Глава 16

Алекс

Очнулась я от того, что кто-то болезненно растирал мое тело. Застонала.

– Алекс! – Диар склонился над моим лицом, глаза у него в полутьме казались темно-синими и сумасшедшими. – Очнулась!

И он снова вернулся к своему занятию. Я постанывала, пару раз даже вскрикнула, потому что удержаться не получилось, но Диар был беспощаден, пока согревал меня. Наконец закутал в теплый плед, приподнял и перенес поближе к горячей печи. Я вытаращилась на огонь. Настоящий живой огонь, который плясал на сосновых поленьях, распространяя вокруг дивный аромат.

Это безумно странно – вдруг оказаться в затерянном месте на незнакомой планете возле бьющегося в печи пламени.

– Выпей, – Диар протянул кружку с каким-то напитком. В нем плавали сушеные ягоды и травы, и я сделала глоток. – Алекс, как ты?

Он присел рядом, встревоженный и даже не пытающийся это скрыть. Такой настоящий и немного непривычный, потому что открыт передо мной, обнажен в своих чувствах.

– В разы лучше. Спасибо, – отозвалась я, не в силах оторвать от мужчины взгляда.

Диар еще не понял, что я его не отпущу. Обхватила руками за шею, ласково коснулась волос на затылке. От него пахло сосновым лесом, снегом и морозом, немного дымом и моим счастьем. Безоговорочным и сладким.

– Алекс, – хриплым голосом позвал Диар. – У тебя откат после использования способностей.

– Он почти прошел.

– За тот час, что я пытаюсь привести тебя в чувство? – уточнил Диар, но моих рук не скинул, хоть и не поверил в сказанное.

Я склонилась и коснулась губами его упрямого подбородка, проложила дорожку поцелуев по шее, пьянея от ощущения его близости и того, как он замер и, казалось, едва дышал.

Диар притянул меня к себе, я запрокинула голову.

Глаза в глаза. В его отражались отблески пламени, бившегося за моей спиной. И синь стала совсем завораживающей. Было бы ненормально, если бы я удержалась и не нашла его губы. Диар ответил осторожно, но явно сдерживался с трудом.

– Алекс, ты уверена?

– Да, – ответила я, понимая, о чем он спрашивает.

– Здесь и сейчас?

Вместо очередного «да» я расстегнула его комбинезон и коснулась обнаженной кожи. Твердые, почти стальные мышцы, которые напрягались от каждого моего мимолетного прикосновения.

– Ты так прекрасен, – прошептала я и снова поцеловала.

Мои губы давно горели и требовали его ласк, и Диар, почувствовав это, сдался. Обжег поцелуем, стискивая меня в крепких объятиях. И мир обрушился от одного этого прикосновения, исчез, оставляя только ощущения и чувства. Оголенные, непривычные для меня.

Я дрожала в его руках, по спине ползли толпы мурашек, пока Диар целовал и медленно скользил по позвоночнику пальцами. Выгнулась и застонала в его губы, требуя не останавливаться, прося о большем.

Взгляд Диара пронзил меня, словно молния.

– Между нами все ясно, ты сам сказал, – напомнила я. – И если откажешься…

– Да разве я могу от тебя отказаться, Алекс? – прохрипел он и подарил очередной глубокий поцелуй. Медленный, обещающий удовольствие.

И больше меня не отпустил ни на мгновение.

Там, за окнами, раненым зверем выла метель и бросала в окна колючий снег, а здесь мне было жарко от поцелуев и жадных рук Диара. Он не торопился, хотя одна космическая бездна знает, чего ему это стоило – сдерживаться. Позволял привыкнуть к прикосновениям его рук и губ, ощущению сильного тела, согревающему дыханию… Хотя мы уже оба понимали, что бороться с одуряющей страстью, которую испытывали, невозможно. Да и надо ли?

