Эпилог

Сквозь сон Кона услышала знакомое пение красноперой птахи и улыбнулась. Надо просыпаться… Открыла глаза и уткнулась носом в подушку. Жаль, Плагос не рядом! Но ничего, еще чуть-чуть и они снова будут вместе.

Связь с отцом и сестрами Кона поддерживала постоянно, но погостить к родственникам муж отпустил ее только ближе к лету, когда стало понятно, что чародейка понесла. Кона даже не пыталась понять, чем он руководствовался в таком решении. Предполагала, что раньше не отпускал из ревности, а потом просто не смог отказать беременной, но сколько ни интересовалась прямо, Плагос постоянно увиливал от ответа. Так или иначе, она уже третью неделю жила у отца и жутко соскучилась по мужу. Судя по терзавшему ее по утрам пению, он тоже скучал, пташка в ее мыслях появлялась именно в такие моменты. Со дня на день Кона ждала сопровождение, двух-трех мармаллов, в компании которых она поедет домой. Плагос даже слышать не хотел о ее путешествии в одиночку.

Кона поднялась с кровати и принялась облачаться. Живот еще только наметился и почти не мешал носить привычные платья, чародейка погладила его и мысленно пожелала доброго утра. Пусть малыш себя еще никак не обозначил, но она-то точно знает, что он есть, и очень этому рада.

Привела себя в порядок и спустилась на кухню. Отец как раз только накормил мелких, отправил их за травой на луг и уселся завтракать сам. Кона поздоровалась, наложила себе каши. Устроилась напротив. За год родитель снова стал почти собой и общаться с ним было одно удовольствие.

— Зачем поднялся так рано? — поинтересовалась Кона, намекая, что сегодня ее очередь готовить завтрак.

— Пришло письмо от Одита, — довольно произнес отец. — Разбудили…

Чародейка улыбнулась: родитель написал старому другу незадолго до ее приезда и уже получил ответ, значит, не ржавеет старая дружба, не портится. Зря переживал и не решался! Одит рад общению.

— И что пишет? — спросила Кона. На самом деле ее интересовали только два вопроса, но ответы на них вряд ли можно было получить из письма наставника.

— Аль женится в начале осени на дочери какого-то толстосума. Без особого энтузиазма, но Козьюаль решил, что его бастарду пора расстаться со свободой. У королевской четы родился мальчик, о нем Одит пишет как-то чересчур тепло и подробно, — тут отец состроил гримасу, — как про родного. Похоже, сказываются возраст и давняя работа на короля.

Чародейка улыбнулась и понимающе кивнула:

— Скорее всего…

— Из королевской сокровищницы пропали слезы богов, — невозмутимо продолжил отец, он, похоже, тоже заподозрил неладное насчет ребенка Одита, но виду подавать не стал. — Никто не верит, что воришек отыщут. Слезы, сама понимаешь, камни специфические. Вряд ли кто-то смог взять их, если бы они сами того не желали. Пожалуй, все.

Потом будто что-то вспомнил и полез в карман штанов, достал испещренный мелким почерком листок и прочитал.

— Для Коны: Я всегда знал, что этот чешуйчатый — более подходящий для тебя правитель. Розочка родила козленка, белого как снег.

Спрятал письмо обратно в карман и поймал ее взгляд.

— Про чешуйчатого понял, а что с козленком?

Кона покачала головой и улыбнулась.

— Мы думали, что когда Аль был козлом, четвероногим, а не собой обычным, он обрюхатил Розочку, но судя по окрасу козленка, это сделал его соперник.

— То есть козла на трон посадить не удастся? — вернул улыбку отец.

— Не удастся, — хихикнула Кона. — А было бы забавно…

— Да, — кивнул родитель и снова полез в карман. Достал оттуда серебряную цепочку с небольшим кулоном, кажется, из горного хрусталя. Поднялся из-за стола и подошел к Коне. — Хочу, чтобы ты носила. На тебе полно всяких побрякушек, — тут он выразительно посмотрел на перстни на руках дочери, — и эту наденешь.

Кона покорно подставила голову, позволяя отцу надеть очередной амулет. После свадьбы с Плагосом отношение к камням поменялось, и они очень быстро вошли в привычку. Так что отец был прав, вполне можно надеть и еще один.

— Что это за вещица? — полюбопытствовала чародейка.

— Амулет, помогающий беременным сохранять душевное равновесие. Сам сделал. Вчера. Вижу, ты уже справляешься с приступами ярости, да и книга у тебя, кажется, стала выглядеть безобиднее, но, как я понял, у меня намечаются внуки, и хочу немного помочь.

Кона опустила глаза. Вот тебе и незаметный живот! Похоже, у отца глаз острее, чем у нее.

— Как ты догадался?

— Это просто, — махнул рукой родитель. — У мармаллов строжайше запрещено трогать самку в начале беременности. Твой муж держал тебя при себе почти год, а тут отпустил. Мне кажется, он просто облегчил себе жизнь. Нет тебя рядом, нет искушения. Потом я присмотрелся и убедился в своей правоте. Ешь, а то каша остынет.

Кона усмехнулась и уткнулась в тарелку. Не мешало бы взять у отца пару уроков по мармалльским обычаям. Ему явно есть что рассказать.

Как раз убирались после трапезы, когда кто-то зашел в дом. Кона насторожилась, но отец поспешил ее успокоить. Он давно уже восстановил все защитные заклинания, с дурными намерениями не зайти даже во двор. Предусмотрел даже особенную защиту от соседей. К ним заклинание обещало быть особо безжалостным. Вышли в коридор встретить незваных гостей. На пороге стоял Плагос и нерешительно переминался с ноги на ногу.

