5

Вандор

— Может, стоит разбудить её? — услышав мой короткий выдох, осведомился Артур, но я лишь отрицательно мотнул головой.

Милана снова поёрзала, уголок её развязавшегося шёлкового шарфика скользнул по моей шее, а запах малины усилился. Я стиснул зубы. Действие обезболивающего ослабевало, а вместе с тем к руке возвращалась чувствительность. И дёрнул же меня чёрт пустить девчонку к иллюминатору! Первый раз же летит… Понятия не имею, откуда у меня в голове взялась вся эта дурь. Первый — не первый… Да какая, нахрен, разница?! И тем не менее, пропустив Милану на крайнее сиденье, я устроился рядом, а по другую сторону от меня — Артур. Второй сотрудник службы безопасности занял ближнее к проходу место в носу самолёта.

После взлёта мы выдохнули с облегчением. В Италии отцу действовать будет куда сложнее, но всё же стоило соблюдать меры предосторожности. Именно для этого с нами и летели мои люди.

Милана в очередной раз пошевелилась, и я едва не зарычал. Перехватил многозначительный взгляд Артура и мысленно выругался.

Уснула девчонка, едва самолёт набрал высоту, так что иллюминатор ей был до одного места. А вот моё плечо пришлось кстати. Привалившись ко мне, она проспала почти весь полёт и просыпаться, судя по всему, не собиралась. Учитывая события минувших суток, это было не удивительно. Вряд ли в доме отца ей удалось хоть немного отдохнуть. Мне бы, безусловно, стоило растолкать её. Я мельком посмотрел на её мирно лежащие поверх подола ладони, на лицо. Веки её были опущены, длинные чёрные ресницы чуть заметно подрагивали. Косу она перебросила через плечо, и кончик её спадал на грудь. Нет, пусть спит. Никогда не страдал сентиментальностью, но с ней у меня всё летит к чертям собачьим! Что же до плеча…

Подозвав бортпроводницу, я попросил:

— Двойной чёрный кофе с виски. И виски побольше.

Милана

Италия встретила нас ярким, ослепляющим солнцем и безветренным зноем. Едва мы спустились по трапу, я чуть не задохнулась от окутавшего меня раскалённого воздуха. Вандор, прищурившись, надел солнечные очки и, снова, как и там, при отлёте, взял за руку.

— Жарко, — только и выдохнула я, пытаясь поспеть за ним в своих босоножках.

Он ничего не ответил. Кажется, настроение у него было довольно паршивое, а это значило, что мне лучше помалкивать. Чувствовала я себя уставшей и разбитой. Голова ныла, спина затекла и дико хотелось есть. В последний раз ела я во время нашего ужина в ресторане, перед выездом в аэропорт же едва успела сделать несколько глотков питьевого йогурта.

— Поешь в самолёте, — отрезал Вандор, сказав, что нам нужно поторопиться в аэропорт.

Но в самолёте я так и не поела. Уснула, да так крепко, что очнулась лишь, когда стюардесса объявила о снижении и попросила пристегнуть ремни. А вот теперь Италия… Осмотревшись по сторонам, я увидела поджидающий нас автобус. Ни машин, ни ещё чего-либо…

— Мы на автобусе поедем? — не сдержавшись, удивилась я.

Заметила, как Вандор и Артур переглянулись. Уголок губ Вандора дрогнул в усмешке, и я поняла, что спросила какую-то глупость. Дёрнула руку, желая высвободиться. Откуда мне знать, как всё в этих аэропортах устроено?! Тем более, в итальянских! Вандор, само собой, руку мою не выпустил.

— Ты же не собираешься пешком идти через всю взлётную полосу, — усмехнулся он.

Я фыркнула. Ему всё это, очевидно, кажется забавным. Да пошёл он! Мне вот смешно вовсе не было. Трудно смеяться, когда тебя, как шарик для пинг-понга, перебрасывают от одного властителя жизней к другому. Захотел — купил, захотел — подарил, захотел — забрал обратно…

Не сбавляя шаг, я стянула платок и зажала его в пальцах. Жарко. Как же жарко…

Получив багаж, мы вышли из здания. После поглотившей нас ненадолго прохлады, воздух казался ещё более жарким. Остановившись, я помахала у лица платком. Перехватила взгляд Вандора и сглотнула. По сравнению с тем, какой огонь таился в его зрачках, утреннее итальянское солнце было просто жалким фонарём, раскачивающимся где-то под потолком.

