7

Милана

Когда я проснулась, в комнате было темно. Поначалу решила, что уже глубокая ночь, но, заметив пробивающуюся из-под двери полоску света, засомневалась в этом. Кажется, меня что-то разбудило… Какой-то шум. Не успела я подумать об этом, как небо за стеклом озарила яркая вспышка.

— Боже! — вырвалось у меня.

Разрезавшая небо яркая полоса осветила обезумевшее почерневшее море. Волны, огромные и устрашающие, обрушивались на берег с такой яростью, словно стремились размыть его так, чтобы и следа не осталось. Бурлящее и пугающее, оно завораживало и вселяло ужас. Новая вспышка выхватила край неба — тёмного, густого. Ветер ударился в стекло и понёсся дальше. На коже у меня выступили мурашки, а сердце упало в пятки. Окружённый разгулявшейся стихией, наш домик напоминал крохотную щепку, затянутую в водоворот. Если не дай Бог дверь откроется…

Попятившись, я отступила дальше, а с новой вспышкой и вовсе бросилась прочь из комнаты.

— Вандор! — громко позвала я. — Вандор! — Едва ли не бегом влетела в гостиную и, скованная непонятной паникой, остановилась, заметив его, сидящего у обеденного стола за ноутбуком. Заметив моё приближение, он отвлёкся от монитора и посмотрел на меня.

— Ты видел, что там на улице?! Ч-что происходит? — запинаясь, выдавила я. Сделала к нему шаг. В ушах всё ещё стоял плеск безумных волн и рёв ветра, а перед глазами чернела пронзённая вспышкой даль. — Там…

— Шторм, — спокойно ответил он и, нажав несколько кнопок, слегка отодвинул стул. Откинулся на спинку и сложил руки на груди.

— Шторм? — переспросила я онемевшими губами.

Он осмотрел меня — от босых ступней, до шеи, остановился на кисти руки, которой я сжимала расходящиеся полы халата, а после проговорил:

— Подойди ко мне.

Я замешкалась, но сделала шаг. Он ждал, и это его непоколебимое спокойствие действовало мне на нервы. Снаружи в очередной раз громыхнуло, ветер взвыл, словно обезумевшее животное. Глянув в расположенное над столом окно, я содрогнулась. Кромешная тьма, грозящая проглотить наш домик, стереть его и нас вместе с ним.

Подавшись вперёд, Вандор ухватил меня за болтающийся пояс и подтянул к себе. Я ожидала, что он усадит меня на колени или развяжет пояс, но он, напротив, поправил его и, глядя снизу вверх, спросил:

— Выспалась?

Я приоткрыла рот, чтобы ответить, но очередная вспышка и прозвучавший словно бы прямо над нами раскат, заставили меня уставиться в окно. Вандор посмотрел в том же направлении и, поднявшись, задёрнул шторы. Я выдохнула и обхватила себя руками, он же направился к плите. Я смотрела ему в спину, и мне хотелось… Не знаю! Хотелось броситься к нему и начать истерить, потому что творящееся снаружи напоминало безумие. Как он может быть таким спокойным?!

— Вандор, — снова позвала я, голос мой прозвучал жалобно.

Он взял чашку. Только теперь я почувствовала насыщенный кофейный запах. Подошла к нему и увидела, как он переливает кофе из турки.

— Держи, — вложил чашку мне в руки. — Если тебе нужно молоко, возьми в холодильнике.

Я принюхалась и сделала маленький глоток. Кофе был крепким, горячим и ароматным. Таким восхитительно ароматным, что от защекотавшего нос запаха у меня слегка закружилась голова. Позади хлопнула дверца холодильника.

— Дай сюда, — придержав мою чашку, Вандор плеснул молока и, закрутив на бутылке крышку, сказал: — Теперь пей. И не трясись. Это просто шторм.

Я обхватила чашку ладонями. Уткнулась и сделала ещё один глоток. Вкус стал мягче — именно так я любила больше всего. Посмотрела на Вандора. Поставив молоко на место, он вернулся к ноутбуку и, казалось, забыл про меня. Закрыл окно браузера, а после — развёрнутые документы. Прежде, чем экран ноутбука погас, я успела заметить, что на рабочем столе у него стоит какая-то абстрактная картинка. Что-то зеленоватое, не раздражающее глаза. От тёплой чашки руки мои согрелись, кофе помог прогнать оцепенение. Захлопнув крышку ноутбука, Вандор встал и пошёл к двери.

— Ты куда? — тут же спросила я, направляясь за ним. Оставаться одной не хотелось ни на минуту.

— Спать, — уголок его рта дёрнулся. Он одарил меня равнодушным взглядом и вышел из гостиной, не забыв напоследок выключить свет.

