Глава десятая

К замку Козьюаля подъехали ближе к ужину. Три дня в пути и бессонные ночи давали знать о себе: путники подустали. Солнце уже перестало припекать, и ветер приносил приятную прохладу. Самое то для славной вечерней прогулки. Плагос остановил нруселя перед перекинутым через ров мостом и вгляделся в замок. Дело сделано, осталось получить плату. Улыбнулся: что-то подсказывало, что Козьюаль восьмой ради сыночка не только слезы богов отдаст, но и что-нибудь поважнее. Жену, например, или правую руку. Слишком сильно любит своего отпрыска, и когда-нибудь эта любовь выйдет боком. Правителю лучше бы не иметь подобных привязанностей.

Плагос помог Коне спешиться и собрался было поцеловать ее, но вовремя вспомнил, что здесь уже стоит соблюдать приличия. Как-никак Дракона — чужая невеста. Вздохнул и покачал головой, стараясь унять закипающую злость. За время путешествия успел привыкнуть к мысли, что чародейка принадлежит только ему, и сейчас не хотел признавать очевидную истину. Он лишь проводник. Поход закончен и Плагос Тиас больше не нужен. Усмехнулся, припоминая мысли про Козьюаля. Похоже, у тиора Мармалльских земель тоже появляются ненужные и губительные привязанности.

Кона улыбнулась и осторожно погладила его по щеке. Плагос закрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновением. Больше всего на свете хотел заключить свою чародейку в объятия и не отпускать до конца времен. Даже обладание слезами богов меркло без маленького дополнения — дочери Щура Дормета. Облизнул пересохшие губы. Зачем сегодня утром он позволил Коне выпрыгнуть из постели? Зачем они вообще вернулись к людям, когда можно было остаться у дяди Кролоса на месяц до посвящения?

— Пойдем быстрее, — подбодрила она. — Потом его величество сядет ужинать и нам придется ожидать конца трапезы.

— Ничего, прервется, — отмахнулся Плагос, стараясь отогнать мысли о Коне и заставить себя думать холодно и здраво. — У нас важное дело!

Чародейка взяла нруселя под уздцы и направилась к входу, наследник Тиасов последовал за ней. Сразу за воротами их встретил Одит. По тому, с каким довольным видом он наглаживал свои черные с проседью усы, Плагос заключил, что их уже давно ждали. Чародей внимательно осмотрел обоих молодых людей и приказал не терпящим возражений тоном:

— Кона, отправляйся навестить Козьюаля-младшего, я поговорю с тобой сразу после господина Плагоса. Нруселей оставьте здесь.

Чародейка поклонилась, уходя, а Одит продолжил:

— Пойдемте, господин, его величество ждет вас.

Наследник Тиасов кивнул, провожая взглядом свернувшую в другую сторону спутницу, а Одит, будто уловив его мысли, поспешил заверить:

— После аудиенции мы отправимся расколдовывать принца. Кона будет там. Сможете попрощаться.

Плагос посмотрел на него сверху вниз и прищурился. Отчего-то казалось, этот чародей знает куда больше, чем говорит. Надо будет непременно расспросить о нем дядю Кролоса.

— Сначала хочу получить слезу, — наследник Тиасов напомнил Одиту договоренность. — Вашу награду за содействие вручу вам завтра, когда смогу убедиться, что нам достался настоящий кристалл.

— Все в силе, — подтвердил чародей. — Король ждет.

Плагос кивнул. Он охотнее побыл бы с Коной, но обязанности никто не отменял. В конце концов, разве можно пренебрегать делами из-за женщины? Ничего, сейчас он добудет слезу и займется своей чародейкой.

Монаршая чета ожидала в зале для приемов. Здесь было светло, прохладно и отчего-то пахло лавандой. Король, крупный немолодой мужчина, восседал на троне, королева, красивая зрелая женщина, стояла рядом. Слуг вокруг не было, и из-за этого зал казался пустым. Наследник Тиасов остановился, как велел этикет, в пяти шагах от трона и поклонился. Ничего не выдавало его титула, и следовало вести себя скромнее.