— Дай сюда, — рыкнул он и, выдрав шарф у меня из рук, небрежно засунул в задний карман джинсов. Розовый кончик повис…

Вандор поволок меня дальше, к стоянке, я же невольно подумала о том, что рот сегодня мне действительно лучше держать на замке. Шедший впереди Артур вёз мой чемодан, охранник, что следовал позади, — чемодан Вандора. Сам Вандор не выпускал моей руки. Лицо его было мрачным, губы — плотно сжатыми. Весь в чёрном… Если у меня платье к спине прилипло, не знаю, как он ещё не сопрел!

— Всё, как и обговаривали, — сказал Артур, когда мы остановились возле небольшого внедорожника.

— Спасибо, Артур, — кивнул Вандор и пожал ему руку.

Надо же! Оказывается, он знает, что такое слова благодарности… Почему-то и это «спасибо» и последовавшее за ним рукопожатие меня удивило. Вне всяких сомнений, этого человека он очень ценит. Второй убрал наши чемоданы на заднее сиденье и захлопнул дверцу.

— Жду вашего звонка сразу по приезду, — проговорил Артур и открыл переднюю дверцу.

Я ожидала, что он усядется за руль, но Вандор сам устроился на месте водителя. Меня проводили к противоположной дверце.

— Разве они не поедут с нами? — спросила я, усаживаясь.

— Нет, — отозвался Вандор, заводя двигатель. — Они останутся в городе. Так проще контролировать ситуацию.

— Ситуацию? — переспросила я.

От жары, количества произошедших событий и противоречивых мыслей мозг у меня взрывался. Паспорта, Италия, кольцо с бриллиантами…

Вандор не ответил, и я, выдохнув, уставилась в боковое окно. Плавно вырулив с парковки, он направил машину вперёд по ленте дороги. Пальцы мои как-то сами собой скользнули по металлу кольца. Тонкое и изящное, оно пришлось мне точно в пору. Под подушечками явно выделялись три камня — один более крупный, два остальных — поменьше. Я опустила взгляд. Красивое… Солнце падало сквозь стекло мне на кисть, грело колени, и в лучах его бриллианты играли маленькими гранями, переливались. Что это значит?! Что всё это значит?! Он сказал, что я принадлежу ему и только ему…

Украдкой я посмотрела на сидящего за рулём мужчину. Суровое красивое лицо, прямой нос, крупный рот. Чёткий, мужественный профиль, на скулах — лёгкая щетина.

Только я для него, несмотря на это кольцо с бриллиантами, всего лишь вещь. Дорогая вещь, которую можно подарить и передарить. И ещё Стэлла… Как он мог отдать Стэллу?! Ведь прекрасно знал, что его друг… Скотина! Какая же он скотина!

— Что? — внезапно повернувшись ко мне, спросил Вандор.

Видимо, выражение моего лица очень явно выражало то, о чём я только что думала. Но признаваться в этом ему я не собиралась.

— Ничего, — отозвалась я и снова уставилась в окно.

Ехали мы минут сорок, и поначалу дорога казалась мне выматывающей. Но когда из окна стало видно море…

— Какая красота… — прошептала я, не сдержавшись.

— Мы недалеко от Катании, — неожиданно донеслось до меня с водительского сиденья. Это город на восточном побережье острова Сицилия.

Отвлёкшись от созерцания открывшегося мне вида, я перевела взгляд на Вандора. До этой минуты всё, что мне было известно — мы летим в Италию. Признаться, об этой стране я знала очень мало. Почему-то мне казалось, что самолёт приземлится где-нибудь в аэропорту Милана или каком-нибудь крупном городе. Но Сицилия…

— Это где мафия? — вырвалось у меня.

Вандор вновь наградил меня таким взглядом, что мне захотелось провалиться на месте. Действительно, чего же я могла ещё сказать?! К щекам моим прилила краска, и я облизнула губы.