Наконец Диар потянулся к застежке на моем комбинезоне. К этому моменту меня буквально трясло от желания, и я покрывала плечи Диара поцелуями, скользя руками по его спине. Мне так хотелось ощутить его всего, изучить, не отпускать… И стать ближе к нему, еще ближе. Так, чтобы дыхание смешивалось, сердца бились в такт и казались одним на двоих, а рук было не разорвать…

Диар все же сорвался, сдаваясь и принимая как данность, что иначе не получится. Опрокинул меня на плед, поймал мои руки, удерживая их над моей головой, и заскользил губами и свободной рукой по моему телу. Совершенно бесстыдно, забыв про все запреты, вынуждая меня выгибаться и стонать, терять связь с реальностью.

Время от времени я чувствовала на себе его внимательный взгляд, будто он проверял, насколько мне хорошо, но разве могло быть с ним, самым желанным мужчиной на свете, иначе?

Диар вернулся к моим губам, снес поцелуем оставшиеся барьеры и чуть приподнялся, нависая надо мной. От его взгляда по телу в очередной раз прошлась огненная волна, и я стала терять терпение. Зацелованная им, заласканная до невменяемого состояния, остро и ярко чувствующая, что, если он не сделает меня своей прямо сейчас, я сойду с ума.

Прижался совсем близко, не сводя с меня глаз, давая почувствовать свое желание, ощутить его полной мерой. Кожа к коже, жар и электрические разряды, которые разбегались по телу. Мои губы снова оказались на его губах, и только тогда пришла боль первого проникновения.

Я вскрикнула, вцепилась пальцами в плечи Диара, свыкаясь с новыми для меня ощущениями. Диар замер, тяжело дыша. Синь в его глазах стала совсем запредельной, и я в ней пропала. Нежный поцелуй, который коснулся в этот момент моих губ, погреб под собой и забрал боль. Я ответила на него, все еще оглушенная близостью его тела, и Диар обхватил меня руками так, что уже невозможно было вырваться, лишь поддаться на его осторожные и медленные движения, стонать и ощущать, как под кожей по всему телу пылает огненная лава.

Мы двигались вместе, в такт, и целовались взахлеб, уже не подавляя безумного желания быть единым целым. Удовольствие накрывало волнами, наши руки скользили по телам друг друга, ласкали и гладили, а моя кожа стала невероятно чувственной под его пальцами.

Вспышка наслаждения вышла яркой, ослепила и растеклась по венам огнем. Я только через несколько мгновений осознала, что кричала и вцепилась в Диара, тяжело дыша и не отпуская. Застонала, ощущая, что он тоже вот-вот достигнет пика. Едва это случилось, и Диар с хриплым стоном вжался в меня, счастье обожгло сердце, заполнило душу до края и выплеснулось в очередном поцелуе. Глубоком, нежном, сильном… Он сказал этим нам обоим все, что мы не могли выразить словами.

Мы нужны друг другу. Желанны.

Диар немного ослабил хватку, выдохнул и осторожно приподнялся. Я медленно приходила в себя и пыталась отдышаться. Но передышку он мне не дал, начиная покрывать поцелуями все тело, разрисовывая его прикосновениями. И пока я окончательно не разомлела, погружаясь в немыслимую негу, Диар не остановился. Оторвался с сожалением, притягивая к себе на плечо.

– Все еще больно? – спросил тихо, ласково поглаживая мое бедро.

Вскинула глаза, утонула в его взгляде.

– Я тебя всю жизнь ждала, – ответила, касаясь пальцами щеки Диара.

Вспыхнувший пронзительной морозной голубизной взгляд стал мне ответом. Еще не насытился, пытается удержаться и дать мне отдохнуть. От этой мысли сердце затопила нежность.

– Алекс… Что вот ты со мной делаешь? – прохрипел он в ответ.

– Люблю, – честно ответила я. – Я люблю тебя, Диар.

И понимая, как ему все еще трудно сказать в ответ это самое «люблю» – слишком непростой из-за наличия способностей была его жизнь, поцеловала Диара первой. Он ответил страстно, сразу же сдаваясь, но дальше не пошел. Поднялся, выпуская меня из объятий.