На какое-то время дом погрузился в полнейший мрак, но буквально через несколько секунд в спальне загорелся свет. Очень тусклый, исходящий от стоящего на тумбочке крохотного торшера.

Я пошла на него, как мотылёк. Увидела стоящего ко мне вполоборота Вандора и пересекла комнату. Остановилась возле стеклянной стены. То, что творилось там, вне дома, притягивало меня своей первобытной силой, всевластием. За это время стихия разгулялась ещё сильнее, волны стали просто огромными. Я стояла и смотрела сквозь стекло, не в силах отвести взгляд, хотя творящееся снаружи наводило на меня ужас. Пальцы снова заледенели — не спасала даже тёплая чашка, что я всё ещё сжимала в руках. Молния и новый раскат. Почти тут же — ещё один. Горизонт озарило всполохом, окрашенное мрачными оттенками небо казалось не то слоистым, не то лоскутным, низкие тучи висели, словно пыльные комья ваты. Я вздрогнула, затаила дыхание, и не успела выдохнуть, как гром сотряс всё окружающее пространство. В комнате что-то задрожало, над крышей разнёсся треск, ливень застучал по стёклам бешеной дробью. Струи воды лились сплошным потоком, хлестали, колотились, словно хотели проникнуть внутрь комнаты.

Я вскрикнула и едва не выронила чашку. От неистовавшей бури меня отделяла лишь тонкая стеклянная перегородка, и мне казалось, что я нахожусь в самом эпицентре — прямо там, среди этих волн, под зигзагами молний, под упругими струями дождя.

— Не бойся, — бархатом прозвучало возле моего уха, на плечи опустились тёплые ладони.

— Ты уверен, что всё будет хорошо? — неотрывно смотря на море, спросила я. — Этот дом… Он точно выдержит? А что, если волны…

Голос мой задрожал, голос звучал сдавленно, и чтобы хоть как-то справиться с этим, я сделала глоток уже немного остывшего, но всё ещё достаточно тёплого кофе. Вздрогнула от грома и рвано выдохнула.

Вандор развернул меня к себе, посмотрел в глаза. За стеклом бесились волны, и я тонула. Но тонула не в бурлящем море, а в его взгляде. Я падала в бездну его чернеющих зрачков, и сама не понимала, что со мной происходит. Я должна его ненавидеть, сопротивляться ему, бежать от него, но когда он такой… Подняв руку, он провёл пальцами по моим волосам и убрал выбившуюся прядь за ухо. То же самое сделал со второй, с другой стороны, коснулся моих скул. Я дрожала, но грохот, царящий снаружи, был тут теперь совсем ни при чём.

— Всё будет в порядке, — сказал Вандор, забирая из моих непослушных рук чашку. Вернулся к постели, поставил её на тумбочку и посмотрел на меня так, что слов было уже не нужно.

Я покорно подошла к нему. Футболки на нём уже не было, и я, подняв руку, дотронулась до его груди, провела вниз, к животу и, проведя по губам языком, резко отдёрнула руку. Он смотрел на мои губы, и мне снова захотелось облизнуть их, но я вовремя остановила себя. Впрочем… Какой смысл себя останавливать, если и он, и я уже точно знаем, что случится дальше? Ладони его легли на мою талию, пояс поддался одному единственному движению. Проведя по вороту, Вандор поддел полы халата и спустил его с моих плеч. Тяжёлая ткань тут же соскользнула и, обдав лодыжки лёгким потоком воздуха, скомкалась у ног. В тусклом свете щетина на скулах Вандора казалась темнее обычного, на лицо падала тень. Я коснулась его щеки, но он тут же перехватил мою руку и, притянув меня, положил ладонь на затылок. Слегка сжал и посмотрел в глаза. Прищурился.

— Если ты решишь сбежать от меня, — очень тихо и очень серьёзно заговорил он, — я тебя найду. Где бы ты ни была, Милана, куда бы ни уехала. Запомни это. Ты принадлежишь мне, поэтому лучше даже не пытайся.

Я моргнула. Зачем он мне это говорит?! К чему?! Меньше двух суток назад он говорил мне, что я подарок, а теперь… Я смотрела на него, распахнув глаза и понятия не имела, что ответить. Должна ли я ему вообще что-то на это отвечать? В другой момент слова, вероятно, нашлись бы, но сейчас… Я чувствовала себя слишком слабой. Слабой перед штормом, бушующим за стенами дома, слабой перед штормом, разыгравшимся в глубине его глаз. Слабой перед ним, перед обстоятельствами и собственными противоречивыми чувствами. Оттолкнуть бы его, да…

Положив ладонь мне между лопаток, Вандор привлёк меня ещё ближе. Тела наши соприкоснулись — моя обнажённая кожа с его. Вспышка и разряд… Слетевший с губ выдох утонул в стремительном поцелуе. Язык Вандора вторгся меж моих губ и тут же проник внутрь, ладонь, лежащая на спине, устремилась вниз и оказалась на пояснице.