Собралась было кинуться в его объятия, но остановилась. Муж и отец так внимательно рассматривали друг друга, что Кона сама себе показалась лишней. Прикрыла глаза, мысленно умоляя всех богов добавить здравого смысла обоим мужчинам.

— Рад видеть вас в силе и разуме, — Плагос отвесил хозяину дома приветственный поклон. — Хотел лично поблагодарить вас за дочь и попросить прощения за все. И за всех.

Хозяин дома смерил гостя взглядом и усмехнулся:

— Ты так вымахал с последней нашей встречи, парень, — улыбнулся он скорее ехидно, чем весело. — Прощаю. Дело прошлое. И ты не серчай… Проходи. А я пойду посмотрю, где мелкие.

— Плагос, — Кона с облегчением нырнула в его объятья, когда за отцом закрылась дверь. — Не стоило.

— Это позволь решать мне, — муж погладил ее по голове и поцеловал в губы. Заглянул в глаза. — Поедем домой после обеда? Соскучился жутко, решил оставить ненадолго подданных. Правда, сюда добирался с помощью магии. Но с тобой придется ехать старым добрым способом, на нруселях.

— Хорошо, — Кона потерлась носом о его грудь. — После обеда.

— Можем и воронят твоих взять, если они тут больше не нужны…

— О нет, — покачала головой чародейка, припоминая, как Каркун и Летун ворчали вчера. — Они с каждым днем все вреднее и разговаривают мало. Выросли. Пусть остаются с отцом. Его они хотя бы побаиваются.

— Как скажешь, любимая, — согласился Плагос и чмокнул ее в нос. — Пойдем прогуляемся.

— Пойдем, — усмехнулась Кона, в очередной раз вспоминая об отцовской прозорливости.

Даже сейчас Щур Дормет не потерял хватки и, кажется, оказался прав. Даст небо и она окажется достойной дочерью своего отца.

Улыбнулась Плагосу. Муж взял ее за руку и потянул прочь из дома. Кона погладила его ладонь большим пальцем. Сердце привычно сжалось от охватившей нежности и счастья.

***

В саду под окнами спальни тиора дурманяще пахло шиповником. Кона только закончила заниматься с сыновьями-погодками магией — они оба оказались годны и к человеческому, и к мармалльскому подходу использования силы — и перепоручила их более приземленному учителю. Пусть немного поучатся геометрии. Не помешает. А сама уселась отдохнуть на солнышке. Вчера был очень суетный день, десятилетие посвящения Плагоса, и сегодня хотелось только покоя.

На конце дорожки показался муж, он нес клетку с той самой кроваво-красной маленькой птичкой. Или очень на нее похожей. А еще у Плагоса в руке была уже знакомая деревянная флейта. Кона улыбнулась. Раньше этот замечательный дуэт играл для нее только в гостях у Кролоса, птаха оказалась чуть ли не единственной в своем роде, а сейчас, похоже, Плагос все-таки уговорил дядю отдать птицу.

— С чего это вдруг такая щедрость? — поинтересовалась Кона шутливо, когда муж подошел ближе.

— Я выиграл спор! — усмехнулся Плагос. — Кролос сказал, что создал кристалл для супруги, чтобы та забеременела мальчиком. А я ему еще тогда сказал, что камень девчачий. Мы поспорили. И сегодня он прислал птицу и известие, что у них родилась девочка.

Кона улыбнулась и покачала головой. Со слезами богов самки мармаллов вернули себе возможность оборота, но беременели лучше с кристаллами. Вот и приходилось изгаляться.

— Я поздравляю вас обоих. И тебя, и Кролоса. И себя заодно. Люблю эту птичку. Играй!

— Подожди… — Плагос поставил клетку на скамейку и чмокнул Кону в висок. — Я кое-что принес.

— Так… — насторожилась чародейка. Обычно мужнино «я что-то принес» означала какую-нибудь авантюру.

— Вот! — супруг извлек из кармана кристалл, уж больно походящий на кристалл самки тиора.

Кона прищурилась. Зачем? Она уже много лет не снимает такой же. Просто она не мармалльская самка, и со временем он стал хуже накапливать силы. Вот и не выходит больше детишек.

— Девчачий! — победно уточнил супруг. — Что скажешь?

Кона покачала головой. О том, что кристаллы для мальчиков и девочек различаются, она узнала только в прошлом году, после свадьбы Кролоса, и не могла точно сказать есть ли ей разница, какого пола будет очередной малыш. Но если Плагос считает, что им нужна еще и девчонка, она не станет спорить. Поднялась со скамьи и обняла мужа со спины. Поцеловала в шею.

— Играй! Когда ты играешь, я готова на все.

Плагос развернулся и очень нежно коснулся ее губ.

— Люблю тебя.

— И я люблю тебя, — чародейка вернула поцелуй и снова уселась на скамью.

Плагос Тиас приложил к губам флейту. Пташка привычно подхватила его порыв. Пространство вокруг заполнили волшебные звуки сказочного дуэта.

Кона подняла глаза к небу и представила себя ветром, заблудившимся между листьев шиповника. Ошалевшим от радости и невозможности найти выход. Сладкий плен жизненной круговерти. И бежать никуда не хочется. Да и надо ли? Все равно от судьбы не убежишь…

Конец