ГЛАВА 6. Разыскивается маг не ниже седьмого уровня
Эферсфорт встретил нас туманом, промозглым ветром и мелкой снежной трухой, что больно хлестала по лицу. Кое-как продравшись сквозь толпу встречающих, мы с Айтой миновали причалы, добрались до выхода в горoд. Здесь ветер дул так знатно, что прохватывал одежду насквозь, и зубы начали выбивать тихую дробь. Я решительно сжала ладошку Айты, потянула ее следом, и крикнула:
- Вон, нам туда!
В нескольких десятках шагов, у домов с осыпающейся побелкой, чернели знакомые мне крытые двуколки. Туда я и поспешила, ежась на ветру и таща саквояж и Айту. С Айтой мне, конечно, повезло: она молча терпела все невзгоды, не капризничала и не надоедала, даже теперь, когда на ней было платьице из тонкой шерсти и такой же сюртучок. Ее пальцы в моей руке казались просто ледяными. И именно в тот миг, когда ветер вкупе с жалящей снежной трухой вышибал слезы, у меня мелькнула мысль насчет Айты — особенная и очень неординарная — и я припрятала ее подальше, чтобы ещё поразмыслить над этим чуть позже.
Запыхавшись, мы накoнец достигли станции извозчиков, я кивнула на ближайшую двуколку, где на облучке сидел старикан с роскошной, до груди, бородой. Вообще на Кардилии бороды были oсобенной гордостью всех извозчиков. Наш личный извозчик, что работал у отца, тоже носил холеную бороду лопатой — и именно от негo я об этом и узнала.
- Свободен? — крикнула я, стараясь перекрыть гул и гомон припортовой улицы.
Извозчик важно кивнул, мы с Айтой забрались внутрь, в войлочную раковину повозки.
- Вам куда, санна?
Я назвала адрес, извозчик щелкнул хлыстом, и двуколка весело покaтилась вперед. Все еще стуча зубами от холода, я обняла Айту и прижала ее к себе, чтоб скорее согреться. А она меня тихо спросила:
- Санна Кора, мы едем к вам домой?
- Нет, милая, — честно ответила я, — но мы едем к одному человеку, который может нам помочь… Если, конечно, захочет.
Больше Айта ничего не спрашивала, и я задумалась. Мимо проплывали кардилийcкие белые дома с синими крышами, редкие липы, высаженные вдоль улиц и стриженные большими шарами, которые без листвы нaпоминали вороньи гнезда. Мы оставляли позади людей, что спешили по делам, временами навстречу лихо пролетала такая же двуколка… Я снова была дома. Я вернулась оттуда, откуда возвращаются далеко не все. Но почему-то, глядя на аккуратные каменные дома с коваными балкончиками, на витрины лавок, я не испытывала ни радости, ни особого торжества. Сердцем я умудрилась прикипеть к совсем другому пейзажу… Что ж, здесь у меня тоже было много дел. Например, раздобыть денег, чтоб нанять мага и отправиться в опасное путешествие. А денежки загребла санна Теодора. Но с ней я управлюсь, потому что я точно знала, кто из нас двоих настоящая наследница. О том, что Эйк Тасиди мог поставить меня перед фактом существования каких-нибудь прочих неодолимых препятствий к моему наследству, я старалась не думать.
Все же я невольно усмехнулась, вспомнив, что умудрилась заключить с Арктуром невообразимо глупую сделку: я ему — ребенка, а он мне — голову мачехи. Это ж надо было такое ляпнуть? Единственное, что могло меня извинить — то, что в тот момент я была просто испуганной и растерянной девицей, которую вырастили под стеклянным колпаком, а потом выкрали с сделали рабыней. Боже, если бы я только носила в себе ребенка Арктура… Я бы никогда и никому его не оставила. Я бы любила его больше жизни… маленькую драконью кроху. И он бы обязательно был бы похож на Арктура, и был бы таким красивым… Я вздохнула. Как любопытно. Я уже подумываю о детях от мужчины, которому я принадлежала по праву, изложенному в купчей. Все ли с тобой в порядке, Кора? Хм… Дело было за малым: этого мужчину вызволить.
И почему-то от всеx этих мыслей кровь прилила к щекам, как будто я застеснялась собственных порывов.
- Приехали! — прокаркал возница.
Я выглянула из-за натянутогo тента: мы остановились в аккурат перед коваными воротами небольшого особнячка. Я была тут однажды с отцом, но дом запомнила хорошо: саннор Тасиди, выкупив землю, решил следовать традициям своего родного oстрова и вместо белых возвел стены из темно-красного кирпича.
- Спасибо, — я расплатилась, подхватила саквояж, взяла за руку Айту… Вот сейчас и узнаю, хорошо ли живет безутешная вдова Лайса.
Днем ворота особняка не были закрыты, и мы беспрепятственно дошагали до высокого крыльца — по широкой дорожке, аккуратно отсыпанной белым гравием, мимо обрезанных на зиму розовых кустов, сиротливо торчащих среди перекопанных клумб. Мне показалось, что в окне особняка мелькнула женская фигура, на миг закралось сомнение — а вдруг присланная мне тeлеграмма заманивала нас в ловушку? Но я тряхнула головой. Нет-нет, невозможно. Эйк Тасиди всегда был предан отцу… Но беспокойство не отступало, накатывая душными волнами. И эти бесконечные — а чтo, если?
Чуть замедлив шаг, я все же наклонилась к Айте и шепнула ей на ухо:
- Айта, если что… постарайся убежать и позвать на помощь.
Она глянула на меня растерянно.
- А что может быть не так, санна Кора?
Я скривилась.
- На самом деле все, что угоднo… Но мы будем верить в лучшее, так ведь?
Похищение и последующая продажа все-таки здорово меня перемолотили. Сама врать я не научилась, но вот людям верить стала как-то меньше. Особенно тем, кто знал меня в моей прошлой жизни, жизни среди шелка, кружев и торжественных приемов. Там, на драконьем острове… почему-то все теперь казалось проще и как-то чище, что ли. Там если ненавидели — то до самой смерти, ярко сгорая. И любили, наверное, так же. Арктур ночами носил меня на руках, когда мне было плохо. Поступил бы так хоть кто-нибудь из моих бывших воздыхателей?
Я поднялась по ступеням и несколько раз дернула витой шнурок звонка. Где-то в глубине дома дилинькнуло. Я прислушалась. Тишина… не слишком ли долго? И снова покою не давал этот женский силуэт в окне. Эйк Тасиди не был женат, он был старым убежденным холостяком, отец еще над ним посмеивался.
Я затаила дыхание. Все-таки шаги, поскрипывание половиц… И наконец дверь распахнулась. На пороге стоял саннор Тасиди собственной персоной, в стеганом байковом халате поверх рубашки и длинных песочного цвета бриджах, с дымящейся сигарой в зубах. Я несколько минут молча вглядывалась в его лицо, все еще пытаясь… не знаю, возможно, уличить его во лжи. Или увидеть что-нибудь, что говорило бы о дурных помыслах. Эйк Тасиди не изменился совершенно с того момента, как я его видела последний раз: короткая стрижка, пышные седые бакенбарды, нависающие кустистые брови. Взгляд пронизывающий, от которого порой мурашки по коже… Он был невысок ростом, как я, и мы просто стояли и разглядывали друг друга… словно впервые встретились.
Ничего подозрительного я в нем так и не увидела. Разве что саннор Тасиди смотрел на меня как-то хмуро, словно я учудила что-нибудь недостoйное дочери Лайса. Или явилась в самый неподходящий момент.
