Глава девятнадцатая

Не различала, что впереди. Не разбирала дороги, положилась на чутье нруселя. Кажется, пребывала на границе с миром грез: сделай шаг, и снова обступят драконьи горы. Не было ни мыслей, ни злости, только боль, слезы и мерное пыхтение терпеливого животного. Дождь усилился, плащ промок насквозь и крупные холодные капли медленно вытравливали тепло из тела. Кона не пряталась и не сворачивала к жилью, ничего не хотелось. Только ехать куда глядят глаза, пока ни света, ни сил не останется. Не остановилась и когда стемнело, лишь зажгла магический огонек, чтобы нрусель видел дорогу. Но тот, похоже, слишком устал и, когда понял, что придется продолжить путь и ночью, взбунтовался. Замер на месте как вкопанный.

Кона спешилась. Вздохнула и покачала головой. Погладила шею зверя. Нрусель тоже промок насквозь и, кажется, замерз. Чародейка достала из сумки подмокший кусочек сахара и скормила упрямцу.

— Пойдем поищем ночлег. Отдохнем.

Животное недовольно фыркнуло, но покорилось. Кона взяла его под уздцы и повела к ближайшим к дороге огням. Дождь прекратился, но подул ветер, и холод пробирал до костяшек. К тому моменту, когда они с нруселем добрались до огней, у Коны зуб на зуб не попадал.

Чутье не обманывало, ближайшим к ним оказался большой постоялый двор. Кона передала нруселя работнику, а сама вошла внутрь договориться о ночлеге.

— Комнат нет, — с порога заявил дородный мармалл с двумя небольшими перстнями на правой руке.

Чародейка прищурилась, прикидывая, можно ли решить дело увеличением суммы. Хозяин заведения погладил чешуйчатые щеки и смерил ее внимательным взглядом, будто прикидывая, на что она способна, чтобы заполучить ночлег.

— Две цены? — осторожно предложила Кона.

— За полторы могу пустить поспать на скамье в общем зале, — осклабился он, а потом, сообразив, что плащ на гостье мокрее некуда, бодро добавил: — У камина! Все лучше, чем на улице. Скоро снова польет.

Чародейка кивнула: этот малый говорил дело. Собралась было ударить по рукам, когда в дом вошел еще один посетитель. Высокий стройный мармалл с прямым носом, тонкими, будто поджатыми губами и пронзительным взглядом. Кона посмотрела на его руки и нахмурилась. Она могла забыть лицо, но такие впечатляющие перстни она видела только у одного мармалла. Хозяин вмиг забыл о ее существовании, сначала вытянулся будто по струнке, потом поклонился и подобострастно проблеял.

— Господин регент, прошу прощения, советник Кролос, ваш визит — большая честь для моего скромного заведения.

— Мне нужен ночлег, — то ли попросил, то ли приказал дядя Плагоса, наградив хозяина кратким кивком. Потом смерил Кону взглядом и продолжил тем же тоном. — И вы тоже пойдете со мной.

— Но я не хочу, — попыталась возмутиться чародейка, но ее не услышали. Или сделали вид, что не услышали.

Хозяин постоялого двора засуетился, отдал несколько приказов работникам и вскоре Кону и Кролоса проводили в каменную пристройку к основному зданию. Похоже, здесь принимали особо почетных гостей. Внизу была гостиная с камином, большим столом и креслами, а на втором этаже располагались три спальни. Чародейка вздохнула с облегчением: жизнь готова была поставить, что Кролосу она не интересна, но ночевать с ним в одной комнате не хотелось.

— Вы догнали меня, потому что Плагос передумал? — поинтересовалась Кона, когда принесли ужин и они вдвоем устроились за столом.

Плащ и ботинки чародейки мирно сушились около камина, и ей не терпелось сбросить остальную мокрую одежду. Но скажи сейчас Кролос, что Плагос хочет видеть ее, Кона бы рванула обратно, как была, в мокром и, может быть, даже босиком.

— Повелитель желает, чтобы я проводил вас до границы, — спокойно пояснил советник, приступая к трапезе. — Нужно забрать у вас кристалл.

— Так вот в чем дело, — улыбнулась Кона и тоже уткнулась в тарелку.

Осознание, что все действительно кончено, придавило тяжелым камнем. Опять стало нечем дышать и захотелось разреветься. Шмыгнула носом, но тут же взяла себя в руки. Сейчас поест и отправится спать. А завтра наступит новый день и она подумает, что делать дальше. В конце концов, ничего смертельного не произошло. Просто одна глупая девица оказалась не ко двору. Случается. Лишнее предупреждение, что следует держать себя в узде и не забивать голову ненужными мечтами.