– Я принесу еще пледы. Нам придется ночевать здесь, возле печи. Матрасы и постельное белье отсырели.

Кажется, кто-то совсем не знает, что делать, когда услышал мое признание. Ничего, я дам ему время привыкнуть к моему «люблю». Подожду…

Пока же я медленно оглядела комнату, где мы находились. Она тонула в темноте, пламя печи бросало на стены причудливые тени. Справа от двери располагалась кухонная зона. Шкафчики потемнели, чудом уцелев в неотапливаемом помещении. Много лет назад такие были у нас на Земле, но потом технологии взяли верх, и подобную мебель можно было увидеть разве что на картинках или в антикварных магазинах.

Чуть дальше располагались стол, шкаф для одежды и кровать.

– Здесь есть небольшой запас консервов, на несколько дней хватит, если метель не утихнет, – заметил Диар, возвращаясь еще с несколькими пледами.

Большую часть их свернул наподобие матраса и перетащил меня на них, двумя укрыл нас обоих. Я прижалась к нему и, прислушиваясь к шуму метели, почти сразу провалилась в сон.

Судя по всему, проспала я долго, потому что проснулась полностью отдохнувшей, а за окном опять стемнело. Еще не открывая глаз, ощутила, как Диар целует мои плечи и пальцами бесстыдно ласкает низ живота. Охнула и тут же получила ошеломляющий поцелуй в губы. Желание вспыхнуло моментально, заискрилось, разгораясь в пламя.

– Хотел бы сказать доброе утро, но ночь только начинается, – прошептал Диар.

– Соскучился? – поинтересовалась в ответ, прижимаясь к нему.

Диар прерывисто выдохнул и сознался:

– Ты даже не представляешь насколько.

И накрыл меня собой, согревая и даря нерастраченную нежность. Для него она была непривычна, и порой после какого-то своего прикосновения Диар замирал, опасаясь моей реакции.

– Люблю тебя, – прошептала, выдыхая, стоило ему оказаться во мне. – Никому не отдам. И никогда не отпущу. Ты только мой. Мой.

Последнее слово ударило в него, как разряд тока, Диар нашел мои губы и тихо выдохнул в них:

– Я тебя тоже…

Не отпустит? Не отдаст? Любит?

– К твоим ногам все звездное небо положу, если нужно.

И нас смело шквалом страсти и нежности. И когда я вынырнула из него, приходя в себя, за окнами начинался рассвет.

Метель, судя по всему, длившаяся двое суток, стихла, день обещал быть морозным и ясным. Диар подбросил в печь дрова, и я не удержалась, скользнула к нему и обняла такую беззащитную сейчас спину.

– Я тебя совсем вымотал? – поинтересовался Диар, не оборачиваясь.

Я рассмеялась, целуя в плечо и взъерошивая его короткие волосы.

– Выбираться отсюда надо бы, – сказал он, прикрывая глаза от наслаждения.

– Не хочется, – ответила я, вдыхая чуть морозный запах моего мужчины.

– Метель может начаться в любой момент.

Я прикрыла глаза, отпустила интуицию. Диар был прав, долго хорошая погода не продержится.

Он обернулся, ласково коснулся кончиками пальцев моей щеки.

– Мне с тобой так тепло, Алекс, – признался тихо, похоже с большим трудом подбирая слова. – Вот тут, – добавил, положив мою руку себе на грудь, туда, где билось сердце. – Не знаю, как сказать иначе то, что я чувствую. Не умею. Но я научусь, – с самым серьезным видом заявил Диар.

Я улыбнулась в ответ, кутаясь в его объятия, выплескивая безумное счастье, которое билось во мне и не затихало.

– Есть хочешь? Я нашел консервы и могу приготовить травяной чай, – предложил Диар, проявляя заботу.

– Хочу, – отозвалась в ответ.