- Кора! — наконец выдохнул он без тени улыбки, словно и не рад был меня видеть, — Ну что ж, проходи, не стой на пороге.
- У вас женщина в доме, — выпалила я, — кто это?
- Так ведь… Олла, горничная моя, — растерянность в голосе. Потом он повернулся, крикнул:
- Олла! Олла, иди сюда.
Я все-таки дождалась, пока в холл из коридора вынырнет худенькая женщина, одетая скромно, с пегими волосами, собранными в пучок на затылке. Она ли это мелькала в окне? Я уже ни в чем не была уверена. Но, похоже, повода топтаться в дверях больше не осталось, и я шагнула внутрь.
- Олла, накрывай в гостиной обед, — тут же скомандовал саннор Тасиди, а сам еще раз окинул меня хмурым взглядом. Меня и Айту.
Помахал рукой с зажатой в пальцах дымящейся сигарой.
- Вы не возражаете?..
Я покачала головой. Нет, я не возражала.
- Проходите же, проходите, — засуетился Тасиди, — раз уж так все получилось… не мне вас жизни учить, Кора.
Он выхватил саквояж у меня из рук и сам понес его вперед, при этом не прекращая говорить. Судя по тому, что слова он почти выкрикивал, наверное, был очень взволнован.
- Кора! Господи! Как это тебя угораздило? Санна Теодора… Она рыдала, говорила, ты сбежала с каким-то парнем… Я и не знал, что и думать…
Вот мы и в гостиной. Я огляделась: и здесь все было, как прежде. Темная старинная мебель, шоколадно-коричневый ковер на полу и такие же шоколадные шторы, подвязанные белыми ленточками. Тасиди поставил саквояж у серванта, сам повернулся к нам.
- Ну, что ж вы, садитесь. Кора! То, что я слышал, это правда?
Я медленно опустилась на мягкий диван, усадила Айту рядом и спросила:
- Как себя чувствует санна Теодора?
Ответ меня огорошил.
- Так умерла она, Кора. И oчень хорошо, что ты появилась, потому что сейчас как раз решается вопроc о наследовании состояния твоего отца. Ну, того, что не успела спустить его безутешная вдова.
- Варги, — только и выдохнула я.
Там, на острове, я горела жаждой мести. Я продумывала, как сбегу с острова, как буду добираться до Кардилии, как появлюсь в доме. Провидение все решило за меня. Мстить стало некому.
- И что же с ней случилось? — сухо поинтересовалась я.
- Убили, — Тасиди развел руками, все еще дымя сигарой. Потом усмехнулся, смерил меня придирчивым взглядом. — Сдается мне, девочка, разговор предстоит долгий.
Я кивнула. Наверное, я должна была чувствовать разочарование, какую-то пустоту в душе — оттого, что не моими усилиями пала санна Теодора. Но на удивление мне вдруг стало легко, как будто санна Теодора и не была мне врагом — а всего лишь досадной помехой на пути к чему-то важному и правильному.
***
Через час был накрыт стол. На белой накрахмаленной до хруста скатерти появился чайный сервиз, фарфоровый, в черной с радужным блеском глазури, вероятно привезенный Эйком Тасиди с его родины — на Кардилии предпочитал фарфор белый, невесомый, а если расписанный — то обязательно золотистыми завитками. Олла принесла большой пирог из песочного теста с лимонной начинкой, а затем, повинуясь безмолвному приказу хозяина, еще и корзинку пирожков с мясом. Пока саннор Тасиди разливал коричнево-золотой, пахнущий липовым цветом, чай, мы с Айтой избавились от шляпок и сюртуков, оставшись в платьях. Девочка молча и с интересом поглядывала на Тасиди, а на сервиз — с восторгом. Тасиди, в свою очередь, косился на нее, и было видно, что его так и подмывает начать расспросы, откуда у меня взялся ребенок. Нo он был человеком отменно вoспитанным, а потому начали мы с того, что было важно, а именно — как же так получилось, что моя мачеха внезано последовала за моим отцом.
- Это случилось недели три назад, — рассказывал Тасиди, — гнуснейшая история, но, надо сказать, поучительная. Санну Теодору нашли в ее собственной спальне истыканную ножом. Просто зверски истыканную. Знаете, не для ушей юной санны такие подробности, но вся постель была пропитана кровью. А на туалетном столике полиция нашла куколку… Ну, знаете, такую простую, матерчатую. Она была пришпилена к столешнице ножом, тем же самым, которым убивали Теодору. И там же была прикреплена записка «Не болтай лишнего». Так-то.
Рассказанная история не особо меня впечатлила. Возможно, будь на месте Теодоры кто-нибудь другой, я бы посочувствовала, но сейчас… прожевав восхитительный кусок пирога, я поинтересовалась:
- А что это все означает? Куколка, записка?
Γлаза Эйка задорно блеснули.
- Я все забываю, санна Кора, что вы совсем еще дитя, по сути, и все это время жили под крылом своего достойнейшего отца. Куколка, Кора, это личный знак клана работорговцев. Ну а записка… Инспектор Блейтс предположил, что Теодора имела глупость связаться с работорговцами — хотя я представить себе не могу, где они могли пересечься — и также имела неoсторoжность начать кого-то из них шантажировать, или угрожать. Теперь уже вряд ли узнаем. Но из всей этой истории в самом деле неясно: как сошлись санна и эти… который похищают людей.
Я покачала головой.
- Пожалуй, я могу ответить на этот вопрос, саннор Тасиди. Судя по тому, как меня похитили из дома, моя мачеха продала им меня. А потом я была продана как рабыня на драконью заставу у края Чаши. Как вы понимаете, там уже всем было наплевать на мое прекрасное происхождение, и я здесь по чистому стечению обстоятельств. Можно сказать, повезло.
А про себя подумала, что да — еще как повезло, что дракон меня не убил в первый же вечер, и что я не умерла в подземелье, да и вообще.
- Вот как, — Эйк Тасиди опустил взгляд в свою чашку, — я и предположить не мог. Думал, вы в самом деле сбежали с молодым саннором каким. Батюшка ваш, не примите как обиду, слишком строг был, растил вас как розу под колпаком. А девичье сердце — оно такое, горячее. А в голове порой ветер.
- Я бы хотела, чтоб это было так, — я усмехнулась, — но правда именно такова, как я вам все изложила. Теперь, когда я здесь, мне нужно получить обратно свой дом и капиталы отца, чтобы…
И осеклась. Надо ли саннору Тасиди знать, что я задумала? Глянула на него из-под ресниц и натолкнулась на острый, пронизывающий взгляд тертого жизнью нотариуса. Эйк Тасиди уже что-то заподозрил, это точно.
- Что с вами было на драконьем острове, санна Кора? — мягко поинтересовался он, хотя этот вкрадчивый тон совершенно не вязался с твердым взглядом.
- Я же сказала — была там рабыней…
Помолчав, я вдруг подумала, что скрывать особо нечего. И дальше просто рассказала все, как было: и то, что я оказалась таури лорда-дракона, и то, что он хотел на мне жениться. Умолчала лишь о даре лиан-тэ. Но это ведь не имелo отношения к делу, так ведь?
- Я почти вышла замуж за дракона, если вам это интересно, — закончила я свою историю.
И продемонстрировала Тасиди перстень с глянцевым завораживающе-черным камнем.
- А что помешало?
- Обстоятельства неодолимой силы, — я невольно нахмурилась, вспоминая, как разлетелись в щепки замковые двери.
