Глава пятнадцатая

Кону разбудил громкий стук в дверь. Сначала она не могла понять, откуда шум, но потом сообразила, что в гости пожаловал кто-то очень настойчивый, и, наскоро натянув поверх рубахи платье, спустилась открыть. Глаза разлипались плохо, в голове шумело, как после попойки, и страшно хотелось есть. Чародейка остановилась возле двери и сдавила виски. Плохо помнила вчерашние вечер и ночь. Она, кажется, то плакала, то записывала заклинания в книгу, но в конце концов плюнула и отправилась спать. А надо было еще и перекусить… Страдания страданиями, а забывать о еде не следовало. Поужинала бы как люди, и с утра хотя бы не сосало под ложечкой.

В дверь снова постучали. Да так громко, что Коне показалось, еще чуть-чуть, и дерево треснет под напором гостей.

— Сейчас, — проворчала она, проверяя все ли в порядке с одеждой. Не хотелось спросонья сделать достоянием общественности свои ноги или еще чего хуже.

Открыла засов и распахнула дверь. На пороге стоял улыбающийся Аль с букетом и корзинкой. Дернула рукой в попытке захлопнуть дверь, но бывший не дал. По-хозяйски шагнул внутрь и радостно сообщил.

— Одит велел накормить тебя завтраком и привести к нему.

Кона нахмурилась. Вряд ли Аль послушался бы чародея, даже если бы тот осмелился ему приказать. Вероятно, все Козьюали побаивались Одита, но маг отлично знал свое место и управлять членами монаршего семейства даже не пытался. Скорее всего, горе-женишок просто искал благовидный предлог для встречи.

— И чем меня велел накормить Одит? — поинтересовалась она, закрывая за гостем дверь. Не понимала, как вести себя с Алем: как с бывшим женихом или как с признанным бастардом Козьюаля восьмого? Пока принц, похоже, пытался договориться, но что будет, реши он приказывать, Кона не понимала.

— Пирожками с капустой и яблоками, — бодро отрапортовал Аль, пристраивая корзинку на столе.

Чародейка поспешила отодвинуть новую книгу подальше от гостя. Еще не хватало, чтобы опять что-то случилось! Вряд ли горе-женишок представлял опасность, без магии том было не испортить, но проверять это отчего-то не хотелось.

Аль вручил ей букет: ярко-желтые полевые колокольчики с дурманящим сладким запахом. «Глаза дракона», — усмехнулась Кона. Странно было осознавать, что цветы не имеют ничего общего с тем, в честь чего названы. Понюхала, кивнула с благодарностью и отложила в сторону. Люди шептались: хочешь уговорить девицу на необдуманный поступок, принеси ей глаза дракона. Похоже, бывший решил воспользоваться народной мудростью. Осталось только выслушать его просьбу.

Кона уселась за стол и запустила руку в корзинку. Достала пирожок наугад и откусила. Прикрыла глаза от удовольствия, правду говорят, голод — лучшая приправа. Аль неловко улыбнулся, похоже, его смущала походная обстановка, не нравилось соседство еды и трав на столе. Чародейка только усмехнулась: раньше они большую часть времени проводили у него в гостях, кажется, теперь бывшему выпал шанс узнать «свою Кону» получше. Вот только вряд ли это узнавание его обрадует.

— Очень вкусно, — улыбнулась она. — Спасибо за угощение.

Аль тоже достал пирожок из корзинки. Посмотрел на него, как на давнего приятеля, и добродушно усмехнулся. Положил обратно.

— Знаю, ты такие любишь, — как-то совсем просто, по-свойски подытожил он.

Кона насторожилась. Бывший решил сменить тактику? Где бы найти сил все выдержать. И так тошно: из-за него, из-за Плагоса, из-за отца… Сколько всего произошло в последнее время! Не до песен о счастливом браке…

— Вчера было много суеты, и я забыла поесть, — буднично пожала плечами Кона. С ней и раньше частенько случалось подобное. В детстве даже доставалось от отца. В те дни, когда он был в себе, конечно.

— Тогда тебя и жареные жуки устроят, — хохотнул Аль, потом задумался. Поймал ее взгляд и несмело улыбнулся. — Я не лгал, когда говорил о любви к тебе, Кона, — поведал он вкрадчивым шепотом. — Просто я молодой нетерпеливый глупец. Не хотел ждать, хотел иметь все и сразу.

— Ну так ты ни в чем себе не отказывал, — ухмыльнулась чародейка. — Имел всех и сразу…

— Да, нет же, — покачал головой бывший. — Один раз случилось. Подарок отца, как было отказать?

