6

Вандор

— Что ты имеешь в виду? — осторожно и в то же время зло переспросила она, прижимая к груди свою паршивую тряпку. Она что, думает, от этого выглядит менее вызывающе?!

Мне хотелось зарычать, хотелось разнести всю эту кухню к чёртовой матери. Сколько раз я должен сказать себе, что мне надо держаться от неё подальше, не пускать слишком глубоко?! Сколько?! Но, стоит вдохнуть её запах, почувствовать рядом, дотронуться, и… всё. Разумные мысли летят кувырком, словно и не было их никогда. А эта… Она действительно настолько наивная, что не въезжает?!

Отвечать ей я не спешил. Пусть думает. Может быть, дойдёт наконец, что она — никто. Пустое место. Красивая игрушка, жизнь которой стоит ровно столько, сколько за неё готов заплатить тот, кому она придётся по вкусу. Меня порядком достали её разговоры о праве выбора и свободе личности. Какая, нахер, свобода, если у неё даже фамилии до сегодняшней ночи не было?! Только милая мордашка и огромные глаза на которые я, блядь, повёлся, как безвольный осёл и продолжаю вестись до сих пор?!

— Это неправда! — закричала она, когда я, развернувшись, пошёл вглубь гостиной. — Неправда!

Я услышал её лёгкие приближающиеся шаги и напрягся. Ещё пара слов об ублюдке Кондратьеве, и я прикончу эту синеглазую суку! И плевать на всё! Вряд ли что-то может быть хуже, чем есть! Отослать её куда подальше и закончить на этом. Захочет её мелкий сучёныш — пусть берёт. И…

— Говори, если уж начал! — Милана вцепилась в мой локоть с такой силой, что я даже удивился этому.

Плечо задёргало так, что на миг у меня в глазах потемнело, но останавливаться она, очевидно, не собиралась и дёрнула снова. Совсем страх потеряла, мать её! У неё тоже мозги слетели, как винда при вирусной атаке?!

— Я тебя сейчас удавлю! — рявкнул я.

Развернулся, перехватил её руку и сжал.

Глаза её пылали негодованием, яростью. Черты лица заострились, сапфировая синева переливалась миллиардом оттенков. Растрёпанная коса болталась в такт нервным движениям. Да блядь! Она по-прежнему была голой! Голые ноги, голые плечи, только грудь чуть прикрыта, да кусок ткани болтается возле лобка, ещё больше притягивая внимание. Член моментально начал твердеть. Не прошло и десяти минут, а я снова хотел её! Нет, это не наваждение и не проклятье — это помешательство! Всё летит под откос, а я только и могу думать о том, как нагнуть её и вставить так, чтобы у неё дыхание перехватило!

— Хватит мне угрожать! — истерично закричала она и толкнула меня в грудь свободной рукой. — Хватит! Мне надоело! — подбородок её задрожал, но в глазах блестела прежняя ярость, несмотря на выступившие слезы. — Мне надоели твои угрозы, твоё отношение ко мне! И твои недоговорки мне тоже уже поперёк горла! Я не верю тебе! Ты… ты специально говоришь так…

— Дура! — рявкнул я и, схватив её за оба локтя, грубо толкнул на диван.

Она упала, ударилась спиной о спинку. Ослабшая резинка соскользнула с её волос, и чёрные прядки-кольца рассыпались по бледным плечам. Боже, да что же это… Стоило увидеть её такую, напряжение в паху стало ещё сильнее, а яйца будто налились. Я сделал глубокий вдох.

— Я тебе не верю, — её слабый голос дрожал, с губ слетел всхлип. — Не верю, понял?!

Молча я присел возле лежащего на полу чемодана. Отбросил крышку и, найдя папку, что Артур отдал мне перед поездкой в ресторан, достал свежую рубашку и льняные штаны. Чуть позже придётся съездить в город и докупить нужное. Неизвестно, как долго нам придётся пробыть тут.

— Меня не волнует, веришь ты мне или нет, — ровно и сдержанно проговорил я, поднимаясь. Шагнул к девчонке и кинул папку на диван рядом с ней. — Твой Матвей действительно собирался выкупить тебя из питомника, но только после того, как сам же поспособствовал тому, чтобы ты там оказалась. Отец сократил ему финансирование, поэтому он не сделал этого сразу. Запомни, Милана, в этой жизни крайне редко бывают подобные случайности. Девочки, имеющие богатых покровителей, в питомник не попадают.