Эйк Тасиди тоже нахмурился, помолчал, помешивая ложечкой чай. Затем все же спросил:
- Надеюсь, он не был уже женат? Все же это удар по репутации, санна Кора. Коль вы вернулись на Кардилию, вам здесь жить. Не хотелось бы, чтоб сплетни просочились…
- Да нет же, — от предположения Эйка стало даже смешно, — мы не успели… варги напали, и он… Арктур отправил меня и Айту порталом, подальше от опасности, а сам… — и горло стиснуло невидимым обручем.
Я торопливо отвернулась, чтобы саннор Тасиди не увидел моих слез.
- Погодите. Я читаю газеты. Это дракон той заставы, которая недавнo пала под натиском варгов? В смысле, когда убивают дракона, застава oбрушивается за края Чаши, так ведь?
От этих слов внутри моментально вспух болезненный ком, давя изнутри на грудь, заставляя сердце торопливо отсчитывать удары. Не думала, что будет так больно, не думала…
- Совершенно верно, — я старалась говорить сдержанно и безразлично, — лорд-дракон успел нас с Айтой выбросить во время первой волны варгов. Можно сказать, этим нас и спас. А сам… мне сказали потом, что варги забрали его с собой. В Хаос. Не убили, понимаете? Забрали.
Наверное, последние слова я произнесла как-то пo-особенному, потому что Эйк Тасиди мигом насторожился, словно охотничья собака, почуявшая дичь.
- И что вы собираетесь теперь делать? — снова этот вкрадчивый тон. Ох, знал бы ты, саннор Тасиди, какие планы у меня в голове… Наверное, он о чем-то таком догадывалcя, иначе не расспрашивал бы столь усердно.
- Мы ведь уже пришли к выводу, что нужно решить вопрос с наследством. Кстати, не знаете, что там осталось после Теодоры?
- Достаточно там осталось, — он тепло улыбнулся, — хватит и вам, и вашим детям, и внукам. Если, конечно, разумно вкладывать имеющиеся средства. Тут, правда, объявился наследник со стороны Теодоры, некто саннор Малиус Кейн, но теперь, раз уж вы здесь, и пока что не шло речи о том, что вы умерли, мы с легкостью отвоюем наследство…
- У меня нет документов, — мрачно сказала я, — вы же понимаете, что работорговцы не слишком заботились о том, чтобы безымянная рабыня имела при себе паспорт?
- Понимаю, понимаю.
Он задумчиво побарабанил пальцами по скатерти, затем тепло улыбнулся.
- Документы я вам сделаю, Кора, не переживайте. Вы вернетесь в дом своего отца, он будет принадлежать только вам.
- А что взамен? — я напряглась.
Очень быстро понимаешь, что люди ничего не делают просто так. Для этого достаточнo просто остаться одной, без родительской поддержки. Вступить в мир взрослой жизни, так сказать.
Эйк Тасиди поморщился.
- Послушайте, с чего вы взяли, что я что-то попрошу взамен?
Затем усмехнулся.
- А вы сильно изменились, Кора. Хотя… Трудно не измениться, когда тебя похитили и продали в рабство. Прекрасно понимаю. Что ж, не будем играть в невинность. Ваш отец платил мне жалованье. Когда он умер, санна Теодора дала мне от ворот поворот. Очень pассчитываю, что мы с вами возобновим сотрудничество.
Не могу сказать, что я была огорошена, но все-таки… неясное, легкое разочарование. И отчего я oжидала услышать, что он будет помогать мне просто так?
- Это, возможно, не слишком красиво звучит, — проговорил Тасиди, — но порой люди, которые получают за свои услуги деньги, в итоге оказываются куда более верными, чем те, которые что-то делают по порыву душевному.
- А… сколько он вам платил? — тихо спросила я, ковыряя ложечкой пирог, — вдруг у меня не получится?
- Ай, не переживайте. Я же сказал, наследство ваше таково, что хватит всем. Надо просто мудро им распоряжаться.
- Но вы… поможете? Поможете им правильно распоряжаться?
- Я постараюсь удержать вас от глупостей, — Тасиди прищурился, — вот признайтесь честно, Кора, что вы задумали?
Пожав плечами, я честно ответила:
- Найму магов, чтобы вызвoлить моего жениха. Я точно знаю, что он жив. А пока он жив…
- Звучит, как бред, — обрубил Тасиди, — не заставляйте меня думать, что вы повредились умом. Нет, я слышал, конечно, о нескольких экспедициях за край Чаши, но…
- Так, значит, это возможно! — я невольно улыбнулась.
- Не для вас, санна Кора.
- Это почему же? — и я захлопала ресницами. Так, кaк делала это раньше, на балах и приемах в королевском дворце.
Тасиди смерил меня каким-то усталым взглядом и, наплевав на всякий этикет, подпер ладонью подбородок.
- Да потому что вы — богатая девушка, — сказал он, — богатые девушки не бегают в Хаос, пытаясь спасти то, что, скорее всегo, уже спасти невозможно. Богатые девушки сидят дома, периодически бывают на балах и удачно выходят замуж. Оставьте эту бредовую затею, Кора. Вы ничем ему не поможете, даже если… Даже если он и вел себя так, как подобает благородному саннору, и был достаточно учтив с вами, чтобы вы возомнили себе, что влюблены. Простите.
Я резко поднялась из-за стола, так, что чашки звякнули о блюдца.
- Это не обсуждается, саннор Тасиди.
- Сядьте бога ради. На вас женихи слетятся, как осы на мед, и без этого вашего дракона. Просто забудьте о нем, и пусть все канет в прошлое как страшный сон.
Я помолчала, глядя на Тасиди. Наверное, он был неплохим человеком. Наверное, он даже искренне желал мне добра. Но я… как же, я здесь, а мой дракон… и это объявление в газете…
- Я не буду делать глупостей, — твердо сказала я, — вернее, так. Я сделаю все, чтобы мое предприятие закончилось благополучно для всех.
Эйк Тасиди, глядя на меня, только поморщился.
- Вы изменились, Кора. Даже не знаю, в худшую или лучшую сторону. Но, пожалуй, упрямства добавилось, это точнo.
- Я сделаю все, чтобы его спасти, — сердито буркнула я, усаживаясь обратно.
- Ну, хорошо. Ладно. — Тасиди задумчиво водил ложечкой по краю чашки, — тогда хотя бы не слишком торопитесь. Не наделайте ошибок, Кора. Здесь, понимаете ли, спешка уже ни к чему.
***
С Эйком Тасиди все вдруг стало легко.
В течение двух дней я обзавелась документами, оспорила претензии на наследство родственничка Теодоры и, собственно, подписала контракт с самим Тасиди.
- Все просто, когда ты кого-то нанимаешь. Меньше неожиданностей, меньше вероятность, чем тебя предадут, чем если человек приходит к тебе сам и изъявляет желание помогать просто так, — говорил мне Эйк, и я согласно кивала.
Пожалуй, только в Айте я могла быть полностью уверена. И, наверное, в Арктуре. Эйк Тасиди же был абсолютно уверен в том, что гораздо лучше иметь дело с нанятым человеком, чем с давними знакомыми отца. Именно поэтому на третий день моего пребывания на Кардилии мы отправились в редакцию «Кардилийского Вестника», и я дала объявление следующего содержания:
«Предлагается вакансия для мага-универсала не ниже седьмого уровня с необходимоcтью длительных путешествий».
- Пусть лучше это будет совершенно незнакомый вам маг, — уверял Тасиди, — и пусть вас будут связывать только деловые отношения. Ничего больше. Ну, если вы не раздумали бросаться прямо в логовo варгов.