Коне захотелось разреветься от обиды. Мало того что ей наставили рога, так еще и за дуру держат! Запихнула остатки пирожка в рот. А чего она ожидала? Позволяла себя обманывать, не хотела видеть очевидного, вот и отношение соответствующее. К тому же яблоко от яблони недалеко падает, Козьюаль-отец всю жизнь изменял жене под предлогом ее бесплодия, и вряд ли Козьюаль-сын чем-то отличается. Разве что оправданиями…

— Допустим, — проговорила она, когда с пирожком было покончено и рука сама собой полезла за еще одним. — Не думаю, что это что-то меняет.

— Меняет, — с какой-то незнакомой раньше твердостью произнес Козьюаль. — Я смогу стать верным мужем. Хочу стать. Хочу сделать тебя счастливой. Хочу детей и теплый дом. Мы же об этом мечтали? Так это не твоя мечта была. Наша, общая.

У Коны комок застрял в горле. Мечта и впрямь была, и не так давно.

— Что ты предлагаешь? — выдавила чародейка еле слышно.

— Дай мне шанс. Не гони. Не прошу прощения, прошу возможности загладить вину и снова завоевать твое доверие. Не представляю свое завтра с другой. В мечтах только ты.

Предательски защипало глаза и защемило сердце. К чему сейчас все заверения? Разве можно что-то изменить? То счастье давно утонуло в оборотном отваре. Кона тяжело сглотнула и пожевала губу.

— Мне нужно сейчас отправиться к отцу и сестрам, — сказала она как можно спокойнее, но голос выдал волнение. — Хотела просить Одита отпустить меня. Попробуй быть мне верным хотя бы в мое отсутствие. Если после моего возвращения твои мечты не изменятся, получишь свой шанс. Что скажешь?

Аль протянул руку и с привычной нежностью коснулся ее щеки.

— Спасибо! — произнес с благодарностью и приблизился. — Я бы только хотел узнать, какая ты… Чтобы было о чем вспоминать, пока храню верность.

Ловко нырнул ладонью в шевелюру чародейки и, притянув ее голову, коснулся губ поцелуем.

Кона испуганно охнула, но отодвинуться не смогла. Аль держал железной хваткой. Не отвечала ему, но бывшего это ничуть не смущало. Гладил губами губы, покусывал и ласкал языком. Чародейке стало не по себе. Привычная нежность будила в душе только тоску. Плагос как-то обмолвился, что никогда не гонялся за количеством любовниц, всегда предпочитал глубину отношений, — и сейчас отчетливо ощущалась разница. После поцелуев наследника Тиасов страшно хотелось продолжения, а Козьюалю душа просила дать по рогатой морде. Кона раскрыла губы, якобы желая ответить на поцелуй, и больно укусила бывшего за наглый язык. Аль испуганно отпрянул.

— Сумасшедшая! — выпалил он, хмурясь.

— Есть немного, — неловко улыбнулась Кона. — Но сейчас в постели нас будет четверо, а я предпочитаю более узкий круг.

— Четверо?

— Я, ты, Плагос и та рыжая девица, — пожала плечами чародейка и откусила очередной пирожок. Прожевала, с радостью отмечая, что первый голод ушел и теперь радует вкус начинки, а не факт того, что запихнула в рот съестное. Вздохнула и продолжила: — Дождись моего возвращения. Если выполнишь договоренности, получишь вознаграждение. Клянусь!

Бывший помотал головой.

— Как скажешь, но, полагаю, ты много теряешь. Я неплох, особенно если со мной рядом подходящая женщина.

«Навести Розочку, козел, — подумала Кона, — самую подходящую тебе женщину. А то ты и с ней умудрился поступить мерзко». Улыбнулась и встала с места.

— Дадим чувствам настояться, чтобы пьянили лучше всякого вина, — философски изрекла чушь из какой-то дурацкой легенды, и сама за себя испугалась. Может, Аль прав, и у нее с головой и впрямь творится что-то неладное? Подошла к двери и открыла, приглашая бывшего уйти. — Сейчас хочу остаться одна, прости.

Аль скорчил мину, покачал головой, но покорился. Остановился в дверях и кинул через плечо.

— Я приду за наградой, даже не сомневайся.

— Если выполнишь условия, — парировала Кона, закрывая за ним дверь сразу, как горе-женишок отошел от порога.

Щелкнула засовом и вернулась к пирожкам. Итог любовных похождений последних недель оказался так себе: Аля ей не хотелось, а Плагос ее отверг. Зато теперь есть новая книга и хоть какая-то надежда на завтра. Осталось навести порядок в родном городишке, и можно будет двигаться дальше. Неясно только куда. Махнула рукой. Подумает об этом потом, сейчас полно других забот.