— Где отвар? — вместо приветствия поинтересовался король. — Девчонка приготовила его правильно?

— Уверяю, ваше величество, — проблеял Одит, — Кона знает, что делать с травами. Я ручаюсь за нее, как за самого себя.

Плагос залез в сумку на поясе и извлек бутыль с отваром.

— Сначала слеза, — твердо повторил он. Обычно люди не обманывали в таких серьезных вещах, но уж больно Козьюаль восьмой походил на разбойника с большой дороги.

— Всенепременно, — криво улыбнулся король и кивнул жене. Та сняла с шеи цепочку с кристаллом и подошла к Плагосу. Его величество прищурился, наблюдая, как гость разглядывает дар, и продолжил: — Господину регенту следует сменить посла, вы уж больно ретивы.

— Прошу прощения, если был недостаточно любезен, это все от волнения, — наследник Тиасов повесил кристалл на шею и подобострастно поклонился, с удовлетворением ощущая силу амулета. Разбойник оказался честен! Что ж, теперь очередь мармаллов исполнить обещание. — Попросите слуг сопроводить меня к Козьюалю.

— Я сделаю это сам, — довольно прогремел король, поднялся с трона и направился к одной из дверей. — Следуйте за мной.

Королевской скорости позавидовал бы любой скороход: два незаметно пролетевших поворота в полутемном коридоре, спуск по небольшой лестнице, и вся процессия оказалась во внутреннем дворе. Прямо рядом с загончиком, где держали козла-Козьюаля и симпатичную козочку-Розочку, любимицу королевы. Кона как раз гладила рогатую девочку. Завидев короля, чародейка поклонилась и отошла в сторону. Плагос откупорил бутыль и налил из нее в миску. Король погладил серого невзрачного козла с длинными рогами и поднес отвар к его морде.

— Пей, сынок, — подбодрил он, и козел послушно окунул морду в жидкость. Довольно зачмокал.

Кона приблизилась к Плагосу и заговорщически зашептала:

— По-моему, он все-таки обрюхатил Розочку. Так что скоро у нашего короля будут внучата… Истинные наследники великого рода.

— Отойдем в сторонку, — Плагос взял ее за локоть и повел подальше от загона. — Я никогда не видел, как действует этот отвар.

Кона хихикнула, а наследник Тиасов осторожно погладил ее руку. Страшно, до покалывания на губах и боли в груди, захотелось поцеловать чародейку.

— Козел по природе своей, — невозмутимо продолжила Кона, — животное бесполезное. С него ни шерсти, ни мяса толком, ни молока. Но Козьюаль, — здесь она снова улыбнулась, — нашел, чем заняться.

Плагос сжал ее теплую руку и заглянул в глаза. Облизнул пересохшие губы и собрался было пригласить свою чародейку сегодня на ужин в гостевой дом мармаллов, но не успел. Со стороны загончика громыхнуло, зашипело и задымилось. Защипало глаза и едко запахло серой. А потом дым рассеялся и рядом с козочкой-Розочкой возник принц Козьюаль. Приятный молодой мужчина с густой шевелюрой цвета соломы, правильными чертами лица и тяжеловатым подбородком с глубокой ямочкой посередине. Он смерил держащего Кону за руку Плагоса орлиным взглядом темных глаз и открыл было рот сказать что-то, но король ловко перепрыгнул через ограждение загона и заключил сына в объятия.

— Как хорошо, что с тобой все в порядке, Аль! — с чувством произнес он.

Принц обнял родителя в ответ.

— Рад видеть тебя в добром здравии, отец!

— Сбежим отсюда? — едва слышно поинтересовался наследник Тиасов. Прекрасно понимал, что здесь Кона не может просто так взять и уйти, но отчего-то надеялся, что с ним она пойдет непременно. Хотелось, чтобы она предпочла его общество, а не ожидание в очереди из шумных желающих обнять Козьюаля.