Диар в очередной раз закутал меня в плед, быстро оделся и вышел из дома. Принес воды из ручья, который тек неподалеку, зажег самые обычные свечи, разгоняя полумрак утра, и принялся колдовать над нашим завтраком. Я не пыталась помочь, лишь наблюдала за его действиями, словно довольная кошка, и глупо улыбалась, не сводя с него глаз.

Наконец консервированное мясо было разогрето на огне, а чайник закипал в очаге.

Мы завтракали, но едва ли замечали, что едим, потому что смотрели друг на друга и не могли оторваться.

Пока Диар убирал посуду, нагрелась вода, и я смогла умыться и немного привести себя в порядок. Самым сложным оказалось распутать волосы, сбившиеся в колтуны. Диар в итоге отобрал расческу и помог мне.

– Учуять, где заканчивается аномальная зона, сможешь? – деловито поинтересовался, когда мы собрались.

– Думаю, да.

Прикрыла глаза, сосредоточилась. Как ни странно, я чувствовала себя вполне уверенно и спокойно, и интуиция откликалась охотно. Я буквально чувствовала ее кончиками пальцев. Понеслась сквозь пространство, стараясь не отвлекаться на мерцающие точки. Наконец нашла то, что искала.

– Думаю, к вечеру доберемся, если я смогу выяснить, как пробудить способность к мгновенному перемещению. Столько тренировалась, но так ничего и не вышло, – вздохнула на вопросительный взгляд Диара.

– Оно и не придет сразу, Алекс, – мягко заметил ариат. – В твоем случае тем более.

– А какой у меня случай?

– В тебе эта грань способности просыпается, когда ты желаешь кого-то спасти или защитить. Сама вспомни…

Я задумалась и была вынуждена признать, что Диар прав. Дважды мгновенное перемещение получалось, когда я спасала ему жизнь.

– И очень важно, чтобы оно не происходило только по этой причине, Алекс. Когда выберемся, найдем время для тренировок, и я постараюсь помочь. Тебе нужно будет вспомнить ощущения, запереть их в себе и действовать.

– Сейчас никак? Нам же через тайгу пробираться.

– Понесу на руках.

– Диар…

– В таком перемещении нужны сноровка и опыт. Ничего ведь не стоит врезаться в дерево или споткнуться и подвернуть, а то и хуже того – сломать ногу, – пояснил Диар, не пытаясь щадить мои чувства.

– А как же быстрая регенерация?

– В аномальной зоне расход сил больше, Алекс, она сильно замедляется. И последствия для нас могут быть самыми непредсказуемыми. Давай не будем рисковать. Да и мне в радость носить мою женщину на руках.

– То есть предлагаешь не лишать тебя этого удовольствия? – рассмеялась я, отмечая, что его взгляд вспыхнул и потемнел.

– Вот именно. Плед захвати, чтобы не замерзнуть, – велел он, выныривая наружу.

Мне ничего не оставалось, как послушаться его совета. Напоследок бросила взгляд на потушенный огонь в печи, закуталась и вышла на мороз.

Ресницы почти моментально покрылись инеем. Диар глядел на лес, укрытый сверкающим снегом, прислушивался. Но стоило мне подойти ближе, оглянулся.

– Я похожа на снеговика? – не удержалась от вопроса.

– На очень симпатичного снеговика, – хмыкнул Диар, подхватывая меня на руки.

Я привычно ухватилась за его плечи, обхватила за талию ногами. Не удержалась и поцеловала Диара в губы.

– Это ты меня на подвиг так вдохновляешь или предлагаешь вернуться в дом и остаться там, пока не кончится еда? – не удержался Диар.

Засмеялась, утыкаясь в его плечо. Расскажешь кому из коллег, что у Ледяного красавчика, как они прозвали Диара, имеется чувство юмора, ни за что не поверят!

– Я просто очень счастлива. С тобой.

– Признаться, я уже и не надеялся, что однажды услышу эти слова от женщины, – серьезно сказал Диар.

– А тут на твою голову свалилась я?