Пару секунд я смотрел в её наполненные слезами глаза, а после развернулся и вылетел из гостиной. Рассказывать я этого ей не хотел. Не хотел, чёрт её подери! Потому что… Некоторых вещей лучше не знать. Но её упрямство, её наивность и её уверенность в этом щенке!..

Оказавшись в спальне, с размаху впечатал кулак в стену.

— Блядь! — выругался я от пронзившей тело боли. Обезболивающее… С этой сукой я совсем забыл про него.

Стиснул зубы и накинул рубашку. Съездить за продуктами… Сейчас надо съездить за продуктами и привести голову в порядок. Потому что… Любит она ублюдка?! Да похер ему на её любовь! И мне должно быть похер, да только куда там! Все внутренности выворачиваются, а кровь отравой бьётся в висках стоит мне подумать о том, что она провела с ним несколько часов. И сейчас, стоило услышать её «не верю»…

Переодевшись, я схватил наличные и быстро вышел в коридор. Проходя мимо гостиной не удержался и заглянул внутрь. Милана так и сидела на диване. На её голых коленях лежала открытая папка, ладонь была прижата к губам. Рыдает, чёрт возьми! Да, девочка, вот так разбиваются розовые очки. Но тебе это пойдёт на пользу.

Милана

Не помню, как я поднялась с дивана, не помню, как оделась… Почему-то на мне оказалось то самое белое кружевное платье. Я надевала его всего раз, и тогда оно показалось мне ужасным. Теперь же… В голове было пусто, в сознании — тоже. Вся моя жизнь — иллюзия, все мои мечты — иллюзия. Нет ничего и не было. Я — игрушка, вещь с чуть более строптивым характером, чем стоило бы. Матвей… Это уже было слишком жестоко.

Как я оказалась в спальне я тоже не помню. Нужно было хоть что-то делать — двигаться, говорить, рушить. Хоть что-то, чтобы разочарование и пустота не столкнули меня в пропасть без времени и надежды.

Спальня была просторной и светлой. Не огромной, но достаточной для того, чтобы не чувствовать давления стен. Деревянный пол с ассиметричным ковром возле постели, большой деревянный шкаф и две деревянные тумбочки по сторонам от широкой, застеленной покрывалом кровати. Поверх, небрежно брошенные, лежали вещи Вандора — чёрная рубашка и джинсы. В этой комнате они казались чужеродными, странными…

Я перевела взгляд на дальнюю стену и затаила дыхание. Даже царящий в моей душе мрак на миг рассеялся. Стеклянная стена с раздвижными дверьми, а за ней… Море! Бесконечное море, покрытое рябью волн. Полоска золотистого пляжа и небесная лазурь. Словно околдованная, я приблизилась к дверям. Италия… Я в Италии. Вот оно — Средиземное море…

Сделала ещё один шаг и испуганно замерла, когда двери передо мной, словно приглашая, разъехались в стороны. Тело обдало жарким воздухом, в лёгкие проник свежий запах чего-то… Солнце и соль. Раскалённый песок, солнце и соль. Я сделала ещё несколько шагов и оказалась на улице. Лучи грели кожу, но мрак уже затягивал меня. Мой мрак. Должно быть, он уже давно жил во мне. А Вандор… он стал лишь его продолжением. Личная шлюха готического принца. Наверное, вполне себе приличный статус для девочки из детского дома, жизнь которой запросто можно купить и продать. Для девочки, желания которой ничего не значат.

Приличный… Только почему тогда внутри такая пустота, а по лицу текут бесконечные слёзы? Не хочу… Не хочу так! Хочу… нужной быть хочу. Не потому что так надо, а потому что без этого я не смогу.

Вандор

Сложив сумки с продуктами возле двери, я вошёл в гостиную. Не знаю, что ожидал увидеть, но девчонки в комнате не оказалось так же, как не оказалось её в кухонной зоне. Та-а-ак… Кровь у меня по-прежнему бурлила, а настроение было хуже некуда. И я понимал: виной тому не только её тупая вера в сопляка, но и слёзы. Её слёзы… Яд чистой воды! Для меня, так точно. Хотя если учесть, что для меня вся она — яд…

— Милана! — позвал я, но ответа не получил.

И куда делась эта девчонка?! Ведь станется с неё выкинуть очередной номер! Только бежать ей некуда. Но у неё же мозгов… Вопрос лишь в том, чего я хочу от девятнадцатилетней девчонки.

Ни в одной из спален Миланы не оказалось, и я напрягся сильнее. Она и без того пустоголовая, а на эмоциях… Наряду с раздражением внезапно ощутил тревогу. Странную, неподконтрольную мне тревогу, идущую из самого нутра и пробирающую до костей.