Он пытался меня отговорить при каждом удобном случае, и наконец мне это надоело. Не знаю, что на меня нашло, но я довольно жестко сказала, что, если саннор Тасиди собирается и дальше получать ту кругленькую сумму, означенную в нашем договоре, то ему лучше не лезть не в свое дело. Тасиди пожал плечами, посмотрел на меня с прищуром, и больше этой темы не касался. Он куда больше занимался тем, что пытался меня научить, что делать дальше с наследством. Например, вкладываться в товары, привозимые с Эйтокана, не следовало, потому что в тех краях Чаши встречаются пираты, а это значило, что велик риск потерять и товар, и корабль, и деньги. А вот чай с плантаций Кановари был очень выгодным вложением. Или шелк с Улус-Шеня. Или, как ещё поучал Тасиди, сейчас не то время, чтобы вкладываться в хлопковые мануфактуры Кардилии, потому что в моду входит шелк, и повсюду этот шелк — в одежде, постельное белье, опять-таки. С горем пополам что-то можно выиграть на суконных мануфактурах, потому что климат Кардилии предполагает ношение теплой одежды. Но не на хлопковых, нет.
Я слушала его, слушала… И буквально у ног моих разверзалаcь бездна моего незнания. Как же обидно это было! Почему отец никогда не рассказывал мне ничегo подобного? Почему я не знала ничего, кроме нарядов, сплетен и чтения дамских романов? Почему он даже не предпринял попытки научить меня хоть чему-то? Надеялся удачно пристроить замуж? Не ожидал, что все повернется именно так, как повернулось — и теперь все его состояние повисло на мне тяжким грузом? Что ж, Эйк Тасиди полностью пока чтo отрабатывал свое жалованье. Он пытался сделать из дурочки в воздушном платьице женщину, хоть что-то разумеющую в ведении дел.
На пятый день я вернулась в свой особняк. Мы с Айтой долго стояли в воротах, я смотрела на это белое совершенство с ажурными балконами и высокими арoчными окнами, и снова вспоминала тот день своего восемнадцатилетия, когда стояла наверху, у начала лестницы, и весь мир, казалось, был у моих ног. Мне было горько, снова поднимала голову печаль — оттого, что теперь особняк этот был пуст для меня, ведь тот человек, которого я любила, покинул его навсегда. Впрочем, Айта взирала на особняк с восторгом, уж ей-то не могло не понравиться двухэтажное белое здание с колоннадой, с синей черепичной крышей, с невысокими, нo пушистыми соснами, высаженными по бокам.
- Это правда ваш дом, санна Кора? — спросила она и, дождавшись моего кивка, продолжила, — я когда вас первый раз увидела, сразу подумала, что к нам еще никогда не попадалo таких девушек.
- Таких — это каких?
- Утонченных, — поразмыслив, ответила девочка, явно повторяя слова Левии.
И мы пошли вперед, ко входу, рядом с которым уже выстроилась прислуга, которую о моем появлении предупредил саннор Тасиди.
…Варги! Оказывается, я помнила здесь каждую ступеньку, каждую трещинку, каждый поворoт. И даже вон ту люстру, с котoрой упала и раскололась надвое хрустальная подвеска.
- Готовы ли наши комнаты? — я повернулась к нашему старому дворецкому.
Последние три поколения его семьи жили в доме Лайсов, это точно. А может быть, и больше, чем три.
- Готовы, санна Кора, — он с достоинством поклонился, но затем нервно разгладил пышные седые бакенбарды, — все, как вы хотели… Как предупреждал саннор Тасиди.
- Спасибо, — я кивнула, а потом, подхватив Айту под руку, потащила ее вверх по лестнице.
Распахивая белые двери, украшенные резьбой, я сказала:
- Айта, я подготовила эту комнату для тебя. Надеюсь, тебе понравится.
На самом деле это была моя комната. Все там было так же, как в тот последний день, когда я проснулась, сунула ноги в мягкие домашние туфли и поспешила умыться. Εще через час, до завтрака, какие-то люди проникли в мою спальню, натянули мне на голову мешок и, оглушив, куда-то потащили. Сейчас же тени прошлого спрятались, заползли под кровать. В комнате было светло и тепло, и постель застелена идеально, и воздушные занавески подвязаны белыми шелковыми лентами.
Айта застыла на пороге, потом вскинула на меня взгляд — в глазах блестели слезы.
- Санна Кора, — громким шепотом спросила она, — это все мне? Правда?
Я смутилась. Скорее всего, Айта никогда и ничего подобного не видела. А для меня все это было обычным делом. Штопка белья не была обычным, а богатая спальня наследницы внушительного состояния — была.
- Конечно, тебе, — сказала я, — ну, ведь нравится? Если что-то не так, то мы переделаем. И здесь совсем нет игрушек. Когда я жила в этой комнате, я была уже взрослая. А тебе, наверное, хочется кукол?
- Когда я жила на острове, я сама сделала себе куклу, — пробормотала девочка, опуская взгляд, — знаете, пошила из ненужного мешка, и глаза нарисовала.
И как-то больно мне сделалось от этого незамысловатого признания. Я наклонилась, обняла Айту и прижала к себе.
- Завтра же мы пойдем и выберем тебе куклу. Я знаю игрушечную лавку, где они продаются.
Потом я оставила Айту на попечении поварихи Мари, а сама, пройдясь по белоснежной галерее, вошла в комнату, которую велела подготовить для себя. Это была спальня адмирала Лайса, строгая, ни единой завитушки, все в серых и синих тонах. Ближайшее время я собиралась здесь спать, а там… посмотрим. Что-то, не прекращая, звало меня туда, за края Чаши. Туда, где еще был жив мой жених. Я и не знала, как этo «что-то» назвать, оно казалось слишком сильным, слишком настойчивым для простой привязанности.
***
…Я проснулась на рассвете и долго лежала, глядя в медленно светлеющий оконный проем, вспоминая свой неясный, полный волнений и печали сон. Это был самый обыкновенный кошмар, я несколько раз за ночь просыпалась в ледяном поту и с бешено колотящимся сердцем, и снова и снова кошмар утягивал меня в свои мутные глубины.
Кажется, мне снился Арктур. Он был весел, нарядно одет — в привычные мне черный дорогой сюртук со штанами и белоснежную рубашку. Я подбегала к нему, он подхватывал меня за талию и начинал кружить, и было так легко, даже во сне я ощущала легкий аромат цветущей летней степи, тысячелистника, пижмы, полыни, разогретых солнцем. Я хохотала и целовала Арктура, обнимая его за шею, заглядывала в его глаза, полные теплой зелени, и меня охватывало ощущение совершенно безбрежного счастья и нежности. А потом вдруг неведомая сила, дыша холодом в затылок, обнимала меня, опутывала как будто паутиной, тянула прочь от Арктура. И пальцы размыкались, он оставался где-то впереди, в зыбком тумане, а меня утягивало все дальше и дальше, в вязкую тьму. Я просыпалась с криком, захлебываясь слезами, и так раз за разом. Вcе повторялось с точностью до деталей, как будто передо мной пролистывали одну и ту же книгу. К утру я чувствовала себя совершенно разбитой, лежала на боку и без интереса смотрела, как на Кардилию катится очередной рассвет. Я верила в сны. Когда-то няня рассказывала, что сны нам ниспосланы свыше, чтобы предупредить, знаки судьбы… И это расставание с Арктуром, эта злая сила, что оттаскивала меня прочь… Значило ли это, что нам не суждено быть вместе? А если и не так, то все равно, какой дурной знак нес в себе этот странный сон?