– Ты вообще лучшее, что свалилось на мою голову, – заметил Диар и сорвался на бег.

Замелькали сосны, темно-зелеными заснеженными тенями заскользили со всех сторон. Лишь голубое небо оставалось неизменным, пока мы мчались сквозь тайгу.

Мне не было ни холодно, ни страшно. Разве может быть иначе с Диаром, единственным моим и любимым мужчиной?

За день мы сделали пару остановок. Диар отдыхал, а я разминала затекшие мышцы. Немного еды у нас имелось – найденные им консервы и сухари, а взятая с собой вода во фляге превратилась в лед, и Диар ее, когда требовалось, размораживал.

Темнело рано, уже настали сумерки, а нам оставалось примерно два часа до границы аномальной зоны. Вдали слышался вой волков, но к нам они не совались. Видимо, понимали, что легкой добычей не станем.

Диар ласково коснулся моего виска губами, в который раз прислушался к звукам леса. Поскрипывали от тяжелого снега деревья, время от времени вдали пронзительно кричали птицы, тревожа тишину. Звезды Каллиастры ушли за горизонт, и за считаные мгновения в лесу стало темно. Ночь выдалась ясной, звездной и морозной. Завораживала и опутывала своими сетями.

– Потерпи еще немного, – попросил Диар, обхватывая меня поудобнее.

– Все в порядке, – заметила я, прижимаясь к нему сильнее, ища такого желанного и родного тепла.

Все-таки оказаться практически в неизвестности с самым невероятным мужчиной на свете почти не страшно.

Диар сорвался на бег, по-прежнему уверенный и невозмутимый.

Лицо обжег ледяной ветер, деревья превратились в одну сплошную темную стену, горло сдавило чувство опасности. Волки нас преследовали, и хоть не нападали, но и отпускать не собирались. Видимо, зима для них выдалась суровой и тяжелой, раз готовы преследовать даже тех, кто не станет добычей.

Я изо всех сил пыталась подавить панику, раз за разом накрывавшую меня. В руках Диара я чувствовала себя в полной безопасности, боялась разве что за него.

Наконец мы оказались возле защитного силового поля. Оно мягко пружинило, разбегалось радужными разводами.

– Сейчас найду точку сплетения, это самые уязвимые места, и немного ее нарушу.

Кивнула, кутаясь в плед и наблюдая, как Диар прощупывает пальцами барьер, сосредоточенный только на этом занятии. Иначе нам отсюда просто не выбраться. Связи по-прежнему нет, доступа, чтобы частично открыть купол, – тоже. А любая поломка в системе безопасности однозначно зафиксируется приборами.

– Все, готово, – ответил Диар. – Полагаю, долго нам ждать не придется.

Он на всякий случай осмотрел мерцающий купол, призвал свою силу и написал крупными буквами призыв о помощи.

– Давай поделюсь пледом, – предложила я.

– Алекс, я вполне спокойно переношу холод.

– Из-за твоей мутации? – нашлась я. – Именно поэтому Маркус посмеивался над тем, что я пыталась закутать тебя в одеяла? Бесполезно было?

Диар вздохнул, повернулся ко мне, и в морозной ночи, освещенной только звездами, сверкнули его глаза.

– Генная мутация, конечно, играет свою роль, Алекс. Именно из-за нее я спокойно реагирую на холод, воспринимаю его немного иначе, чем обычные ариаты. Мне действительно не грозит замерзнуть, даже если не использую свои способности к понижению температуры, но…

– Другое дело, когда ты становишься термокинетиком? – тихо спросила я.

– Да. Здесь тело требует восстановления, уходит много энергии, мне не хватает… тепла, и я мерзну даже сильнее, чем обычный человек в самую поганую стужу.

Я понимала Диара. Стирается своеобразная грань, и все отклонения становятся нормой. Я вот тогда не чувствовала страха и считала это вполне естественным, словно так и должно быть. Диар замерзал, но не ощущал разницы между теплом и морозом.