К ним приблизился Одит. Чародей красноречиво посмотрел на соединенные руки молодых людей, и Кона послушно отняла ладонь.

— Тебе есть поручение, — сообщил он помощнице, а потом наградил наследника Тиасов таким взглядом, будто собирался пронзить его насквозь. — А вам, господин Плагос, лучше уйти. Я навещу гостевой дом мармаллов завтра.

Плагос прищурился, но возражать не стал: незачем было лишний раз терзать репутацию Коны. И так было понятно, что они любовники, а хитрец Одит лишь пытался не дать Козьюалю явной причины для недовольства. Наследник Тиасов улыбнулся Коне, отвесил поклон на прощание и поспешил в гостевой дом, дел было хоть отбавляй.

Чародейка проводила его взглядом и посмотрела на наставника. Предстоял тяжелый разговор, и она не знала, с чего начать. Лгать не получится: обязанности у помощницы довольно хлопотные и магии без книги надолго не хватит. Одит будто уловил ее настроение и по-отечески ласково взял ее руку.

— Что случилось? — озабоченно поинтересовался он, позволяя говорить первой. Вероятно, решил, что его дело может подождать, все равно монаршая семья не обращает на чародеев внимания.

— Они сожгли мою книгу, — выпалила Кона, подавляя подступающие слезы. Пока рядом был Плагос, плакать казалось неприличным, а сейчас она вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которой очень нужна защита старших.

— Плохо, — наставник пригладил усы и нахмурился. — Я наивно полагал, тиор проникнется к тебе хотя бы нежностью и не даст своим в обиду.

— Тиор? — переспросила Кона, пытаясь понять, откуда Одит знает правду о Плагосе. С перепугу даже слезы куда-то пропали.

— Я сначала волновался, но когда понял, кого тебе подсунули в провожатые, немного успокоился. Сама знаешь, надо быть совсем никчемным чародеем, чтобы не почувствовать такую силу, — усмехнулся наставник, а потом сообразил кое-что и с сомнением уставился на ученицу. — Ты не распознала этого мага?

Кона покачала головой.

— Позор моим сединам, — Одит весело ухмыльнулся и снова пригладил усы. — Кого я учу? — а потом вдруг стал серьезным: — Приходи завтра к обеду, покопаемся в книгах, посмотрим, чем можно помочь. Вроде где-то видел какие-то легенды. А сейчас ступай домой. Отдохни.

— Ты же хотел дать поручение? — осторожно поинтересовалась Кона.

— Уже нет, — покачал головой Одит. — Заставлять тебя сейчас заниматься магией — все равно что приближать твою смерть, Щур мне этого не простит. Где бы он сейчас ни блуждал.

— Спасибо! — Кона обняла наставника. Он не любил подобных вольностей, но в этот раз благодушно постучал ее по спине и прошептал:

— Мы что-нибудь придумаем, девочка. Обязательно придумаем.

Чародейка кивнула и собралась уйти прочь, но это оказалось не так легко.

— Кона! Постой! — Аль вырвался из отцовских лап и тоже вознамерился что-то выяснить. — Нам надо поговорить.

Он наконец-то перешагнул через забор загона и подошел к ней. Чародейка только вздохнула: неужели жених решит обсуждать случившееся при посторонних? Мало позора с изменой и мармаллом в ее постели, так еще и это… Хотя для него король и королева — семья. Мать выгнала его к отцу в тринадцать лет и больше о нем не вспоминала, так что неясно, кто ему роднее, она или мачеха.

— Я собиралась домой, — пожала плечами Кона, давая понять, что не готова задержаться надолго. — Устала с дороги.

— Я провожу, — он подхватил ее за локоть и повел к выходу из замка.