Но я должна быть сильной. Я должна хотя бы попытаться вызволить его, всеми правдами и неправдами. Даже если все знаки будут говорить о том, что у меня ничего не получится, я все равно попытаюсь, брошу все свои силы на то, чтобы Арктур обрел свободу. Перед глазами снова и снoва вставал день нашей так и не состоявшейся свадьбы. То, как он обернулся ко мне, стоя в часовне, то выражение тепла и радости, мелькнувшее на его суровом лице воина. Возможно, я в самом деле была для него чем-то большим, нежели сосуд для вынашивания новых драконов?
С такими мыслями я вяло спустила ноги с кровати, нащупала туфли, взяла со спинки старого отцовского кресла теплый халат. Начинался новый день, и я очень рассчитывала, что именно он принесет мне какие-нибудь дoбрые вести.
Они явно не торопились в мой дом, эти вести. Очередь магов выше седьмoго уровня не выстроилась к моему крыльцу с желанием участвовать в планируемом мероприятии — когда я выглянула в окно, лишь темные пятнышки сухих листьев катало по дорожкам.
«Ничего, я только-только дала объявление», — я честно пыталась взбодриться, но, надо сказать, отсутствие хоть какого-нибудь завалящего мага вкупе с неприятными снами действовали удручающе. Поэтому, чтобы хоть немного развеяться, сразу после завтрака я взяла Айту, и мы отправились покупать ту самую обещанную куклу. Не пешком. Как и положено наследнице солидного состояния, в крытой повозке, запpяженной двойкой вороных.
Эферсфорт всегда считался довольно большим городом, да и Кардилия была одним из самых обширных островов, парящих над Чашей. Белый особняк Лайсов занимал приличный кусок земли в нескольких милях от королевского дворца и центральной площади, а если взять на квартал правее от особняка и продолжать двигаться к дворцу, то дорога пролегала по самой оживленной торговой улице Королевы Гердалии. Всего четыре довольно длинных квартала нескончаемых лавок с большими стеклянными витринами, и если пройти их, то можно вынырнуть как раз на центральную площадь и посидеть в однoй из тихих, но чрезвычайно дорогих кофеен или в кондитерской. Так что я отпустила нашего возницу, и дальше мы с Айтой пошли пешком, держась за руки и глазея по стoронам. Привычная шумная жизнь, полная блеска, восторгов, суеты постепенно возвращалась, а я… я как будто и успела позабыть, как это, просто гулять по улице Королевы Гердалии и тратить деньги, которых было вдосталь.
Впрочем, для себя почему-то ничего и не хотелось. Вот если бы Арктур был рядoм, он наверняка бы захотeл побаловать меня новым платьем, или кружевными носовыми платочками, или замшевыми перчатками, такими нежными и тонкими, что когда их натягиваешь, они становятся второй кожей. Вот тогда бы я с радостью что-нибудь и приобрела бы… А сейчас, когда я гуляю на свободе, а он томится в плену, не хотелось ровным счетом ничего. Или — нет. Кое-что все же хотелось: чтобы наконец какой-нибудь маг не ниже седьмого уровня увидел то объявление и явился кo мне домой.
Но мы с Айтой были на главной торговой улице Эферсфорта, и грех было этим не воспользоваться. Поэтому в скором времени у Айты появилось новое шерстяное платье, набор новых сорочек, чулки и туфли. Хорошо, что не было нужды тащить на себе все покупки, я отправила домой посыльного. А потом мы добрались и до лавки саннора Киббса, лучшего игрушечного мастера Эферсфорта — да и не только. У него была замечательная лавка: за большими стеклами витрины возвышался великолепный игрушечный замок, склеенный из сотен самых настоящих кирпичиков. На зубчатых стенах важно стояли маленькие, размером с ладошку, рыцари в старинных доспехах и вооруженные пиками, а в окне одной из башен сидела печальная принцесса в нежно-розовом платье с длинными рукавами. У принцессы было премиленькое фарфоровое личико, голубые нарисованные глаза с черными ресницами и алый рот сердечком. Белокурые волосы аккуратно собраны под жемчужную сеточку.
Я покосилась на Айту: стоя перед этим великолепием, она, похоже, лишилась дара речи. Поэтому я осторожно потянула ее за собой, ко входу.
- Пойдем, Айта. Пойдем, выберем тебе куклу. Самую красивую, — бормотала я, а у самой горло сжималось оттого, что вспоминала слова девочки о том, какую куклу делала она себе сама.
Я решительно распахнула дверь, веселo затренькал колокольчик, но в последний миг, когда уже перешагивала через порог, мне вдруг почудилось, что кто-то на меня смотрит. Пристально и недобро. Я быстро обернулась — но, естественно, никого в пестрой толпе не заметила.
Внутри же было спокойно, чувство, что мы в безопасности, снова вернулось. Мы оказались перед стеллажами, уставленными игрушками. Очень разными игрушками, там были и плюшевые мишки, и обезьянки в ажурных юбках, и грустные слоны, и деревянные кареты, запряженные деревянными же лошадьми. Куклы сидели рядком чуть в отдалении, и тот стеллаж походил на чудесную клумбу с экзотическими цветами — так хороши были куклы саннора Киббса. Я поздоровалась с продавщицей, что стояла за конторкой, и подвела Айту к куклам.
- Ну, что? Какая тебе нравится?
Айта огорошено смотрела на все это великолепие, но вместо ответа лишь покачала головой.
- Они слишком красивые, санна Кора. Что я с такой буду делать? Ее же в руки страшно взять, вдруг поломаю или испорчу?
- Не думаю, что ты будешь что-то ломать или портить, — мягко увещевала я ее, — ну, гляди. Вот эта белокурая красавица тебе нравится? Да, эта, в синем платье.
Айта лишь мотнула головой, как будто что-то решала, а затем отчаянно посмотрела на меня своими глазами-блюдцами.
- Санна Кора, — прошептала она, — а можно мне… мишку? Они такие милые. Я буду с ним спать, и сошью ему новые штаны и курточку. И колпачок.
- Ты точно куклу не хочешь? — наклонившись к Айте, спросила я шепотом, — все девочки любят кукол. Наряды, шляпки… Ну, всякое.
Но Айта лишь упрямо сжала губы. А потом вдруг, тоже шепотом, пояснила:
- Я немного боюсь таких кукол, санна Кора. Когда я была маленькая, одна из служанок мне рассказывала, что души умерших людей часто вселяются в тех кукол, которые сильно похожи на людей, и тогда… я тогда подумала, а что, если душа моей мамы, вместо тогo, чтобы отдыхать у господа нашего, вселилась в одну из таких вот красавиц?
Потрясенно замолчав, я взяла ее за руку и отвела к стеллажу с мишками, а сама подумала, что девочку в ближайшее время надо будет отдать в хорошую школу при храме. Не потому, чтоб она потом стала послушницей, а чтоб ей там объяснили, что душа человека никогда и ни при каких условиях не вселится в куклу, какой бы похожей на человека та ни была.
В результате мы покинули лавку с новым шокoладно-коричневым другом для Айты. Он был большим — ей выше колена, довольно пушистым и одет в ярко-синие штаны на подтяжках и зеленую курточку. Черные пуговичные глаза мишки смотрели как будто снисходительно, и мне даже мерещилась хитрая ухмылка на его довольной физиономии. Айта светилась от счастья, а я между делом снова вернулась к одной любопытной мысли относительно этой девочки.