— Кроме мафии, здесь есть ещё Средиземное море. Мимо него мы, собственно, сейчас едем, — проговорил он чуть сипло. — А ещё на Сицилии находится вулкан Этна. Катания расположена как раз у его подножья. Так что… — Он усмехнулся. Ладонь его опустилась мне на колено, и я тут же сдвинула ноги.

— Может быть, я многого не знаю, — сказала я, прекрасно зная, что делать этого не стоит, — но я, по крайней мере, не швыряюсь чужими жизнями.

Внутри горечь переплелась со злостью. Он даже не захотел выслушать меня. А ведь я только начала верить… Во что? Да я и сама этого не знала. В то, что действительно могу стать ему нужной? В то, что он может стать нужным мне? В то, что у меня всё ещё есть шанс на что-то хорошее? Я начала верить ему… А он избавился от меня, словно от безделушки. И от Стэллы он тоже избавился…

Ладонь Вандора задержалась на моём колене ещё на долю секунды, а после исчезла. Я сглотнула горький ком, сжала в кулак правую руку и рассеянным взглядом уставилась на переливающуюся за окном гладь моря. Средиземного моря в городе, расположенном у подножья вулкана Этна.

Дом, куда привёз меня Вандор, находился в уединённом местечке на самом берегу. Небольшой, с белыми стенами и черепичной крышей, он походил на домик с красивой картинки. Стоящие рядом деревья отбрасывали густую тень на боковую стену, к порогу вела выложенная камнями дорожка.

— Это твой дом? — спросила я, таща за собой свой чемодан.

Колёсики цеплялись за камни, и везти его из-за этого было дико неудобно. К тому же, мешали мне и каблуки.

— Дай, — процедил Вандор, когда я, зацепившись каблуком, едва не подвернула ногу, и выхватил у меня ручку.

— У тебя же плечо…

— Со своим плечом я как-нибудь сам разберусь, — бросил он и пошёл вперёд.

Я вздохнула и поплелась следом. Благо, до порога оставалось всего несколько метров, и преодолели мы их быстро.

Внутри было душно. Оставив меня с вещами, Вандор пошёл разбираться с электричеством. Уже через несколько минут заработал кондиционер, но я так напарилась, что включила ещё и стоящий рядом напольный вентилятор. Прошла дальше и оказалась в просторной гостиной, совмещённой с кухонной зоной.

— Иди сюда, — услышала я у себя за спиной. Повернулась и увидела стоящего в нескольких метрах от себя Вандора. Рубашка его была расстегнула, тёмные волосы курчавились на груди. Сердце странно подпрыгнуло и, кажется, пропустило удар. Рельефный пресс и дорожка волос, убегающая под пояс брюк…

Пальцы защекотало от желания ощутить тепло его кожи, пробежаться по напряжённым мышцам. Во рту пересохло. Правое плечо его было перевязано, и это отрезвило меня. Сколько прошло времени? Меньше двух суток, а такое чувство, будто тот выстрел прозвучал целую вечность назад.

Сделав несколько нетвёрдых шагов, я остановилась напротив Вандора. Перевела взгляд с его плеча на лицо.

— Мне нужно, чтобы ты помогла мне с перевязкой. — Не просьба и не приказ. Констатация. Ему нужно, значит, я должна помочь. И ни он, ни я не сомневались, что так оно и будет.

— Хорошо, — отозвалась я и глянула в сторону кухонной зоны. По сторонам от деревянного стола были расставлены стулья, из окна падал свет, и я подумала, что там сделать это будет удобно. — Если ты скажешь, что я должна делать… Думаю, нужны бинты и какой-нибудь антисептик.

Он вышел обратно в холл и вскоре вернулся со своим чемоданом. Открыл его и, вытащив туго свёрнутый пакет, отдал мне. Я уже успела вымыть руки и теперь, положив пакет на стол, принялась разворачивать его. Стерильный бинт, тюбик с мазью, хлоргексидин и еще несколько пузырьков. Почувствовала, как Вандор подошёл ко мне со спины и, не глядя на него, сказала тише, чем собиралась сказать:

— Садись.