Молчали. Кону терзали тысячи мыслей, и ни одной не хотелось делиться с Алем. Сейчас он казался таким далеким, что даже звезды и те красовались ближе. В воздухе висел дурманящий запах трав и влажной земли. Начинало темнеть, и чародейка ускорила шаг. Прекрасно знала, что тут не случается ничего плохого, но жених отчего-то не казался ей надежной защитой. Он и женихом-то воспринимался с трудом. Если бы не клятва на священном алтаре, Кона дала бы ему от ворот поворот прямо сейчас. Мысленно обругала себя за нерешительность. Да, другого супруга не одобрят боги и новый союз или окажется несчастливым, или она и вовсе навсегда останется в одиночестве, но и брак с шалопаем Алем тоже не обещает ничего хорошего. Махнула рукой: если не разберется с книгой, будет все равно.

Жених остановился около поворота в безлюдную узкую улочку, и, обняв, уставился чародейке в глаза. В слабом свете городских фонарей Кона различила в его взгляде какую-то странную мрачную решительность. По спине пробежал холодок и запершило в горле. На мгновение чародейке стало страшно.

— Что тебе нужно, Аль? — выдохнула она, не желая томиться в ожидании. Лучше выяснить все сразу, чем волноваться из-за надуманных причин.

— Мне нужна ты, — жених прижался крепче и решительно пробежался ладонями по ее спине к талии. — Хочу, чтобы мы поженились, как только станет понятно, что ты не беременна.

Кона вздохнула. Как хорошо, что, даже будучи козлом, он все понимал, и благодаря неизвестному доброжелателю сейчас они избавлены хотя бы от части объяснений. Попыталась отстраниться, но тщетно. Аль держал ее так крепко, словно она и впрямь была ему дорога. От жениха пахло серой, его близость казалась больше опасной, чем соблазнительной. Он был чужим. Не помнила ни его запаха, ни его тепла, ни его ласк, ни своих к нему чувств. Только обиду и злость. Всякий раз, когда чародейка думала о свадьбе, перед глазами появлялась рыжая девица: она мерно покачивалась верхом на принце и, щурясь, повторяла: ты прав, здесь и смотреть не на что…. А потом закатывала глаза и стонала так томно, что Коне становилось тошно.

— Я не буду твоей женой, — спокойно сообщила чародейка. Давно все решила, так к чему ходить вокруг да около?

— А как же пророчество? Клятва? — в тусклом свете фонарей Кона увидела, как Аль нахмурился то ли зло, то ли озадаченно.

— Никак, — покачала головой и тяжело сглотнула, подбирая слова. — В благословении сказано, что если мой супруг будет правителем, его народ обретет благоденствие и процветание, не узнает войн и будет почитать его почти как бога. Про радости для меня там ни слова. Что до клятвы, так лучше одной, чем с тобой. Ты даже козу не пропустил…

— Нет, — жених отпрянул, но тут же снова поймал в тесные объятья: — Коза — это не по моей части…

— Зато рыжие шлюхи по твоей, — отрезала Кона и вырвалась из его рук. — Только я в этом балагане участвовать не желаю. Пойдем, отведешь меня домой.

Быстро зашагала вперед. Находится наедине с бывшим было неуютно. А если вспомнить про характер принца, то и вовсе опасно.

— Это все из-за него, да? — Аль нагнал ее и грубо схватил за плечи. Развернул к себе. Кона почувствовала на губах его прерывистое дыхание. — Думаешь, я хуже? — прошептал он совсем близко. — Думаешь, попробовала другого и можно плюнуть на обещания? Вот уж не предполагал, что моя Кона падка на подобные удовольствия.

Он скользнул ладонью по боку чародейки, а потом осторожно сжал ее грудь. Кона размахнулась и влепила бывшему звонкую пощечину.

— Оставь меня в покое, — прошипела, вырываясь из его рук. — Провожать тоже не надо.

Аль ничего не ответил, похоже, пощечина убедила его в разрыве окончательно. Чародейка почти бегом направилась к людной улице, терпеть выходки королевского бастарда в ее планы больше не входило. Не хотелось ни разговаривать с ним, ни целоваться. Даже смотреть и то не было никакого желания.