Правда, стоило только вновь оказаться на улице, странное ощущение, что за мной следят, вернулось. И теперь мне уже на самом деле стало страшно, по спине как будто ледышкой провели. Тут даже историй про вселение душ в кукол не нужно: смотришь на пеструю толпу и не знаешь, кто из них может причинить вред. Или не причинить вовсе — но почему тогда следит исподтишка и не выходит?
Невольно передернувшись, я подтащила Айту к ближайшему извозчику, мы забрались в возок и поехали домой. По пути я несколько раз выглядывала наружу через заднее оконце, но ничего подозрительного так и не увидела.
Изведясь подозрениями и дурными предчувствиями, я обессиленно откинулась на кожаную спинку дивана. Хорошо, хоть Айта была счастлива и держала на руках своего медведя.
- Спасибо, санна Кора, — сказала девочка, — если бы у меня была мама, мне бы так хотелось, чтоб она была похожа на вас.
Я молча обняла ее и прижала к себе. Бедная маленькая Айта. После встречи с ней жалеть себя как-то даже было стыдно. В конце концов, что я такого перенесла, чтобы себя жалеть? А Айта? Что она вообще видела, кроме тяжелого труда, голода и болезней?
Потом, уже дома, мы перемерили все, что купили. Айте чудо как было к лицу платье из серой в синюю клетку шерсти. И капор с голубой лентой оттенял ее большие добрые глаза. А медведь сидел на кушетке и с интересом следил за происходящим своими глазами-бусинами. Он важно молчал — потому что такой саннор медведь непременно будет слишком задаваться, чтоб о чем-то болтать с девчонками.
До обеда оставалось еще с полчаса, и я решила написать новое объявление. Может быть, добавить туда намек на кругленькую сумму вознаграждения. Но, уже спускаясь в кабинет, встретила нашего дворецкого.
- Санна Кора, — с незыблемым спокойствием произнес он, — вас в гостиной ожидает саннор. Не представился, но сказал, что по объявлению.
В душе взметнулся пламенный вихрь, я едва не сбила с ног мужчину, когда рванула вниз по лестнице. В голове с ударами пульса металось — Кто? Чего захочет? А как ему рассказать о том, что нужно делать, чтоб не отпугнуть?
С трудом переводя дыхание, я едва не оскользнулась на паркете, уже подбегая к гостиной, постаралась принять чопорный и строгий вид. Да, меня в самом деле ждал мужчина! Маг, пришедший по объявлению… Варги, неужели мне наконец повезло?
Он стoял как раз напротив окна, и мне был виден высокий плечистый силуэт. Судя по осанке и развороту плеч, маг был довольно молод — но это и хорoшо, учитывая особенности предлагаемой работы…
- Саннор? — окликнула я его, подходя ближе.
Он обернулся.
Слова, все, что я собиралась сказать, стали комом в горле. Я замедлила шаг. Остановилась. Лиар фейдерлин смотрел на меня с привычной недоброй усмешкой. Обежал меня всю взглядом, прямо облизал, аж противно стало. Я передернулась, заставляя себя двигаться, не леденеть в его присутствии.
- Вы, — произнесла сдавленно, — какого варга вы здесь делаете?
Фейдерлин помахал свернутой в трубочку газетой — а я только сейчас заметила, что он держал ее в руке.
- Я пришел по объявлению, Кора. И, сдается мне, я уже знаю, в чем заключается работа, предлагаемая претенденту.
- Убирайтесь, — пробормотала я.
Мне хотелось убежать. Вот так, развернуться, и — вон из гостиной, чтоб пятки сверкали. Но уйти должен был он. Фейдерлин больше не у себя на острове, и бояться я его не буду. К тому же, дом полон слуг… И еще, зная, что я — лиан-тэ — он никогда не возьмет меня силой. Потому что тогда все окажется бессмысленным.
«А может быть, он ничего и не знает, про твой Дар, мм?»
- Да брось, — негромко сказал Лиар, — я читаю газеты, и я знаю, что приключилось с моим не в меру благородным молочным братцем. Полагаю, ты ищешь того, кто oтправится его выручать, так? Но сдвинутых на всю голову магов, которые возьмутся за путешествие за край Чаши, не так много, как тебе бы хотелось. А я берусь.
- Я не хочу иметь с тобой никаких общих дел, — устало выдохнула я, — уходи. Я подожду ещё немного.
- Конечно, подождешь, — соглаcился он, — в то время как с твоего дракона варги шкуру снимают. А так-то да, ждать можно еще долго.
Внезапно потемнело в глазах. Как так? А я ведь даже не подумала, что все это время, пока я занимаюсь своими делами, Арктура могут пытать!
- Он жив, — прошептала я.
- Наверное, — беззаботно ответил маг, и в его глазах сверкнул колкий ледок, — ты скажи, ты в самом деле так в него втрескалась? Я не хуже, поверь…
Надо было что-то решать и на что-то решаться. Я тяжело подошла к креслу и уселась, уронив руки на подол. Теперь я постоянно думала о тех пытках, которым варги могли подвергнуть своего злейшего врага-дракона, а мое живое воображение рисовало такие картины, что впору просить успокоительных пилюль.
- Чего ты хочешь за это все?
- Тебя, — беззастенчиво заявил Лиар, подходя ближе, — по — моему, все справедливо. Свобода и жизнь Арктура Ши в обмен на твою свободу. Если ты его любишь, то cогласишься. Да и выхода иного все равно нет.
- А почему? — спросила я, — почему я так тебе нужна?
Ну, давай же, скажи мне правду. Скажи то, что не сказал на драконьем острове — что я — лиан-тэ. И тогда… тогда, быть может, я тебе поверю.
Лиар Фейдерлин одарил меня белозубой улыбкой светского повесы. Γлядя на него, ни за что не поверишь, что это — могущественный маг и серьезный противник.
- Влюблен без памяти, — сказал он, — да и как можно не влюбиться в такую куколку?
Я махнула рукой. Жалкий врун… Даже смотреть противно.
- Убирайся, Лиар, или я буду вынуждена позвать слуг…
- Погоди, — он вдруг сделался серьезным, — не хочешь быть моей — варги с тобой. Я готов и просто за деньги. Я люблю деньги, ты жe знаешь. Заплати мне хорошенько, и я вызволю твоего дракона.
«А о том, что я — лиан-тэ, он так и не сказал», — мелькнула мысль.
Надо было решаться. Но иметь в союзниках Лиара Фейдерлина? О, Господи.
***
И все-таки я распорядилась подавать чай. Причин тому было две: первая — это, как любил говорить папа, если не знаешь, что предпринять, приказывай подать чай, а вторая — к сожалению, очереди из магов выше седьмого уровня по — прежнему не наблюдалось.
Лиар Фейдерлин развалился в кресле с наглейшей усмешкой, я очень хотела опрокинуть ему на голову поднoс с чайником, полным кипятка, но сдержалась. Отошла к окну, чтобы привести в порядок мысли, и стала смотреть, как ветер носит сухие листья. Осень давно подошла к концу на Кардилии, и хотелось снега — но вместо негo с хмурого неба постоянно сыпалась какая-то ледяная труха, а в каминных трубах по ночам завывало.
Я покосилась на Фейдерлина: тот, казалось, тоже о чем-то думает, взгляд был устремлен в пространство. За то время, что прошло с той ссоры в кабинете лорда-дракона, Лиар заметно похудел, и выглядел сейчас совсем не блестяще. Такое впечатление, что очень сильно устал. Чем занимался? Непонятно. Вряд ли бочки в порту грузил. Продавал свои магические умения? Хотя, о чем я. Наверняка Лиар успел наворовать у своего молочного брата столько, что еще и детям хватит.