Он опустился на самый ближний ко мне стул и, откинувшись на спинку, выдохнул. Закрыл глаза и потёр переносицу, а потом посмотрел на меня снизу вверх.

Внезапно я поняла, что выглядит он уставшим. Должно быть, эти полтора суток были сложными не только для меня, но и для него. Злости моей это, однако, не убавило, напротив. Внутри поднялось раздражение, смешанное с досадой и непониманием. Отложив антисептик, я склонилась к Вандору и принялась снимать старую повязку. Не знаю от чего, но когда я разматывала бинт, пальцы у меня подрагивали. Я чувствовала, что Вандор внимательно следит за мной, и от того начинала нервничать.

— Осторожней! — рыкнул он, едва я дошла до последнего мотка.

Кусочек марли и прокладка, лежащая под ней, прилипли к коже, и закончить безболезненно было проблематично. К тому же, этот его взгляд… Я терялась под ним, мысли путались. Пальцами я чувствовала тепло его кожи, в лёгкие проникал запах. Со мной творилось что-то непонятное. Он пугал меня, и вместе с тем я отчётливо понимала, что меня… Не знаю… Тянет к нему? Влечёт? Щедро полив вату хлоргексидином, я приложила её к прилипшему бинту. Вандор зашипел, и мне захотелось надавить ещё сильнее, но я сдержалась.

— Надо снять старую повязку. — Я старалась казаться сдержанной и немного отстранённой, но руки выдавали меня. Да и голос. Неестественные для меня нотки.

— Снимай, — процедил он.

Мне подумалось, что если он снова скажет, чтобы я была осторожнее, я не сдержусь. Однако он ничего не сказал. Закончив со старой повязкой, я осторожно обработала рану. Кожа вокруг неё была немного припухшей, но в целом выглядело всё неплохо. Единственное, что мне не понравилось, так это то, что прокладка, прикрывающая рану сверху, чуть-чуть намокла.

— Побереги руку, Вандор, — не знаю для чего, проговорила я и как-то инстинктивно подула, чтобы антисептик быстрее высох.

Услышала его шумный вдох и, чуть повернув голову, наткнулась на взгляд, обжигающий, словно ледяное солнце. Ледяное солнце… обжигающий холод… Руки у меня затряслись сильнее, в животе что-то сжалось. Приподняв руку, он тронул моё лицо. Очень нежно провёл по скулам, по подбородку и, неожиданно жёстко ухватив за ворот платья, притянул к себе. Потеряв равновесие, я упёрлась ладонью ему в колено.

— Ты с ума сошёл?! — вскрикнула от неожиданности, но дело ему до этого не было.

Схватив за волосы, он приподнял мою голову, притянул меня к себе и накрыл рот своим.

— М-м-м… — замычала я, пытаясь отвернуться и впилась в его запястье пальцами. Злость, и без того волна за волной захлёстывающая меня с минувшей ночи, усилилась в десяток раз, от боли на глаза едва не выступили слёзы. — Отпусти меня! — зашипела я и попыталась оттолкнуть.

Куда там! Пытаться бороться с ним было всё равно что пытаться бороться с гранитной скалой. И всё же он отпустил. Подтолкнул меня к себе на колени и снова сгрёб волосы, но уже не так сильно. Второй рукой сжал подбородок и, глядя прямо мне в глаза, произнёс очень тихо, но так, что по коже моей побежали мурашки:

— То, что мы вдали от дома, ничего не значит, Милана. Для тебя ничего не изменилось. Ты моя, ты подчиняешься мне. И делать ты будешь всё, что я посчитаю нужным.

Что не дышу, я поняла, лишь когда пальцы его разжались. На негнущихся ногах подошла к столу, взяла марлевую прокладку, бинт и вновь принялась затягивать его плечо. Руки ходили ходуном, а коленки подкашивались. Голос его, словно отравляющий дым, проник лёгкие, пропитал изнутри отравой. Он вообще пропитывал меня, словно отрава.