Справилась с безвкусным картофелем и пересоленной тушеной говядиной и собралась пойти наверх, но Кролос остановил ее. Из кармана своего плаща достал небольшой пузырек, откупорил, протянул Коне и приказал:

— Выпейте!

Чародейка нахмурилась, с детства знала, что все подряд пить нельзя.

— Это яд?

Родственник Плагоса удивленно вскинул брови и покачал головой.

— Это от простуды. Вы промокли и можете заболеть.

Кона облизнулась. Причин не доверять Кролосу не было, но кто знает, вдруг, кристалл снимается только с мертвой самки? Дернула головой, отгоняя дурные мысли: убить ее могли и во дворце. Протянула руку, взяла пузырек и сделала несколько глотков. Рот защекотало терпкой кисло-сладкой жидкостью, и по телу почти мгновенно растеклось приятное тепло. Улыбнулась: примерно так же действовало одно из самых злых дурманящих зелий. Вернула бутылек владельцу и поспешила в спальню. Страшно хотелось скинуть мокрый походный наряд.

Разделась и бухнулась в постель. Завернулась в одеяло, пытаясь согреться. Собралась было пореветь, но разум будто погрузили в вязкое болото: не могла ни думать, ни чувствовать, ни переживать. Последней промелькнувшей мыслью были сомнения в пользе выпитого отвара, а после Кона рухнула в черную бездну забытья.

Очнулась от непонятного шума внизу. Мужчины то ли спорили, то ли ругались, а Кона спросонья не сразу поняла, кто участвует в диалоге. Уселась на кровати и поморгала, пытаясь проснуться. В голове будто ураган прошел: не было ни одной мысли. Вздохнула. Все-таки надо поинтересоваться, чем именно Кролос угостил ее вчера. Кажется, в бутыли было зелье не от простуды, скорее жидкость успокаивала и притупляла волнение. Кона усмехнулась: дожила! Дядя несостоявшегося кавалера отпаивает зельем от душевной боли. А потом до нее дошло, наконец, чей голос она услышала внизу, и чародейка поспешила выйти из комнаты. Как была, в рубахе и босиком. Не стала тратить время на поиск одежды: слишком боялась, что визитер успеет сбежать, пока она одевается.

Тихо вышла, затворила дверь и застыла на середине лестницы. Там, внизу, напротив Кролоса стоял Плагос и, похоже, уговаривал дядю пустить его к спальням. Ее предосторожности были излишни, мужчины были заняты друг другом и не заметили бы, даже если бы рядом промчалось стадо голодных нруселей.

— Покажи кристалл, — усмехнулся Кролос, — хочу видеть изменения. Девчонка все равно еще спит. Я вчера угостил ее «материнской заботой».

Кона мысленно присвистнула, «материнской заботой» называлось одно из зелий забвения. Обычно они притупляли чувства и помогали быстрее оправиться от горя. Получается, Кролос хотел, чтобы она меньше страдала.

Плагос покачал головой и начал расстегивать пуговицы на рубахе.

— Зачем было поить Кону этой гадостью? — воинственно поинтересовался он и с упреком посмотрел на дядю. Запустил руку в вырез рубахи и, повозившись, снял с шеи фиолетовый, похожий на леденцового петушка кристалл.

— Вчера мне хотелось ее защитить, — ухмыльнулся Кролос, рассматривая кристалл на свет. Вглядываясь в играющие в гранях искры. — Она так расстроилась, когда я сказал, что должен забрать твой кристалл. Еле сдержался, чтобы не объяснить все. Не сказать, что должна быть иллюзия окончательного расставания. Ты не мог, но про меня-то нигде не сказано.

Удовлетворенно кивнул:

— И впрямь стал прозрачным. Значит, с точки зрения магии твой дом — это только столица, а не все мармалльские земли.

— С точки зрения проклятия, — поправил Плагос и самодовольно улыбнулся. — А магия покоряется мне везде. Все-таки пойду разбужу. Больше нет сил ждать…

Развернулся к лестнице и увидел ее. Кона поймала его взгляд и затаила дыхание. Наследник Тиасов приехал к ней, и, кажется, настоящий разговор состоялся не вчера в зале, а будет именно сейчас. Слова застряли в горле. Чародейка смотрела на своего мармалла и утопала в знакомом взгляде. Сердце сжалось от нежности. Плагос в три прыжка оказался рядом и проворно сгреб ее в крепкие объятья.

— Повтори свое предложение, — прошептал он не терпящим возражения тоном, глядя в глаза и поддразнивая дыханием.

— Какое? — не поняла Кона. Его близость дурманила и без того ленивые мысли. Не хотелось разговаривать, душа просила сразу приступить к делу. Совсем не было злости, только радость от его присутствия. Чародейка осторожно погладила Плагоса по щеке, и он довольно прикрыл глаза. Прошептал едва слышно:

— Стать моей женой…

Кона рассмеялась. А Плагос только сильнее прижал ее к себе. В другой раз в его объятиях было бы сложно дышать, но сейчас казалось, чем ближе, тем лучше. Чародейка вдохнула такой манящий запах листвы после дождя и прошептала.