Я вздрогнула, когда он внезапнo поймал мой взгляд. Вот чего я категорически не выносила, так это когда меня столь нагло и бесцеремонно разглядывают. В голубых холодных глазах мага плясали бесенята, и он, похоже, молча надо мной потешался.
- У тебя, конечно же, есть план, как мы будем спасать твоего дракона? — наконец спросил он.
От позорного поражения меня спасла служанка, которая принесла второй поднос — уже с заварным чайничком из белого, с золотыми завитками, фарфора, с чашками, блюдцами и плетеными корзинками, наполненными десертами.
Конечно же, у меня никакого плана не было. Да и откуда ему быть, когда я никогда, ни единого раза даже не представляла, что есть возможность заглянуть за край Чаши? А теперь вот выяснилось, что даже экспедиции были, но кто же мне о них расскажет?
С видом гордым и независимым я уселась к столу. Незачем Лиару показывать, насколько я без него беспомощна.
- Допустим, — медленно произнесла я, — кое-что я придумала. Но это вовсе не значит, что я тебе все выложу. Хотелось бы послушать сперва твое предложение.
Маг хмыкнул, энергично поднялся, пересел на стул — ближе к столу — и принялся ловко разливать чай по чашкам. Бросил на меня довольный взгляд из-под ресниц — как будто льдинкой кольнул.
- Значит, никакого плана нет.
- Я уже сказала, что…
Он махнул рукой, прерывая.
- Послушай. Если мы поладим, я вовсе не намерен играть во все это… в эту твою гордость и независимость. Как я уже сказал, я готов поработать за деньги. Сумма, конечно, будет приличной, но и дело, согласись, не рядовое… Так вот. Не нужно со мной играть, Кора Лайс. Если мы будем партнерами — хотя бы временно — то давай ими будем.
Я насторожилась. Открытый и честный Фейдерлин? Не верю! Ни мгновения! Если он так легко солгал мне о том, что влюблен, и при этом «забыл» упомянуть мой дар — то где гарантия, что и все остальное не виртуозное вранье?
Хмуро отхлебнув чая, молча воззрилась на него. Лиар почесал щеку, откусил печенья и окинул взглядом пространство гостиной.
- Да, нелегко тебе было быть рабыней. Расскажешь как-нибудь, как попала в тoт клоповник на аукцион?
- Что ж тебя раньше это не волновало, — огрызнулась я.
- Да и сейчас не сильно волнует, — маг усмехнулся, покачал головой, — просто любопытно стало. Ты росла в роскоши, Кора. А тебя посадили штопать чьи-то панталоны.
- Ну и не умерла я от этого.
Я начинала злиться. Скользкий, непонятный тип этот фейдерлин, который непонятно чего хочет, и еще — минуточку! — ничего не предложил. А вот лишний раз укусить, унизить — это пoжалуйста.
- Я бы хотела послушать твой план, — сухо сказала я, — если, конечно, ты не врешь, и у тебя он есть. Иначе я бы предложила тебе оставить мой дом и больше никогда здесь не появляться.
Маг широко улыбнулся и поставил чашку на стол.
- В отличие от тебя, Кора, план у меня есть. Но где гарантия, что ты его не выслушаешь и не обратишься к другому магу?
- По себе судишь? — только и спросила я.
- Мне бы хотелось расписочку на аванс, — он откинулся на спинку стула.
- А откуда я знаю, что ты не возьмешь ее и не уйдешь, оставив меня ни с чем?
- Все очень просто, курочка, — сказал Фейдерлин, и от его веселости не осталось и cледа, — я никуда не уйду без второй половины своего гонорара.
Тут я сдалась. Я честно пыталась быть твердой и умной, и даже хитрой. Арктур наверное остался бы мной доволен — уже хотя бы потому, что я так долго препиралась с Лиаром. Но меня растили для того, чтобы выдать замуж, и чтоб я была украшением дома. Деловые беседы? Помилуйте, это не для женщин нашего круга. Именно поэтому, разговаривая с Фейдерлином, я чувствовала себя коровой на льду и очень жалела, что рядом нет Эйка Тасиди. Уж он бы осадил мага. Но — что имеем, то имеем.
- Сколько ты хочешь? — прямо спросила я.
Фейдерлин назвал сумму. Если бы я стояла, то непременно должна была упасть в обморок. Сумма составляла четверть состояния отца в активах.
- Это… все?
- Это аванс, — поправил Фейдерлин, — половина от всей суммы.
- Хорошо, — сказала я, — ты получишь… все. Нo после того, как Арктур Ши будет свободен.
- Именно! — оживившись, воскликнул Фейдерлин, — именно, детка!
- Какая я тебе детка.
- Не важно, — он развеселился, а мне снова хотелось запустить в него чайником.
Впрочем, какая разница, сколько я заплачу за помощь? Только бы…
- Подожди, — я вовремя спохватилась, — если ты не сможешь вызволить лорда-дракона, то останешься только при авансе.
- Дорогая моя Кора! Если я не смогу вызволить дракона, это всего лишь будет означать, что нас, скорее всего, убьют. Как ты понимаешь, в мертвом состоянии деньги не нужны никому — ни тебе, ни мне.
Я вздохнула. Скользкий, мерзкий тип — но, пожалуй, он был прав.
Молча поднялась со стула, подошла к бюро и, вытащив лист бумаги, написала расписку на требуемую сумму. Поставила дату и подпись. Потом долго грела сургуч, капнула несколько бордовых тяжелых капель и припечатала отцовской печатью. Пoмахала в воздухе распиской и положила ее на стол перед Лиаром. Он схватил ее жадно, даже пальцы подрагивали, пробежался взглядом по строкам, затем аккуратно сложил и спрятал куда-то во внутренний карман сюртука.
- Хорошо. Теперь — хорошо. Я могу рассказать свой план, Кора Лайс. Вот, послушай, я узнал, что портальные линии еще месяц назад перебросили на остров, а это значит, что туда мы сможем добраться по ним. Мои-то по-прежнему перекрыты, Арктур сделал все от него зависящее, чтобы моей ноги больше там не было…
И я стала слушать.
***
Потом он ушел, а я приступила к сборам. Самое главное — застать дома саннора Тасиди. У него предстояло завершить одно очень важное дело, не терпящее отлагательств. Уже стоя перед дверью его замечательного особняка, я мысленно молила мироздание, чтобы Эйк Тассиди был на месте — и оно меня услышало. Саннор Тасиди появился на пороге лично, в привычном мне стеганом халате, попыхивая сигарой.
- Кора! — он обежал меня обеспокоенным взглядом. Старый нотариус чуял, что грядут большие перемены, — проходи, не стой на ветру.
И за локоток буквально втащил меня в дом, провел до гостиной и усадил в кресло.
- Я сейчас распоряжусь, чтоб Олла сварила какао, — засуетился он, — ты какая-то бледная… Что случилось?
- Маг нашелся, — я не стала юлить, — я нашла человека, который отправится со мной за край Чаши.
Тасиди всплеснул руками.
- Кора! Ну сколько уже можно… А я уж понадеялся, что ты эту блажную идею бросила. Давно его убили, твоего…
- Нет! — я подскочила, — не говорите так… или я больше никогда, никогда к вам не приду, и мы расторгнем договор. Это важно, понимаете? Важно знать, что Арктур — жив. Важно иметь надежду.
- Одной надеждой сыт не будешь, — буркнул Тасиди.
Он яростно раздавил сигару в пепельнице и уставился на меня.
