такое, моя Ева? – Надо найти кота. Мне неспокойно. Мало ли что они могли с ним сделать… Я не договорила. Вопли, шипящая – но теперь уже вполне понятная мне благодаря браслету-переводчику ругань. Выкрики вроде “всем код чёрный! Котоид ядовит! Капитан Дрейк ранен!..” Вспомнишь солнышко, вот и Мио! Мы с Авалоном крепко взялись за руки и уже через миг оказались в коридоре – перед допросной – где я увидела Чезара и Селену впервые. Теперь их здесь не было, зато у дальней стены – замер черноволосый капитан, яростно щёлкая хвостом. Его припёр к стене утробно угрожающе мяукающий Мио. Практически подвывающий! Спина – коромыслом. Хвост – отмахивает в такт хвосту его загнанной в угол жертвы. – Вернитесь в камеру, виан Авалон! – несмотря ни на что, приказным тоном кинул Дрейк, и вновь вернул всё своё внимание к Мио. И тут я разглядела, что пафосный черноволосый капитан осторожно прижимает одной рукой свою ягодицу! Ах вот куда его “ранил” Мио… Из груди грозил вырваться хохот. Меня распирало. Я держалась из последних сил. “Что ты нес-с-сёш-шь хвостатый крысёныш-ш-ш?” – Мио изогнул спину ещё сильнее. Коромысло стало крутой параболой. Голова кота хищно загнулась набок. Уши окончательно прижались к голове, – “для наших котят полезно, чтобы самец моей Евы был рядом!.. Ты ничего не смыслишь в размножении двуногиххххх-ш!.. Мои двуногие будут жить в одной мягкой корзине… или роскошной коробке… Или где захотят!… хшшшш… у вас есть полиэтиленовый пакет? Такой, чтоб шуршал?..” Черноволосый капитан только ошарашенно моргал. А я – уже не могла сдерживаться. И прыснула, не удержав смех. Золотые глаза капитана тут же вспыхнули яростью от такого публичного унижения. И многообещающе уставились на меня.