До дома шла настолько быстро, насколько позволяли приличия. Не замечала ни наступившую тьму, ни выглянувшие звезды. Родные стены защищены охранными заклинаниями и здесь никто не побеспокоит ее без разрешения. От волнения еле нащупала в сумке ключ, открыла, привычно подсвечивая себе магическим огоньком, и зашла внутрь. Тут же поняла, что огонь зажигала зря. Мелкое удобство обошлось слишком дорого. Невнятные знакомые тени темного дома поплыли, медленно превращаясь в скалы, к запаху сушеных трав добавилась полынная нотка, а вместо потолка над головой повисла жалкая нитка неба, такого голубого, что на глаза наворачивались слезы от невозможности разглядеть его лучше.

— Почему ты не веришь мне? — вкрадчиво поинтересовались голосом матери, и Кона почувствовала себя пойманной в паутину мухой. — Разве я обманывала тебя хоть раз?

Усилием воли чародейка попыталась прогнать видение, но ничего не вышло: горы обступали плотнее, а глядя вверх, хотелось рыдать. Кона ущипнула себя за руку, но и это не помогло. Последнее, что успела сделать, погружаясь в очередную иллюзию, — осторожно усесться на пол. Сохранит ли контроль над телом — неизвестно, а с пола и падать некуда.

***

Плагос страшно злился на Одита и в то же время был ему благодарен. Не прогони его чародей, наследник Тиасов так бы и не добрался до дел, остался бы рядом с Коной. Общение с дочерью Щура Дормета привлекало куда больше всех прочих занятий. С другой стороны — скоро ему придется уехать домой и урвать немного лишней ласки до отъезда было бы неплохо. Кто знает, найдется ли дома такая же сладкая любовница… Махнул рукой: дела прежде всего. Наскоро поужинал и отправился готовиться к завтрашнему дню.

Помимо золота Одит попросил создать амулет, помогающий зачать потомство бесплодной женщине. Знакомые с бедой не понаслышке мармаллы преуспели в подобных делах куда больше людей, и Плагос понимал, почему амулет попросили именно у них. Но он никак не мог объяснить себе, к чему побрякушка королевскому чародею. Одит немолод, неженат и вроде доволен жизнью. Решил обзавестись сыном-внуком? Или помочь обделенной судьбой родственнице? Все это выглядело странно, но ни Плагос, ни его дядя, как ни старались, не нашли в этом маленьком одолжении никакой угрозы для мармаллов. Поэтому наследник Тиасов заперся в приспособленной для магии комнатке и принялся за дело.

Закрыл глаза, вслушиваясь в окружающее пространство. Наслаждаясь вечерней прохладой и тягучей тишиной. Сухой тканью впитывая чернильную темноту неба. Здешние земли делились неохотно, но тиор он на то и тиор, чтобы взять нужное, даже если не хотят отдавать. Вздохнул, развел руки в стороны и запел заклинание, забирая, сколько требуется на амулет.

Мир вокруг засуетился, будто пузырьки в закипающей чистой воде. Попытался спрятаться. А потом понял тщетность своих усилий и сдался. Со стоном, скрипом и неохотой стал делиться внутренней магией. Плагос довольно улыбнулся и сменил заклинание: пришла пора формировать амулет.

Хватив с каждой окружающей частицы каплю жизненной силы, он мысленно слепил из добытого тучу. Закружил ее вихрем, ускоряя с каждым новым вздохом. Заставляя капли сходиться в одну воображаемую точку. А затем, будто сетью, накрыл их своей магией, примешал к ним частичку себя. Подсек, как удачливый рыбак добычу, и довольно посмотрел перед собой. В воздухе повис изумрудный кристалл, крупный, с перепелиное яйцо, яркий, чистый. Плагос протянул руку и взял его. Зажег магический огонь и посмотрел работу на свет. Удовлетворенно улыбнулся. Женщина получит своего ребенка. Надо только подумать над оправой амулета.

Послышался шум. Кажется, кто-то пытался прорваться в дом, но слуги не пускали его. Плагос нахмурился, гадая, отчего те просто не применили защитную магию, она враз охладила бы пыл случайных визитеров. Потер подбородок, добавил магических огней и отправился посмотреть, в чем там дело.