– Плед и горячий кофе в такой ситуации всегда кстати.

Диар помолчал некоторое время и совсем тихо заметил:

– Психологически отойти после использования силы любому с третьим уровнем способностей сложнее в разы. Мне каждый раз нужно не только тело согреть, но и душу. И плед с кофе во втором случае не всегда сработает. Нужно нечто… иное. Искренняя забота, чужое тепло, внимание… Иногда спасает даже простой разговор и присутствие рядом того, кто не дрожит перед тобой от страха. Откат бьет болезненно и жестко. Для того чтобы вернуться в норму, необходимо время и… помощь.

Последнее слово Диару далось с трудом.

– Почему ты не обращаешься к специалистам? Неужели у вас нет тех, кто помогает и способствует тому, чтобы облегчить откат?

Диар посмотрел в непроглядную ночь и едва слышно сказал:

– Думаешь, кто-то согласился работать со мной? С тем, кого считают ледяным монстром, способным за секунды превратить все вокруг…

– Вообще-то, у тебя иное прозвище, – не удержалась и оборвала его речь я, пытаясь подбодрить.

Он вскинул на меня глаза.

– Ледяной красавчик.

Диар на это ничего не сказал и по-прежнему не попытался сократить между нами расстояние.

– Они отказывались со мной работать, Алекс, – признался спокойно, ломая этим разговором все барьеры, что возводил между собой и остальными, полностью открываясь и доверяя мне. – Боялись. Находили причины и поводы. Впрочем, их сложно винить в подобном отношении.

– Диар, ты не монстр, – возмутилась я.

– Уверена в этом?

– Ты столько раз спасал мне, да и не только мне, жизнь… На подобное не способно чудовище.

Я сделала шаг навстречу и сказала:

– Ты невероятный, смелый и удивительный. – Коснулась его щеки, погладила, заглядывая в глаза.

– Ты безумно… странная, Алекс. Я подумал об этом еще тогда, когда дождливым вечером обнаружил кофе на своем столе, и чем дальше, тем больше убеждаюсь в правильных выводах, – неожиданно улыбнулся он.

Поднялась на цыпочки, дотянулась до его губ и прошептала:

– Может, я просто предназначена для тебя, Диар? А ты – для меня?

Он долго молчал и рассматривал меня, прежде чем решился снова заговорить и сказать то, о чем я даже не подозревала:

– Алекс, ты должна понимать, что чем дальше заходят наши отношения, тем меньше шансов, что я потом смогу без тебя. Ариаты с огромными способностями, да, думаю, и люди, если любят, то вспыхивают как звезды. Горят ярко, чисто и пламенно. И если их предают, если от них уходят, то сгорают от боли и тоски, превращаясь за считаные дни в ничто, в пепел… На моих глазах так сгорело уже двое.

Я встретилась с ним взглядом, замирая и осмысливая сказанное.

– Я уже перешагнул грань, Алекс. И чем дальше, тем потребность в тебе будет глубже. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы ты была рядом, и не потому, что твой уход означает мою смерть. Просто умирать не так страшно, как лишиться света. Мне его даешь ты. Раз за разом. Каждое мгновение.

– Диар, – прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, а в горле стоит ком, настолько я была потрясена его признанием и этой нечаянной, но такой желанной откровенностью.

И так много хотелось ему сейчас сказать, но слова терялись, мысли путались, поэтому я просто потянулась к его губам и попыталась вложить в свой поцелуй все то, что чувствовала.

Безмерную любовь. Сильную. Горячую.

Желание защищать и заботиться о нем.

Быть с ним каждое мгновение, каким бы оно ни было.

Если Диар только шагнул за грань и приходил в себя, то я давно была там. Для меня обратного пути не существовало.

Чувство приближающейся опасности вдруг накрыло меня, вернуло в реальность посреди заснеженного леса. От неожиданности я даже прикусила Диару губу, и он тут же оторвался от меня и сверкнул глазами.