Один моток, второй… Ладонь его опустилась на моё бедро, подол платья пополз вверх, но я продолжала делать перевязку. И только когда ладонь его, скользнув под платье, коснулась моих ягодиц, замерла.

— Продолжай, — тут же приказал он.

Я облизала пересохшие губы и, не решившись взглянуть на него, сделала ещё один оборот. Старалась не касаться кожи, но получалось это из рук вон плохо. Пальцы будто бы сами собой задевали его плечо, и от каждого касания сердце моё пускалось вскачь.

Вначале он просто меня поглаживал, потом стал сжимать ягодицы — не сильно, но довольно чувствительно. Одновременно с тем, как я заправила кончик бинта под повязку, трусики мои, подвластные его воле, поползли вниз. Я резко выпрямилась и сделала шаг назад.

— Я не хочу, — глядя на него, выдавила я и, прекрасно понимая всю малозначимость собственных желаний, добавила: — И у тебя плечо…

Он поднялся. Неспешно, лениво. Повёл плечами и сделал шаг ко мне. Я попятилась. Трусики, и без того съехавшие уже до середины бёдер, оказались в районе коленок. Я попыталась натянуть их обратно, но Вандор остановил меня:

— Не утруждайся, — стиснув мою руку, проговорил он.

Пальцы мои разжались, и кружево упало к лодыжкам. Несколько секунд он просто смотрел на меня, в упор, не отводя взгляда, и я видела, как пламя в его глазах разгорается всё яростнее и яростнее. Наконец оно вырвалось наружу, превратилось в настоящую огненную бурю, беспощадную, разрушительную бурю из ледяных язычков.

В одно мгновение он подхватил меня и усадил на стол. От неожиданности я дёрнулась. Один из пузырьков скатился и с грохотом упал на пол, но, вместо того, чтобы поднять его, Вандор махом скинул туда же все остальные. Меня охватила какая-то непонятная лихорадка. Он стоял близко, колени мои упирались ему в бёдра, и я боялась сделать лишнее движение, потому что понятия не имела, чем это может обернуться. Взгляд его метнулся по моим плотно сдвинутым ногам, по телу. Он будто ощупывал меня, каждый миллиметр, каждую клеточку моей кожи: плечи, грудь, ключицы, шею. Посмотрел мне в лицо. Руки оказались на бёдрах, подол вновь пополз вверх, и меня залихорадило ещё сильнее. Рывком он развёл мои ноги и встал между. Стараясь отстраниться, я откинулась назад, оперлась ладонями о стол позади себя, и это стало моей ошибкой, ибо в тот же момент он, ухватившись за платье, дёрнул его с моих плеч.

— Пожалуйста, не рви! — взмолилась я, сама понимая, как это глупо звучит. Но это платье мне так нравилось…

Он снова опустил взгляд к моим ключицам, к груди и, обхватив руками, смял. Гладил сквозь платье, надавливал на соски. Касания его вызывали во мне какое-то болезненное удовольствие. Мне хотелось оттолкнуть его, расцарапать его руки, но вместе с тем хотелось, чтобы это продолжалось. Грань… это была грань разумного, и я балансировала на ней, рискуя вот-вот сорваться в пропасть.

— Другое купим, — выдавил он, оттягивая ткань.

— Пожалуйста. — Я перехватила его руку. — Молния… сбоку есть молния…

Мои слова словно озадачили его. Молния? Похоже, он даже не подумал об этом. Тронул мой бок, но ничего не нашёл. Движения его были нетерпеливыми и оттого какими-то ненормальными, порывистыми. С губ слетело проклятье. Пальцы его скользили по моему боку — жёсткие и уверенные, такие же, как и он сам. Его нетерпение отзывалось во мне, и я терялась. Я подарок-подарок-подарок… Но его руки, его тихие, сдавленные ругательства и кружащий голову запах! Наконец ему всё-таки удалось отыскать собачку, и он резко опустил её вниз. Задрал подол до талии, а затем вовсе стянул с меня платье.