Поела, привела себя в порядок, облачилась и направилась к Одиту. Если уехать без разрешения, можно остаться без места, а работать на чародея Коне нравилось. Не мешало бы еще отыскать Каркуна и Летуна, втроем в дороге будет веселее. Но приятелями займется после разговора с наставником. Птички наверняка обижаются из-за Плагоса, и следует подумать, чем их можно задобрить.

Наставник был в лаборатории. Неразборчиво, но довольно пел заклинание, добавляя в варево резко пахнущие цветы лесной трапунции: редкой остроперой травы, цветущей раз в десять лет. Судя по запаху, Одит готовил что-то незнакомое ученице. Помешивал мутную жидкость в небольшом котле и улыбался.

— Я нашел тебе книги, — не отвлекаясь от отвара, сообщил он вместо приветствия. — В одной про воссоздание тома, что-то неясное, но лучше чем ничего, а в другой рецепт отвара, чтобы немного отступило безумие. У нас есть все ингредиенты, так что можешь начинать прямо сейчас. Если что, я доделаю.

Кона огляделась и на столе рядом с наставником нашла два инкрустированных странными камнями фолианта. Книги казались старыми и безжизненными. Кристаллы, вправленные в рисунки их обложек, напоминали мертвецов, даже трогать было боязно. Тусклые, невзрачные: из них будто всю силу выпили. Чародейка поежилась и слабо улыбнулась.

— Я сделала новую книгу. Плагос немного помог.

Одит смерил ученицу беглым взглядом. Ехидно улыбнулся, но Коне показалось, что в его глазах промелькнуло нечто похожее на уважение. Истинно чародейское признание чужих умений.

— В его помощи я не сомневался, — проговорил он назидательным тоном. — Когда мужчина так смотрит на любовницу, он находит и способы помочь, и время.

Кона нахмурилась, решительно не понимала интонации наставника.

— Мне надо к отцу. У сестер неприятности, им нужна защита. Отпустишь меня?

— К отцу? — Одит мгновенно стал серьезным, даже от варева отвлекся. — Отпущу. И место тебе придержу. Только если вдруг ты решишь не возвращаться, дай мне знать.

— С чего бы? — усмехнулась Кона. — Объясню, кто в доме хозяин, и вернусь.

— Как знать, — пожал плечами наставник. — Может, ты замуж там соберешься, — снова усмехнулся: — Судя по томным взглядам на мармалла, для семейной жизни ты вполне созрела. А если есть желание, за кандидатом дело не станет.

— Я клялась стать женой Алю, — вздохнула чародейка. — Чувствую себя торговцем, заключившим крайне невыгодный контракт. И расторгнуть нельзя, неустойка разорит.

— Не разорит, — Одит уже отвернулся к вареву и стал добавлять туда сушеные цветки жасмина. Желтоватые, сморщенные, но радующие ароматом. — Строго говоря, вашу клятву на алтаре нужно было скрепить девственной кровью. Сейчас этого не делают, но обычай требует. Так что ты свободна как ветер. Вряд ли Аль станет тебя удерживать. У него с Розочкой скоро малыш родится.

В тоне наставника Кона уловила насмешку. Улыбнулась тоже. Не одна она заметила положение сладкой Розочки. Козьюаль просто обязан жениться на обесчещенной мохнатой подруге! А Дракона Дормет может считать себя свободной. Потом будто обухом ударила мысль и захотелось разреветься. К чему свобода, если Плагосу она, один хвост, не нужна.

Вздохнула и снова посмотрела на книги.

— Скажи, а тот отвар, который отгоняет безумие, подойдет отцу?

— Нет, — Одит покачал головой. — Щуру вряд ли что-то сможет помочь, — снова отвлекся от варева и внимательно оглядел помощницу: — Беги собирайся. И помни, я тебя жду.

— Благодарю тебя! — поклонилась Кона и поспешила на выход. Заглянет погладит Розочку, забежит на рынок купить вяленого мяса и договориться насчет нруселя, и можно будет собирать вещички. Одит прав, нечего тянуть, если дома нужна поддержка.

В загоне Розочки ждал сюрприз. Рядом с милой белоснежной козочкой расхаживал такой же белоснежный козел. Крупное и явно породистое животное. Кона тяжело проглотила слюну, судорожно припоминая, могла ли превратить в рогатого кого-то еще, но потом отбросила эту мысль. В безумии магия не подчиняется, а в другом состоянии она провалами памяти не страдает.

Белоснежный гость явно проявлял к хозяйке загона интерес: обнюхивал и гладил ее бока мордой. Розочка делала вид, что они не знакомы. Кона наклонилась к ней и погладила за ушком.