– Держись ближе к куполу, – спокойно сказал Диар, прежде чем я сообщила об опасности.

Каким-то образом он успел почувствовать ее сам или же, что вернее всего, ни на мгновение не расслаблялся.

Диар отошел от меня на небольшое расстояние, сосредоточиваясь и готовясь к битве с волками.

Стая выскочила на поляну. Янтарные глаза зверей, серо-белые, припорошенные снегом шкуры. Красивые звери, дикие и хищные, отчаянно смелые, раз гнались за своей добычей через весь лес.

Я почти прижалась к куполу, закрывая глаза и не желая видеть, как они будут умирать.

Раздался треск, будто рушился лед на реке, шум падающих деревьев, а потом отдаленный вой.

– Алекс, ты что, испугалась? – совсем близко раздался растерянный голос Диара.

Я открыла глаза и увидела за его спиной огромную ледяную стену, за которой, судя по всему, металась стая волков.

Убивать их Диар не стал. Он знал цену своей силы, расходовал ее по необходимости и не мог держать под контролем только после огромных всплесков. И этого мужчину, понимающего разницу между добром и злом, сумевшего находить границу, кто-то считает монстром?

– Алекс? – Диар коснулся моих плеч, даже не подозревая о моих мыслях.

Ответить я не успела, в этот момент купол озарила вспышка, и я оглянулась. Три флаера службы безопасности зависли неподалеку. Один из них подлетел ближе, из него выбрались военные.

– Тан Жатур! – выдохнула я, мгновенно узнав начальника службы безопасности Иластара, едва он откинул шлем.

– Нара Александра, нар Диар, – обрадовался и он, спеша к нам. – Как же вы здесь оказались?

– Летели на флаере, попали в место разрывов пространства, и нас выкинуло в аномальной зоне, – коротко отозвался Диар, не упоминая о наших способностях ни слова, хотя Тан Жатур о них и так знал предостаточно после той экскурсии.

Он охнул и вытаращился на нас. Даже в рядах безопасников начались перешептывания.

– Только вы и могли выжить там, где это невозможно! – зачарованно выпалил он. – А разрывы, стало быть, это те, что трое суток назад произошли?

– Да. Странно, что о них не предупредили.

– С ними не все так просто. Мы отслеживаем подобные всплески в пространстве при помощи сверхчувствительных приборов и радаров активности, но иногда они случаются спонтанно. Редко, раз в три-четыре года, но… случаются, – пояснил Тан Жатур. – Погодите немного, сейчас покопаюсь в настройках и выпущу вас, а затем уже мои ребята займутся ремонтом и проверкой системы.

– Там только один узел поврежден, нужно подпитать энергией, – сказал Диар.

– М-да…

Тут Тан Жатур щелкнул по лиару и создал непроницаемый для подслушивания купол.

– Вы даже с нашей системой защиты разобрались, смотрю. Впечатлен! Но лучше об этом никому не знать, чтобы у вас не возникло проблем, – глядя на нас, серьезно сказал он.

– Разумеется, – ответил Диар. – Система сломалась сама по себе, вы прилетели ее чинить и обнаружили неподалеку нас.

– Очень убедительная версия, – отозвался начальник службы безопасности Иластара.

Мы с Диаром промолчали, потому что добавить нам было нечего. Тан Жатур тем временем вводил какие-то цифры в появляющиеся перед ним голограммы и наконец выпустил нас. Прежде чем сделать последний шаг, Диар убрал ледяную стену, и показалась стая волков. Они посмотрели на моего мужчину янтарными глазами, потом, видимо, решили, что связываться с такой проблемной добычей себе дороже, и за считаные мгновения скрылись в лесу.

Безопасники переглянулись, но с места так и не сдвинулись, пока Тан Жатур не отдал приказа действовать и проверять купол, а нас любезно пригласил забраться в его флаер.

– А вы-то тут как оказались? – не утерпела я, все еще кутаясь в плед и благодарно принимая из его рук налитый из термоса травяной чай.