Наверное, мне стоило сопротивляться. Наверное, стоило, и я понимала это, но что толку? Я снова вспомнила всё, что говорила мне Стэлла. Ведь это не так трудно, тем более, мне даже прятаться не хочется. Не хочется…

Ладони Вандора накрыли мои плечи, губы коснулись шеи. Он гладил меня самыми подушечками, большие пальцы твёрдо ласкали ключицы, пока он покусывал кожу. Влажный язык и жаркое дыхание… Я судорожно выдохнула. По рукам, по плечам моим побежали мурашки, внутри стало волнительно. Я втянула запах его волос, его тела. Сандал… чуть уловимые нотки сандала. Запах, который так глубоко проник в меня, в мою душу… Я же обещала быть хорошей девочкой. И Стэлла… Стэлла у Алекса. Значит, я должна быть хорошей девочкой…

Пальцы его скользнули меж моих бёдер, проникли внутрь. Уже немного влажная, я ощутила острый прилив наслаждения. Груди напряглись, узел внизу живота затянулся туже. Он гладил меня изнутри, натягивал мою плоть. Чуть грубее, чем мне бы хотелось, но я всё равно ощущала, как кровь моя превращается в бегущую по венам раскалённую желанием лаву.

Я хотела его. Хотела этого подонка, купившего меня в подарок для развлечения собственного папочки! Вот только таящимся во мне животным инстинктам дела не было до подобных мелочей. Вандор вдавил пальцы глубже, провернул, и я, не удержавшись, тихо застонала. Хорошей девочкой… Не уверена, что хорошие девочки ведут себя именно так, но, кажется, внутри меня что-то взорвалось. Что-то горячее, наполненное негой. Его пальцы глубже, жёстче, мои — в его волосах, в тёмных, чуть вьющихся прядях.

Я задыхалась. Он трахал меня пальцами, и это было так… Откровенно, вульгарно, что я чувствовала себя последней шлюхой. Развратной шлюхой, стонущей от скупых ласк собственного хозяина. Проведя по складкам моей плоти в последний раз, Вандор убрал руку, а через мгновение подхватил меня под коленями и притянул к самому краю стола. Быстро расстегнул ремень и спустил джинсы. Шумно дыша, я уставилась на его большой твёрдый член. Каждый раз меня поражали его размеры, поражало, как он может помещаться во мне, и как я могу чувствовать то, что чувствую. Вандор с нажимом погладил меня по бёдрам, и от ладоней его к моему животу, к груди, к сердцу, устремилось тепло. Он стоял так близко, что соски мои задевали его грудь, и каждый раз, когда это происходило, меня прошибало дрожью. В том отеле с Матвеем… Я даже вспоминать это не хотела. Вычеркнуть, смыть из памяти, замазать новыми воспоминаниями, новыми красками. Желая сделать это как можно скорее, я обхватила Вандора за шею и прижалась к нему всем телом. Он рыкнул. Впился в мои бёдра, приподнял ноги и резко вошёл.

— Боже… — выдохнула я.

Я не готова была так резко его принять, и от этого стремительного вторжения мне было немного больно. Я зажмурилась, пытаясь привыкнуть, подстроиться, но боль отступала слишком медленно. Он проникал в меня, вбиваясь глубоко и жадно. Мне же хотелось… Понятия не имею, чего мне хотелось. Хотелось, чтобы было иначе, чтобы он был другой. Нет, не другой — другой лишь со мной.

— Не так быстро, Вандор, — попросила я.

Он не послушал. Сгрёб мои волосы и, повалив на стол спиной, посмотрел в глаза. Взгляд хищного зверя: волка, стремительного гепарда. Циничного и беспощадного, не привыкшего считаться со слабыми, подчиняющего себе всех и каждого, повстречавшегося на его пути. Мне показалось, что ещё несколько секунд назад взгляд его был другим, а сейчас… что-то неуловимо поменялось. Лёд стал колючим, серебристым.

— Потерпишь, — просипел он, набирая темп.

Толчки его стали ещё более резкими и жёсткими, словно бы он пытался отключиться от происходящего. Одно движение за другим — быстро и как-то отстранённо. И всё же я чувствовала тепло. Тело моё предавало меня, откликалось, и совсем скоро я снова начала получать удовольствие. Подумать только… Он трахал меня, разложив на кухонном столе словно цыплёнка для фаршировки, а я… Хорошая девочка!