— Хочу, чтобы ты стал моим мужем. Что скажешь?

— Миллион раз «да», — улыбнулся он и бегло поцеловал ее в губы. — Я твой. Навечно. С нашей первой ночи до моего последнего вздоха.

— Люблю тебя, — Кона запустила ладонь в его шевелюру и притянула к себе.

— И я тебя, — прошептал Плагос, прежде чем она впилась в его губы жадным поцелуем.

Будто сквозь сон услышала голос Кролоса.

— Церемония назначена на завтрашнее утро. У вас есть время позавтракать, и надо отправляться в столицу.

А потом хлопнула входная дверь.

Наследник Тиасов на мгновение оторвался от губ своей чародейки и заглянул ей в глаза.

— Ты голодна? Идем завтракать?

— Нет, — усмехнулась Кона, высвобождаясь из его объятий и увлекая за собой в спальню, — Проведем это время с большей пользой.

— Чувствую, дочь Щура Дормета окончательно изведет мармалльских тиоров, — деланно вздохнул Плагос, покорно следуя за ней.

— То, что не довел до конца отец, дочь приведет в исполнение с изощренной жестокой фантазией, — серьезным тоном продекламировала Кона, а наследник Тиасов с улыбкой покачал головой, и, подхватив невесту на руки, с необъяснимой для будущей жертвы человеческой жестокости прытью потащил чародейку к месту пыток.

До завтрака добрались ближе к обеду, когда, восседая на одном нруселе, ехали в Торлуд. Смеялись, болтали и по очереди откусывали от пирожка. Кролос отбыл в столицу раньше, но оставил для них целую корзинку выпечки. Вероятно, не верил, что молодые проведут время с пользой, и решил побыть для них здравым смыслом. Ехали медленно: привязанный позади нрусель Коны пребывал в философском созерцании окрестностей и не торопился. Остальные участники процессии тоже никуда не спешили. К чему, когда и так вполне доволен жизнью?

— Так боялся, что ты не простишь меня, — Плагос бегло чмокнул Кону в ухо и снова уставился на дорогу. — Но не мог иначе. Чтобы снять проклятье, надо было отказать любимой при свидетелях и не догонять, пока она не уйдет за пределы твоего дома.

Кона потерлась затылком о его грудь, и Плагос ненадолго замолчал, но потом стойко продолжил.

— Мы только не знали, что считать моим домом. Дворец, столицу или все наши земли. Я все-таки тиор. Но тогда Кролос придумал кристалл, показывающий, действует ли еще проклятье. Помчался к тебе, как только стало понятно, что мои слова безопасны.

Чародейка повернулась и поцеловала его в шею. Хотелось дать понять, что не стоит волноваться, все позади и теперь их ждет только бесконечное счастье. Плагос выпустил поводья и обнял ее со спины, пробуждая в душе очередную волну нежного тепла. Кона вдохнула поглубже и решилась спросить о том, что волновало последнее время.

— А ты не знаешь, что произошло между твоими родителями и моим отцом? В чем причина такой ненависти.

Почувствовала, как Плагос напрягся каждой мышцей, и поспешила поцеловать его еще раз.

— Просто он сказал, дело прошлое. Я не ожидала, что он так легко примет нашу связь.

— Нашу любовь, — поправил наследник Тиасов таким тоном, что Коне стало стыдно. Будто она чем-то оскорбила жениха.

— Нашу любовь, — повторила она, желая сгладить обиду, и опять поцеловала его в шею.

— Мы не доедем, — прошептал он на ухо, и тут же продолжил уже серьезнее.

— Щур Дормет во времена молодости был очень могущественен. Много где бывал. Свое легендарное заклинание, то, что позволяло людям свободно перемещаться по землям мармаллов, он придумал вовсе не для войны. А для свиданий с моей теткой по отцу.

Кона только усмехнулась. Отец сошелся с матерью, уже будучи взрослым состоявшимся мужчиной, но ей и в голову не приходило, что у Щура Дормета были женщины и до его драконицы.

— Связь их длилась несколько месяцев, но закончилась очень неожиданно. Тетка забеременела. Сама знаешь, это почти невозможно. Бесхвостая женщина может зачать от мармалла, а наоборот — нет. Случай с моей теткой — единственный известный.

— Похоже, отец — специалист по необычным женщинам, — ухмыльнулась Кона.

