15.2

В лифте Арина отстраняется. Прилипает спиной к зеркалу.

— Это же не какой-то коварный план, чтобы затащить меня в кровать? — спрашивает, чуть прищурившись.

— Я не против, конечно, — ухмыляюсь, — но нет.

— Ладно.

Она кивает и выходит из кабинки, как только разъезжаются двери.

Волочусь за ней следом, капая слюной.

Открываю дверь и сразу включаю свет. Арина замирает у порога. Видимо, проходить дальше не собирается. Даже верхнюю одежду не снимает.

Скидываю ботинки, пальто и расстегиваю пуговицы на рубашке.

— Я быстро, — направляюсь в сторону комнаты.

В этой квартире нет полноценной гардеробной. Так, каморка два на два, вход в которую замаскирован под встроенный в стену шкаф-купе.

Отодвигаю створку и бегло прохожусь по шмоту взглядом. Достаю черные джинсы, разноцветные Джорданы и бежевый свитшот с вертикальной красно-зеленой полоской по центру и желтой надписью «FAKE».

— У меня Катькины шмотки есть, можешь тоже переодеться, если хочешь, — выкрикиваю Аринке, переводя взгляд на целый отсек с Катюхиными вещами.

Арина заглядывает ко мне через минуту.

— Давай. Бесит уже это платье.

— Но тебе очень идет.

— Не спорю, — улыбается. — Это и правда красиво.

— Выбирай, — киваю на вешалки. — Здесь переодевайся, я в комнату.

Выхожу, плотно прикрывая за собой дверь, хотя соблазн оставить небольшой зазор и встать к зеркалу есть.

Быстро скидываю костюм и впрыгиваю в более удобные шмотки.

— Только обувь.

— Что?

Поворачиваюсь на голос Арины, которая тоже переоделась и приоткрыла дверь, высунув голову в проем. На ней Катькины лосины и мое красное худи с белыми монограммами.

Арина разводит руки в сторону. Делает уверенный шаг назад и смотрит на свои ноги.

— В этой квартире полно Катькиного барахла, глянь в нижних ящиках.

Громова кивает. Выдвигает пару ящиков.

— Точно Катино? — недоверчиво смотрит на длинные черные сапоги на тракторной подошве.

— Не имею привычки коллекционировать женскую одежду.

— Ты понял, о чем я.

— Точно Катино, — заверяю уже серьезно.

Ариша прячет руки за спину, снова смотрит в ящик, а потом уже более доверчиво вынимает сапоги. Поочередно натягивая их на свои ноги.

Мельком смотрится в зеркало.

— Я как будто за грибами собралась, — накидывает на голову капюшон.

Идти в какое-то там кино уже нет никакого интереса. Темнота, тишина, люди. Мои фантазии ни в ВИП-зале, ни на последнем ряду, просто не осуществимы.

Хочется побыть с ней наедине, а не шататься по кинотеатрам.

Взъерошиваю волосы на своей башке, соображая, как лучше подтолкнуть ее к решению остаться здесь на пару часов. Сам себе клятвенно обещаю, что не буду ее лапать, если останется.

Арина выходит в комнату, собирая в кулаки гармошкой ткань длинных ей рукавов кофты.

Вдавливаю подошву кроссовка в паркет с мерзким скрипом. Тянусь к телефону.

— Сеанс через полтора часа в ближайших.

— Отлично.

Она улыбается, целеустремленно направляясь к двери.

— Может, останемся?

Арина замирает на половине пути. Не поворачивается, только тихо спрашивает: «Зачем?»

— Не имею в виду ничего плохого, — обогнув ее замерший силуэт, приваливаюсь спиной к стене напротив. — Там полно народа, — оттолкнувшись, делаю к ней уверенный шаг. — Хочу побыть с тобой вдвоем, — сжимаю спрятанную в рукав ладонь. Переплетаю наши пальцы.

Арина опускает взгляд. Смотрит себе под ноги долгих полминуты.

— Ладно. Но без рук.

Мгновенно выставляю ладони перед собой.

— Может, пиццу закажем? — скидываю кроссы.

— Я не ем пиццу.

Кто бы вообще сомневался, собственно?

— Тогда на твой выбор, — отдаю ей свой телефон, который не к месту пиликает в ее руках.