– А я и был на этой должности – главы безопасности Каллиастры, на вашей планете временно заменял начальника службы безопасности Иластара, так сложились обстоятельства.

Тут он покосился на Диара, и про обстоятельства можно было уже не объяснять. Диар, впрочем, к его словам отнесся спокойно. Расспрашивал Тана Жатура о последних событиях на планете, что-то уточнял, а я отогревалась и набирала сообщение Маркусу. Надо же дать ему знать, что мы в порядке.

Он вышел на связь мгновенно.

– Только вы умудряетесь вляпаться, полетев на Каллиастру с самым простым поручением – передать документы! – выдал Маркус, высвечиваясь на голограмме. – У меня просто слов нет!

– Да поняли мы уже, – отмахнулся Диар. – Радуйся, что живы.

– А ты в этом сомневаешься?

Тан Жатур, слышавший наш разговор, усмехнулся. Кажется, я теперь понимаю, почему именно он оказался возле защитного купола. Маркус, услышав про случившееся, подключил все свои связи.

– Так, приходите в себя, отдыхайте, а как будет возможность, наберите меня, расскажете подробности.

Диар кивнул, мыслями он был далеко.

– Вылет послезавтра. Вы мне нужны на Ариате.

– Шархат? – правильно понял Диар.

– Да. Все, я прощаюсь. Будем на связи.

Маркус отключился, Диар немного озадачился.

– Вы успели где-то остановиться? – поинтересовался Тан Жатур. – Или я могу пригласить вас погостить у меня? Не отказывайтесь, пожалуйста. Меня ждет работа, дом совсем пустой, семьи у меня пока нет.

Мы с Диаром переглянулись.

– Дом находится на берегу моря, можно вволю поплавать и позагорать, при этом никто не будет вам мешать, – добавил Тан Жатур.

– Мы с удовольствием примем ваше предложение, – ответил за нас двоих Диар.

И флаер по распоряжению главы службы безопасности Каллиастры сменил направление.

– Будем на месте минут через сорок, – сказал он.

– Хорошо, – отозвался Диар.

Заметив, что я с трудом прячу зевок, притянул меня к себе, помогая удобно устроиться на его плече, и вскоре, прислушиваясь к привычному шуму флаера, я заснула.

Диар

Никогда и ни с кем близость не была такой, как с Алекс. Рядом с ней откликалось не только тело, но и сердце, а внутри полыхал пожар.

После нашего невероятного первого раза я не мог уснуть. Держал Алекс в своих объятиях, смотрел на нее и не мог надышаться. И все еще не верил, что это случилось со мной.

Нет, я пока не насытился, лишь утолил первый голод и привыкал к теплу своей женщины. К тому ощущению, когда тебе отдаются искренне и без остатка. Когда тебя не боятся. К возможности быть собой, находясь рядом с ней.

Алекс заворочалась на моем плече. Доверчиво уткнулась в него носом, но не проснулась. Она безумно устала за последнее время, хотя из упрямства ни за что в этом не сознается. Столько всего случилось! Тут взрослый мужчина не всегда выдержит, не то что хрупкая землянка. И я хотел дать ей хоть немного отдыха и нормального сна. Нам еще выбираться из этого леса.

Алекс во сне вдруг прошептала мое имя, и я ласково погладил ее по щеке, не смог сдержаться. Вспомнил тут же это ее «люблю», которое обрушилось на меня и в тот момент оглушило. Я пока не знал, что с этим делать. Отпустить Алекс уже не смогу. И наверное, мою потребность в ней, ненормальное желание защитить и каждый миг быть рядом, дышать в такт можно смело назвать любовью. Или сумасшествием.

Я столько всего чувствую, что стерлись все грани. Мне просто восхитительно хорошо рядом с Алекс. Когда она вот так доверчиво и сладко прижимается ко мне и будит проклятое желание. Я постарался выровнять дыхание, через некоторое время закрыл глаза и все же с трудом, но уснул.