— Красавица, цветочек наш, Розочка, — прошептала ласково, перемещая руку к нижней челюсти козы и почесывая бородку. — Какой у тебя кавалер… Получше того серого, что торчал тут недавно.

За спиной хихикнули, и Кона оглянулась на звук. На нее с усмешкой смотрела служанка Ами, девчушка лет пятнадцати. Рыжая, веснушчатая, с раскрасневшимися щеками. Чародейка вернула ей улыбку и подпустила к загону. Ами всегда нравилась ей: неунывающая трудяга-сирота, добрячка и хохотушка. Она напоминала Коне сестру Элану. Может, поэтому Кона частенько сплетничала с Ами, когда перепадали мгновения отдыха. Девчушка положила в кормушку свежей травы, но к животным не пошла.

— Этот белый не чета нашему принцу, — пожала она плечами на вопросительный взгляд Коны. — Злой и кусачий. Но Розочке нравится больше.

Чародейка повела бровью. Воображение тут же нарисовало настоящий козлиный бой и Розочку, бегущую к белому с нежным блеянием.

— Ты что-то знаешь об этом? — поинтересовалась вполголоса.

— Да, — хихикнула Ами. — Но не думаю, что эти россказни для ваших чародейских ушей.

— А если я сделаю так, что посторонние нас не услышат? — заговорщически прошептала Кона. При мысли о любовных похождениях Аля в козлином обличье на душе становилось страшно весело.

— Делайте! — скомандовала служанка и Кона поспешила обратиться к прячущему разговор заклинанию. В королевском замке нужнее магии просто не было.

— Говори, — подмигнула чародейка, — я — могила.

Ами снова хихикнула, и на ее веснушчатых щеках обозначились тонкие морщинки. Похоже, ей давно хотелось позубоскалить на козлиный счет.

— Когда у Розочки охота началась, принц Козьюаль с ней в загоне был. Он-то, может, и не хотел ничего плохого, но природа взяла свое, — тут девчушка раскраснелась окончательно, — Розочка его подпустила и только. Уж не знаю, получилось ли там чего, но он не выглядел браво. В козлиной любви свой особый опыт нужен, настойчивость и прыть.

Кона еле сдержала смешок и кивнула девчушке. Ами как ни в чем не бывало продолжила:

— Зато тем же вечером этого белоснежного красавца привели. Розочка и блеяла, и хвостиком махала, и мордой об него терлась. Понравился, видать. Принц наш попытался отогнать гостя, но куда там, у белоснежного рога помощнее будут. В общем, и этому козочка наша все позволила. Должна сказать, белоснежный посноровистее действовал, сразу видно, опытный козел. Взрослый.

Чародейка ущипнула себя за ладонь, чтобы не расхохотаться. Пожалуй, этой подробностью жизненного пути королевского бастарда можно шантажировать монарха. Узнает кто, позора не оберешься.

— А откуда вообще этот снежный взялся? — поинтересовалась она, больше чтобы успокоиться, чем действительно интересуясь.

— Вы же помните, что королеве предсказали наследника сразу после того, как у нее в доме родится белоснежный козленок? — прищурилась девчушка, будто проверяя Кону на знание замковых сплетен.

— Помню, — улыбнулась чародейка. Ай да королева! Со всех сторон поддержкой заручилась! В Красольских равнинах не водились белые козы, Розочку подарили как редкий прекрасный экземпляр. А тут кто-то и самца подходящего нашел.

— У портнихи сын ездил за тканями за горы и там купил его за большие деньги. И теперь каждый раз, когда с ее величества снимают мерки, белоснежный гостит у Розочки.

Кона понимающе кивнула. Похоже, королева с радостью бы выкупила животное, но портнихе постоянные заказы оказались дороже сиюминутной выгоды. Ухмыльнулась и покачала головой. Видимо, Козьюаль-старший задумал что-то нехорошее, раз его супруга с таким рвением взялась за наследника. Ссориться с женой королю было не с руки, за той стояли влиятельные и богатые кланы, а вот избавиться от нее он вполне мог. Двадцать лет в бездетном браке, чем не повод для расставания? А заодно и отстранения от власти некоторых богатеев…

— Ну спасибо, милая, — улыбнулась она и потрепала Ами по щеке. — Повеселила.

— Не за что, — пожала плечами девчушка. — Я же понимаю, вы волнуетесь за жениха, но, поверьте, тут повода для беспокойства нет.

— Верю, — задумчиво выдохнула Кона, снимая звуковой барьер. — Охотно верю.

Ами опять рассмеялась и, сославшись на поручения старшего повара, побежала на кухню. А чародейка поспешила на рынок: надо было купить мяса и наконец-то задобрить обиженных воронят!