— Тебя тут какой-то «Татарин» в клуб зовет.

— Напиши, что я пас, — падаю на диван и включаю плазму.

— Сам пиши, — закатывает глаза и присаживается рядом.

Именно присаживается. Потому что делает это осторожно и медленно, как настоящая леди.

Аринка все еще в сапогах, и я, конечно же, не упускаю шанса ее потрогать. Сгребаю лодыжки и, подтянув к себе, стаскиваю с нее обувь, укладывая стройные ноги к себе на колени.

Знаю, обещал без рук. Но ничего противозаконного же не сделал?! Обычная помощь ближнему, не так ли?

— Спасибо, — она улыбается, немного краснеет и сразу утыкается взглядом в телефон. — Ну я, наверное, выбрала.

— Заказывай.

— Лицо свое дай, — поворачивает ко мне экран.

Смартфон издает короткий звук, а в приложении загорается ожидание заказа. Обещают в течении получаса-сорока минут. Похоже, она выбрала, что рестик недалеко от дома.

— Зачем тебе все это?

Арина кладет телефон на диван. Смотрит на меня с интересом, чуть склоняя голову вбок.

— Что именно? — щелкаю первый попавшийся на подписке фильм и убавляю звук, делая киношку лишь фоном.

— Я говорю тебе нет, а ты убеждаешь меня, что да…

— Ну ведь не такое и «нет», если в итоге ты соглашаешься.

— Пожалуй, переименую тебя в «Т-34».

— Это зачем?

— Потому что прешь как танк, Азарин.

— Это я могу, — соглашаюсь, укладывая ладонь ей на колено, и она сразу выстреливает недобрым взглядом.

— Попробовать стоило, — ухмыляюсь и получаю легкий толчок пяткой в живот.

— Расскажи что-нибудь о себе. Я знаю тебя всю жизнь, но о тебе самом ничего не знаю, — кладет голову на спинку дивана.

— Тимофей. Восемнадцать лет. Будущий миллионер.

Она издает невнятное «Пф-ф».

— Это и так понятно, — закатывает глаза. — Наследство.

— Не-не-не. Я им сам стану, а потом сделаю слияние и приумножу папин капитал, товарищ будущий врач.

Сам верю в то, что говорю. На фоне своего отца тоже хотелось бы сделать что-то выдающееся. Он стал миллионером в двадцать три года. Долларовым. Чисто на разработках. Без чьей-либо помощи. Так что ставки очень высоки.

— Наполеоновские планы.

— Ну так, — веду плечом. — А что насчет тебя? Девочка «лучше всех»?

— Мне просто нравится учиться. Получать новую информацию всегда интересно.

— Тогда иди в педагоги.

— Зачем?

— По статистике, женами миллионеров очень часто становятся учителя. Дашь шанс нам обоим.

— Дурак. Если я стану учителем, в первый же день поубиваю всех детей, они надоедливые и зачастую очень тупые.

— Да ты гуманный человек, — подаюсь к ней чуть ближе, так, что теперь на моих коленях оказываются ее бедра.

— Ты обещал, — предупреждающе смотрит мне в глаза, но буквально на секунду опускает взгляд на губы.

— Я помню. Руки вот, — снова поднимаю ладони.

— Азарин…

— М?

— Поцелуй меня…

Два раза меня просить не надо. Сгребаю ее в охапку. Чувствую под ладонями ее тепло.

Бешеные чувства собственничества и страха, что все может закончиться, терзают. Когда я вообще успел настолько вляпаться? Это навсегда?

Чувствую ее губы. Трогаю ее волосы и одновременно навожу на голове шухер.

Аринка миниатюрная, но не костлявая. Я бы даже сказал, очень фигуристая. И грудь, и задница — все при ней.

Выдыхаю. Отстраняюсь. Всего на пару сантиметров.

— Ты завтра правда будешь весь день занята?

Она раздумывает несколько секунд и отрицательно вертит головой.

— Я тебе соврала. Справлюсь за полдня.

— Ночью, за городом, на заброшенной вертолетной площадке будем дрифтить. Не хочешь поприсутствовать?

— Папа меня не пустит ночью. Даже с тобой.

— А мы никому не скажем. Я заберу тебя тихо.

— Как?

— Соглашайся, увидишь.