— Идиотка, — процедил я, понимая, что если не найду её во дворе, придётся звонить Артуру. — Чтоб тебя…

Уже собравшись было выйти из спальни, мазнул взглядом по песчаной полоске вдоль моря. Крупные волны, накатывающие на берег, и маленькая фигурка в белом… Ветер игрался с её волосами, как с атласными лентами, солнце касалось лучами кожу. Я представил, какая она сейчас тёплая, как пахнет от неё морем и солью… Грёбаный помешанный на бабе псих! А она…

Пытаясь не дать волю ненужным мыслям, я вышел на улицу и направился к Миле. Она сидела, обхватив согнутые ноги руками и неотрывно смотрела на неспокойное, перебирающее волнами море. Подойдя, встал рядом. Несомненно, она заметила меня, но даже не пошевелилась.

— Разве я разрешал тебе выходить из дома? — сухо осведомился я.

— А разве запрещал? — всё так же не смотря на меня, проговорила она.

Я мог бы ответить ей, но что-то подсказывало, — ответ мой значения для неё не имеет. Загнать обратно? Достаточно с меня кретинских поступков. Хочется — пусть сидит. Тем более, что вечно держать её в доме я всё равно не собирался.

— Не вздумай без меня соваться в воду, — наблюдая за волнами, проговорил я.

— Я и не собиралась.

Она вздохнула и распрямила ноги. Вначале одну, потом вторую. Сложила ладони на коленях и покрутила кольцо.

— Зачем это, Вандор? — тихо спросила она, и голос её потонул в шёпоте моря.

Я снова промолчал, но на этот раз потому, что и сам толком не знал ответа. Чёрт его знает, зачем! Мог ведь организовать ей простой паспорт со знаком четырёхлистника вместо фамилии. Можно было, в конце-то концов, сделать паспорт на любую другую фамилию, но… Так она принадлежала мне. И я хотел, чтобы она принадлежала мне. А вот зачем…

— Я тебе уже отвечал на этот вопрос, — усаживаясь рядом с ней на песок, проговорил я.

— Я не о кольце, — посмотрела она на меня, и в глазах её я увидел то же море, что простиралось перед нами. Бушующее солёное море… — Зачем ты меня забрал, Вандор? Зачем? Я не понимаю! — ладонь её опустилась на песок, и кольцо заиграло камнями. — Для чего?

— Лучше было бы, чтобы отец отдал тебя Матвею? — усмехнулся я. — После всего этого ты всё равно считаешь, что с ним бы тебе было лучше? — Мне казалось, что каждый нерв, каждая вена в моём теле скрутилась жгутом. Тугим, напряжённым. Раздражение пропиталось горечью.

— Ничего я не хотела, — отозвалась она глухо. — Послушай… Я не знала про то, что Матвей собирается сделать. Да, мы встречались, но… Но я его не видела с тех пор, как… Как в питомнике оказалась. Только одна записка в первые дни там, что он знает, где я и скоро меня заберет. — Она облизала губы и выдохнула. — После этого мы встретились уже у тебя в доме. Один раз. Только тогда, в кабинете, и всё.

Всё это я уже знал. По крайней мере, знал, что возможности увидеться у них не было так же, как и обменяться какими-либо записками. С этим я ещё разберусь, потому как если она ни при чём, значит, информацию о моих планах слил кто-то другой. А вот это уже серьёзно, особенно учитывая, если этот кто-то — один из сотрудников моей охраны.

— Объясни, — попросила она. — Почему ты не отдал меня отцу, почему не отдал Матвею?

— Потому что меня тебе достаточно, — проговорил я. В её глазах отразилось непонимание, но меня это не интересовало, ибо я и сам мало чего понимал. Не говорить же ей, что иллюзий на свой счёт я не питаю?

— Твой отец будет недоволен. — Она вновь подобрала ноги, но на этот раз подогнула их под себя. — Он… опасный человек.

— Со своим отцом я разберусь сам. Это не твои проблемы.

Она замолчала, и несколько минут мы просидели в тишине, разрушаемой лишь криками чаек и шумом прибоя. Я рассматривал её лицо, её покрытые веснушками плечи. Кожа её слегка покраснела. Нужно было идти в дом, с непривычки недолго было и обгореть. И снова эта тревога, беспокойство, но не за себя — за неё. В какой момент я потерял контроль? В какой?! Что пошло не так?!

— Он трахнул тебя? — глядя на неё, спросил я.

Похоже, этого вопроса она не ожидала, потому что посмотрела на меня немножко озадаченно и лишь потом, сообразив, о чём я, отрицательно мотнула головой.