— Ты скотина, — вырвалось у меня, когда он впечатался в меня особо глубоко. — М-м-м…

Я изогнулась, ухватилась за его плечи и снова повалилась на стол. Внезапно мне захотелось быть ещё ближе, ещё теснее, и я обвила его бёдра ногами. Раскрылась, пустила его так глубоко, как только могла.

— Будь ты проклята! — прохрипел он, вдалбливаясь в меня с глухим рычанием. — Проклята!.. Ты хоть понимаешь…

Что мне нужно было понимать, я так и не услышала, потому как с очередным его проникновением сжатая пружина внутри меня начала стремительно разматываться. Он снова и снова входил в меня, его член наполнял меня до отказа, растягивал, а я жадно ловила ртом воздух и металась под ним в сводящей с ума агонии. Не знаю, что должна была понимать — понимала я одно: от этого уже не спрятаться. Беги не беги. И то, что было с Матвеем… Не важно. Та ночь…

— Вандор! — вскрикнула я, рваными глотками хватая ртом воздух. Тела наши были мокрыми, несколько капелек пота, скатившиеся с его тела, смешались с теми, что выступили на моём.

Я застонала, и он поймал мой стон своим ртом, заглушил его. Он добился своего — моё тело принадлежит ему. Этого он хотел? Так вот оно. Вот только… Оно и так принадлежит ему, потому что я для него — вещь, которую можно передарить. Всего лишь вещь…

Он был во мне, крепко прижимаясь бёдрами к моим, и я чувствовала его пульсацию. Открыла глаза. Вещь… Выдохнула и отстранённо уставилась на уголок кухонного шкафчика. Он погладил меня по бедру и отстранился. Вещь, которая принадлежит ему и никому более. И если кто-то попробует меня отнять…

Когда дыхание наше немного выровнялось, Вандор сглотнул. Оставив меня лежать, тяжело упёрся ладонью в стол, мотнул головой и отошёл на пару шагов. Я тоже сглотнула. Кажется, я начинаю привыкать… Эта мысль вызвала во мне новый приток ярости. Сил у меня не осталось, в теле ещё ощущались отголоски оргазма, но я заставила себя приподняться.

— Тебя так задело, что отец решил вернуть меня Матвею? — горько усмехнулась. Смотрела, как он натягивает джинсы, как застёгивает ширинку, и пыталась понять — зачем?! Зачем?! Если я всего лишь вещь?! Я не понимаю, Вандор!

— Я всё сказал тебе в Москве! — огрызнулся он так, словно бы мои слова вызывали у него разом и неприятие, и раздражение, и злость.

— Ничего ты мне не сказал! — соскользнув со стола, вскрикнула я. Между ног было влажно, хотелось принять душ, но пережитое билось во мне, разъедало обидой. Мне нужно было понять хоть что-то, иначе… Сумасшествие какое-то! — Ты подарил меня! Подарил своему отцу! Сам подарил! Ты сказал, что я — вещь, подарок!

— А ты и есть вещь! — рыкнул он в ответ. — Не поняла ещё?! Дорогая вещь.

— Для тебя. — Было больно. Как же было больно!.. — Только для тебя, Вандор. Для других…

— Для кого?! — перебил он меня с прежним раздражением и злостью. — Для твоей подруги? Ещё для кого?

— Да хотя бы для Матвея! — выкрикнула я. Понимала, что после того, что случилось в отеле, уверенности в собственных словах уже не чувствую, но всё же… — Он пришёл за мной, нашёл меня! Он хотел забрать меня из питомника! И если бы не ты…

— Если бы не я… — Глаза его блеснули чёрным, дьявольским пламенем, а губы скривила ухмылка, полная презрения.

Мне стало не по себе. Нагнувшись, я подняла с пола платье и, не надевая, кое-как прикрылась им. Вандор всё так же смотрел на меня и когда взгляды наши вновь пересеклись, сказал негромко, но так, что каждая буква буквально врезалась мне в сознание:

— Если бы не Кондратьев, ты бы не оказалась в питомнике, Милана. Неужели ты этого ещё не поняла?