— Да. Большой специалист, надо сказать. Щур сделал предложение, но отец ему отказал. Деда давно не было в живых, и тетка не могла противиться воле старшего брата. А потом отец решил избавить ее от ребенка с помощью магии. Считал бесхвостого малыша позором для правящего мармалльского семейства. Закончилось все плачевно. Тетка умерла. Долгое время Щур ничего не знал о ее судьбе, он мог преодолеть наши границы, но защиту дворца — нет, а слухи мы пресекали.

Коне стало не по себе. Отчего-то захотелось остановить Плагоса. Может, ей и не стоит знать всей этой истории? Но жених, похоже, уже решился на откровенности и не собирался останавливаться.

— Потом, мне кажется, вмешались слезы богов. Похоже, им перестало хватать злобы от вымирающих драконов, и они стравили два народа. Иначе как объяснить болезненное желание Козьюаля седьмого заполучить их? Знаю, что Щур не сразу согласился возглавить наступление. Но Козьюаль нашел ему свидетелей, которые поведали о судьбе возлюбленной, и великий маг сказал «Да». Что было дальше, знают все.

Плагос вздохнул и почти невесомо коснулся губами макушки Коны, будто спрашивая, не сердится ли она. Готова ли принять и отпустить чужое прошлое. Чародейка снова поцеловала его шею.

— Клянусь, у нас все будет иначе, — горячо заверил наследник Тиасов. — Наших детей никто не обидит. Они будут править мармаллами.

— Я знаю, — усмехнулась Кона. — Тебе же досталась моя девственность…

— И?

— Мой первый мужчина, если он правитель, будет получать одобрение подданных, даже если его решение противоречит всем прежним устоям. По крайней мере, так говорится в благословении.

— Вот там и проверим, — тепло рассмеялся Плагос.

Кона откусила очередной пирожок и откинула голову жениху на плечо. Он прав, будут решать сложности по мере их поступления. Если, конечно, эти самые сложности будут.

***

Самой главной сложностью следующего дня оказалась свадьба. Даже не сама она, а парадное платье. Расшитое множеством камней разной формы и размера, оно весило так много, что Коне даже стоять было тяжко, а про танцы и прогулки по залу и говорить нечего. Еле дождалась, пока служанки закончили с облачением и прической. Сейчас за ней придет Плагос, они отстоят церемонию, а потом она сядет на диванчик в парадном зале и будет сидеть до конца праздника.

Зевнула — почти не спали ночью и сейчас немного клонило в сон — и посмотрела на себя в зеркало. Платье ей определенно шло. И сшито оказалось отменно. Служанки собрали ее непослушные волосы наверх и сразу стали заметны тонкая изящная шея, плавная линия плеч и большие ясные глаза. Плагосу должно понравиться! Главное — не рухнуть под тяжестью наряда в самый неподходящий момент. Вот смеху будет, если не сможет сама подняться на ноги!

В комнату вошел Плагос, элегантный и родной до умопомрачения. Отвесил шутливый поклон и показал диадему с крупными изумрудами.

— Принес своей невесте еще одну тяжелую вещицу, — радостно сообщил он. — Стой на месте, и я водружу это тебе на голову.

— И я окончательно паду под напором мармалльских традиций.

— Надо дожить только до церемонии, — Плагос примерился и надел на нее диадему. Потом осторожно, чтобы не испортить наведенную красоту, поцеловал в щеку. — Пойдем. После церемонии камни станут легче.

— Почему?

— Потому что ты дашь клятву служить нашему народу, а они с ним заодно.

Кона усмехнулась и взяла жениха под руку. Заодно так заодно.

Обряд прошел как во сне. Сперва Кона испугалась торжественности и народа в зале, но потом церемониймейстер начал заклинание и она перестала замечать кого-то, кроме своего Плагоса. Она произносила клятвы, а видела его горящие страстью глаза. Соглашалась на что-то и чувствовала тепло его нежных рук. Позволяла чужой магии проникать в разум и утопала в безграничной любви своего тиора.

А потом поток силы окутал ее окончательно, и Кона растворилась в нем, позволяя себе думать только о хорошем. Наслаждаясь предвкушением множества ожидающих ее радостных дней. Плагос держал ее за руки, церемониймейстер нараспев произносил заклинания, а сердце сжималось от нежности и счастья.

Первое, что почувствовала, когда все закончилось, — это необычайную легкость наряда. Посмотрела на супруга. Тот улыбнулся и подмигнул.

— Потанцуете со мной, повелитель? — поинтересовалась она.

— С превеликим удовольствием, — согласился Плагос. — Каждый мой вздох принадлежит вам, а уж танцы тем более все ваши.

— Лучший дар мармалльской земли для скромной полукровки.

— Для моей полукровки, — уточнил Плагос и впился в ее губы жадным и собственническим поцелуем.

Зал отозвался вздохом умиления и восторга, а затем гости по одному потекли поздравить молодых. Своего тиора и его нежную супругу.