Не знаю почему, но легче мне от этого не стало. Гнилой червь, заползший под кожу, так и отравлял кровь. Артур предоставил мне вполне содержательный, хоть и лаконичный отчёт о случившемся в том отеле. Что уж, я и сам видел, что когда её привезли, на ней даже белья не было. Дрянь! Красивая дрянь, от которой у меня едет башка.

— Что было бы, если бы не пришли мои люди? — поинтересовался я, прекрасно зная ответ. Но во мне проснулось нечто мазохистское — желание услышать это от нее.

Однако ответа я не услышал. Милана просто промолчала. Уставившись на далёкую линию горизонта, она чуть заметно дёрнула плечом. Я невесело хмыкнул и тоже посмотрел на полоску, где лазурь неба сливалась с синевой моря. Мог бы потребовать ответа, но не стал. И без этого всё ясно. Просто, как дважды два. И я вляпался в это дерьмо так, что теперь не отмыться.

— Иди готовь обед, — нехотя сказал я. Желания говорить у меня не было вовсе. Нужно было подумать, что делать со всем этим дальше.

— А продукты? — спросила она и, обтерев ладонь от песка, убрала с лица растрепавшиеся волосы.

Я старался не смотреть на неё, потому что это было слишком. Белое прозрачное платье, проглядывающее сквозь него тело, округлая грудь с твёрдыми от прикосновений ветра сосками. Стоило мне опуститься взглядом ниже её лица, и я, и без того отупевший, вовсе переставал думать. Нахрена она натянула эту тряпку?! Не нашла ничего более подходящего?!

— Сумки у входной двери, — злой на самого себя за этот разговор, за собственные мысли и невозможность контролировать член, отрезал я. — Иди. Чтобы через полчаса обед был на столе.

Милана

Обедали мы молча. Всё то время, что я возилась на кухне, Вандор провёл вне дома. Может быть, так и сидел у моря, а может, занимался чем-то ещё. Мысли мои были далеко. Я запуталась. Окончательно. Перестала понимать даже саму себя. Матвей навёл на меня людей из питомника лишь затем, чтобы потом выкупить. Зачем?! Ответ напрашивался сам собой, но я даже думать об этом не хотела. От мыслей и только-только прошедшей истерики болела голова, состояние было такое, словно меня выпотрошили.

Готовила я хорошо, но сделать что-то за полчаса оказалось задачей сложной. Кулинария у нас в детском доме входила в обязательную программу для девочек. Вот только некоторые из привезённых Вандором продуктов были мне вовсе не знакомы. Мидии, к примеру… Только на полках магазинов я их и видела, а вот что с ними делать, не имела ни малейшего представления.

— Вымой посуду, — приказал Вандор, когда с едой было покончено.

Понимаю, конечно, что спагетти с тёртым сыром и овощной салат не то, к чему он привык, но кто в этом виноват? Мог бы хоть спасибо сказать. Куда уж мне! Я же вещь, подарок… что там ещё?! Ах, да, его собственность. Но зародившийся во мне уголёк ярости мгновенно потух, стоило вспомнить о лежащей на диване папке. Вещь…

— Как закончишь, ляг и пару часов поспи. Ты выглядишь усталой.

Он снова вызвал во мне недоумение. Приготовь, помой… А это что? Он так обо мне заботиться пытается?

— Хорошо, — неуверенно ответила я и принялась собирать со стола посуду.

Закончив с уборкой, я прошла в спальню. Ожидала увидеть Вандора, но в комнате его не оказалось. Посмотрев сквозь стеклянную стену, увидела его у кромки воды. За это время море стало ещё более беспокойным, а на небе начали собираться облака. Вздохнув, я сняла платье и накинула привезенный с собой халат. Прошла в ванную, а когда вернулась, Вандора на берегу уже не было. В спальне тоже. Опять уехал? Собираясь выглянуть во двор и посмотреть, на месте ли машина, я прошла в коридор. Услышала едва различимый звук и вернулась, чтобы заглянуть в гостиную. Вандор лежал на диване, подложив под голову здоровую руку. На диване…

Я замялась. Что-то подсказывало, что он знает о моём присутствии. Знает и не подаёт вида.

Уже открыв рот, чтобы позвать его, я передумала и вернулась в спальню. Свернулась на огромной постели и закрыла глаза. Вандор, Матвей, Сицилия, Средиземное море, золотистый песок, новое имя и переливающееся кольцо с бриллиантами. Если я хотя бы немного не посплю, точно тронусь умом.