- Ну, а что ты от меня-то теперь хочешь? Как говорится, пришла привести дела в порядок?
- Дела и так в порядке, благодаря вам, саннор Тасиди, — я снова уселась в кресло и вздохнула, — я вот что… я бы хотела удочерить Айту, а вас — если я не вернусь — назначить ее опекуном до совершеннолетия. Видите, у меня нет ни братьев, ни сестер, кому бы я завещала состoяние. А Айта…
- Она же дочь какой-нибудь посудомойки, — поморщился нотариус, — и это в лучшем случае. Оно тебе надо, Кора? Ну, подумай сама. Ты вернешься… или одумаешься и вовсе никуда не поедешь. Выйдешь замуж, у тебя будут дети. Свои дети. Не непонятно чьи.
- А если не вернусь? Кому достанутся деньги отца?
Эйк Тасиди замолчал, и я поняла, что выиграла.
- Когда ты пропала, — медленно проговорил он, качая головой, — я чуть с ума не сошел. Я все думал, как же так, тебя так воспитывали, а ты вон что вытворила. Но теперь, когда правда раскрылась… Кора, ты вернулась… совершенно другой. Какой-то странной. Ты собираешься делать вещи, которых бы никогда не сделала раньше. Ты бы никогда не кинулась спасать обреченного дракона. И уж никогда бы не стала желать удочерить официально девочку, подобранную непонятно где, сироту, с непонятными корнями…
Я только вздохнула. Никак ему не объяснить, насколько близкой стала мне Айта. Она была самой близкой и единственной подругой там, на острове, и как-то незаметно стала сестрой. Просто младшей сестренкой. И если уж мне не суждено вернуться, так пусть хотя бы у этой несчастной малышки все будет хорошо. Ничего не поделаешь, мы смотрели на мир совершенно с разных сторон, я и Эйк Тасиди. В самом деле, тот помост, сальные взгляды и сто двадцать крон размололи меня в труху. И я долго собирала себя, пытаясь понять, кто же я в этом мире — и не понимала, и хваталась за тонкие пальчики Айты, словнo за спасительную соломинку. Да и потом… ещё один момент, который снова все перевернул. Если кому-то делаешь добро, вовсе необязательно, что тебе отплатит этот же человек. Добро вернется, рано или поздно, чуднoй легкой птицей, способной подарить крылья. Или драконом, который способен поднять тебя до самого неба и показать плывущую поверх облаков луну.
- О чем задумалась? — в мои сумбурно скачущие мысли просочился голос нотариуса, — может, ещё передумаешь?
- Нет, не передумаю, — сказала я, — вы будете опекуном Айты, если я не вернусь. Я рассчитываю на вашу мудрость, саннор Тасиди. И давайте перейдем к оформлению бумаг. Мне еще собираться в дорогу, а перед этим мне очень бы хотелось… Заехать на кладбище.
Он вздохнул, но перечить не стал. Кряхтя, порылся в бюро, среди бумаг, где царил вечный хаос, извлек несколько чистых желтоватых листов.
- Иди сюда, Кора. Здесь удобнее писать, а я тебе подиктую…
И посмотрел так укоризненно, как будто он очень переживал за меня… Как будто родной oтец, которого у меня больше не было.
С бумагами мы управились быстро. Пока писала скупые строки о своем желании удочерить Айту, и тени сомнения не возникло в правильности собственных поступков. Тасиди больше не ворчал и не препирался, молча поставил все нужные подписи и печати, а затем аккуратно убрал документы в свое бюро. Вот и все. Теперь уже, независимо от исхода моего путешествия, с Айтой будет все в порядке…
Я поднялась, разгладила подол платья.
- Спасибо вам, саннор. Я, пожалуй, пойду.
- Погоди, — вдруг сказал он, — я сейчас прикажу заложить коляску, вместе поедем.
Немного растерявшись, я села обратно, а Тасиди решительным шагом вышел вoн из комнаты. Не знаю, как долго он отсутствовал, да и не важно это. Я сидела и пыталась размышлять, но мысли разбредались в разные стороны. Такое бывает, когда все важные решения уже приняты и дороги к отступлению больше нет — я ее себе не оставила. Было немного тревожно. Но это оттого, что я понятия не имела, насколько легко варги пойдут на поводу у Фейдерлина, а еще оттого, что я не доверяла магу. Оставалось надеяться, что он удовольствуется обещанным гонораром — и, батюшки! Это ведь Эйк Тасиди еще не знал, что я собственноручно отрезала такой ломоть своего наследства и передала его пройдохе, готовому следовать за край Чаши…
- Кора, пойдем, — он появился на пoроге через некоторое время, в плотном темно-сером сюртуке и шляпе, — коляска у подъезда.
Это был хмурый и ветреный день начала зимы. Мы прошли сквозь кованые ворота и долго брели по тихoй и совершенно безлюдной аллее, по обе стороны которой немыми наблюдателями возвышались старинные склепы. Они были очень старыми, кое-где скульптурные украшения облупились и начали осыпаться. Но нам — дальше, в новую часть кладбища. И чем дальше мы шли, тем сильнее таяла моя решимость. Почему-то казалось, что я не вынесу все это снова, просто не смогу увидеть могильный холмик со скромной табличкой, на которой написано имя моего любимого папы. Под конец я вцепилась в саннора Тасиди, а он молча взял мою руку в свою и пошел дальше. Вот и низкая ограда. Пока что временная. И небольшая гранитная плита, на которой выгравировано «Филипп Лайс, адмирал Его Величества». Я невольно всхлипнула и стиснула пальцы на предплечье Тасиди. Конечно же, ничего плохого со мной не случилось, но… странное это было чувство: я шла сюда, как будто предвкушая увидеть отца, поговорить с ним. А увидела лишь расплывшийся от дождeй холмик и серую плиту.
- Не плачь, — тихо сказал Эйк Тасиди, — всему есть начало, и всему есть конец. Не нам это менять.
Я прикрыла глаза и снова вспомнила день своего восемнадцатилетия. То, как папа на меня смотрел. В его глазах жила любовь, а теперь его не стало, этой любви не стало, и как будто от меня самой отрубили что-то важное. Вроде бы и все на месте — но чего-то не хватает.
- Ты привыкнешь, — продолжил нотариус, — скажи, зачем-то ты ведь шла сюда? Чего именно хотела?
Я снова посмотрела на табличку. Эйк Тасиди был прав: все когда-нибудь заканчивается… Покосилась на седого нотариуса и попросила:
- Можно я… побуду здесь одна?
Он пожал плечами, запахнул поплотнее воротник сюртука и отошел в сторону, принялся рассматривать чей-то каменный памятник в виде взлетающих птиц. А я… вот так, стоя рядом с тем, кто был совершенно для меня недосягаем… Я взахлеб, тихо и быстро, рассказала обо всем, что со мной произошло. И закончила свой монолог тем, что описала Фейдерлина и нашу предстоящую экспедицию.
- Не беспокойся, — прошептала в холодный воздух, — я обязательно вернусь. И тогда расскажу тебе, как все прошло. Я знаю, ты был бы не против, если бы ко мне посватался лорд-дракон…
Почему-то казалось необходимостью рассказать все это. Потом я повернулась и пошла прочь, махнула Тасиди, и он заторопился следом. Перед глазами стояло папино лицо, и, как мне показалось, он лукаво усмехался, щурясь. Одобрял мое решение — а как же иначе? Жаль только, что мы так и не узнали, умер ли адмирал Лайс сам, или ему помогла санна Теодора. Но, пожалуй, эта тайна так и останется таковой на века.