Я не успевала за ним, не успевала за жадностью его поцелуя, сдавалась перед его напором. Он смял мои губы, подчинил меня, сгрёб мои волосы и намотал их на руку. Потянул, заставляя откинуть голову и тут же, прикусив напоследок нижнюю губу, прижался к шее.

Я закрыла глаза. Обвила его широкие плечи и окончательно сдалась. Эти прикосновения были другими: более осторожными, долгими. Словно всё, что он делал прежде, но глубже и чувственнее. Пальцы его мягко и в то же время уверенно обрисовывали мои позвонки, скользили по ложбинке позвоночника, спускались к ягодицам и снова поднимались вверх, к лопаткам. Язык вдоль вены на шее, потом к ключицам…

От этих привычных и в то же время непривычных ощущений мне было так хорошо, что я застонала. Мне вдруг захотелось большего. Захотелось дотронуться, изучить, и я сама коснулась губами его тела. Лизнула тёплую кожу, царапнула маленький плоский сосок и, услышав шумный прерывистый выдох, подняла голову.

— Продолжай, если начала, — хрипло произнёс Вандор и, взяв меня за ладонь, потянул за собой на постель.

Мы упали поверх одеяла и уставились друг на друга. Не знаю, что видел в моих глазах он, я в его — лишь шторм. Шторм, кружащий ледяные брызги, взвивающий их в бездну его чёрных зрачков. Кажется, я была одним из этих осколков…

Он снял с меня трусики и отбросил их на пол, я же помогла ему со штанами. Коснулась его живота и, опустив руку ниже, провела пальцами по стоящему члену. Из горла его вырвался хрип. Накрыв мою руку своей, он провёл вверх-вниз несколько раз, а после разжал пальцы. Продолжать я не стала, вместо этого снова коснулась губами груди и, найдя сосок, обвела его кончиком языка. Прихватила зубами, а когда он выматерился, прикусила сильнее.

— Проклятая девчонка! — услышала я его сип.

Ощутила прикосновение рук к лопаткам и сразу ниже — на пояснице. Ладони его были такими большими, что он будто бы укутывал меня ими, прятал в кокон, скрывал и от ветра, и от ливня, и от всего окружающего мира. В этом домике, затерянном где-то на краю безумия, я действительно была спрятана от всего мира…

Голова у меня плыла, наши тени плясали на стенах под музыку дождя, и я не знала, действительность ли всё то, что происходит сейчас, или игра моего больного воображения. Неспешно и нежно… Выдохнув, я посмотрела Вандору в глаза.

— Какой ты на самом деле? — тихо спросила я, когда он, ласково погладив по ягодицам, усадил меня сверху. Склонилась к его лицу, рассматривая, пытаясь понять его. — Ты говоришь одно, поступаешь по-другому… Говоришь, что я всего лишь вещь, а потом…

— Я такой, какой есть, Милана, — отозвался он.

Ответить я не успела, потому как он, приподняв, насадил меня на себя. Я вскрикнула. Упёрлась ладонями ему в грудь и вобрала его до упора. Поднялась и вновь опустилась. Комнату наполнил наш один на двоих стон, пальцы его прошлись по моим бёдрам до коленок и вернулись к ягодицам.

— Мне нравится, когда ты такая влажная, — помогая мне двигаться, выдохнул он и ухмыльнулся.

Хорошая девочка при этих словах обязана была смутиться. Хорошая девочка… А я чувствовала лишь огненную спираль, закрученную внутри, и его — большого, твёрдого, заполнившего собой всё моё существо. Наклонившись, сама нашла его губы и стала целовать. Прикусила и провела языком.

— Ты хорошо запомнила то, что я тебе сказал? — обхватив моё лицо, спросил Вандор.

Я могла бы сделать вид, что не понимаю, о чём он, но я понимала. Вот только отвечать… Повела бёдрами, ускоряя ритм, но это не помешало ему, сделав пару глубоких толчков, повторить:

— Поняла?

— Поняла, — простонала я, покусывая губы.

И я действительно понимала: слов на ветер он не бросает. Если захочет найти — найдёт. Хоть живую, хоть мёртвую. Из-под земли достанет. Вопрос в другом. Захочу ли я уйти? Ведь, как выяснилось, идти мне некуда, потому что… Потому что всё, чем я жила раньше, мои детские мечты. В настоящем — шторм. Беспощадный разрушительный шторм, но у меня, кажется, всё-таки есть шанс остаться в живых.