Глава 24

Торжественный зал был прекрасен. Основная его часть была водной. Поэтому большинство русалок были в хвостатой форме.

Стрельчато-волнистые своды, напоминающие внутреннюю сторону раковины, сияли мягким перламутром. По стенам вились ленты живых люминесцентных водорослей, розового, голубого, фиолетового оттенков. Они, казались, дышали в такт тихой музыке воды. Но большая часть света, конечно же, шла от энерго-линий, которые тянулись по стенам зала, пронизывали пол. Сквозь высокие окна струился глубинный свет, и за ними проплывали тени морских существ. Гости заняли места — аристократия мии-рэнл в лучших украшениях, мужья рядом со своими разряженными супругами, изящные, более неземные, чем остальные мирэны, жрицы Май-Нур, стражи, по всему периметру и у трона. И мои люди, аккуратно сгруппированные у одной из воздушных боковых галерей. На всех, как и на мне, — костяные камланы, менее изящной конструкции, чем мой, однако также позволяющие не задыхаться и не мокнуть в водной среде дворца.

Мне захотелось расплакаться снова. Я так была счастлива видеть их живыми!

Королева поднялась на подиум и жестом призвала к тишине. Бубнёж и эхолокаци смолкли.

— Народ мии-рэнл, — её голос прокатился по залу чисто и твёрдо. — Мы пережили страшное. Среди нас нашлись те, кто запятнал служение Май-Нур и Миру скверной. Они называли это силой. Они называли это истиной. Но это был Хаос. Они приносили жертвы, рвали Завесу, прятались в самом сердце нашего народа. Стремились уничтожить наши устои.

Она назвала имена. Имя Шаар'Энны, что была правой рукой Старшей жрицей, её преемницей — прозвучало первым.

Зал затаил дыхание. Многие не знали подробностей.

— Отныне культ Хаоса объявлен ересью и преступлением против Мира и народа мии-рэнл! Мы завершили расследование здесь, в Доме Тэйл-Наар, поймали всех предателей. Но мы предупредим все дома, принесшие клятву служения венцу. Никто не спрячется. Никого больше не поглотит скверна под видом света.

Шум одобрения прошёл по залу, глухой, тяжёлый, как прибой. Королева подняла руку — и в голосе прозвучало тепло.

— А теперь — к благодарности. Бывают мгновения, когда мы обязаны признать: спасение пришло не оттуда, откуда его ждали. Сегодня мы благодарим Рейну, капитана людей, и Ариана Тэйл-Наар — тех, кто спас не только наш дворец. Они спасли наш народ. И, возможно, весь наш Мир!

Я попыталась незаметно стать меньше ростом. Не получилось. Королева продолжала:

— Мы были предвзяты к Ариану долгие годы. Были несправедливы. Ортодоксальные жрицы — те самые, что оказались служительницами Хаоса — искусственно подогревали это отчуждение, пользуясь нашим страхом. Ариан, мой дорогой племенник, наполовину мии-рэн. — она сделала паузу. По залу пошёл тихий гул. — Вторая его половина — кровь людей! Его отцом был человек, военный Нолан Бёрнс, которого спасла моя покойная сестра. Он узнал тайну культа, но не мог довериться нам — и пытался уйти, чтобы предупредить свой народ. Люди — доблестные и стойкие, — она жестом указала на мою команду, что скромно держалась у галереи. — И не зря сила Мира даровала Ариану избранную супругу-человека. Рейну, героиню этого вечера — и всех последующих.

Мне срочно понадобился воздух. Неожидала, что так буду реагировать на внимание.

— Мы будем чтить твой подвиг, Рейна, — сказала уверенно и твёрдо королева Саэллира, — пока течёт энергия по нашим жилам, пока идёт ток Мира в наши души.

Она торжественно протянула ладони в нашу сторону:

— Это торжество — ваше. Принцесса Рейна. Принц Ариан.

Я… поперхнулась собственным вдохом, вцепившись в руку Ариана. Он тоже на миг остолбенел. У Сиарран радостно вспыхнули глаза, и она многозначительно подмигнула мне из-под сцены. Так вот к чему все эти «сестрицы» были! Вот егоза хвостатая!

Зал замер. Потом — будто кто-то дал невидимый знак — мии-рэнл дружно ударили правой рукой себе по плечу, издавая радостный рёв-шипение, что всколыхнуло водную массу. Мои матросы и офицеры, дёрнувшись от неожиданности, переглянулись — и, оглянувшись на меня, повторили жест.

— В знак того, что вы избранные супруги друг для друга, герои, которые спасли, вероятно, весь мир, — продолжила королева, и две служанки подали ей длинный чехол. Королева вынула оттуда саблю.

Боевая костяная сабля была лаконична и прекрасна — белая, как вымытое штормом кость-дерево, с инкрустацией из тёмного золота и синих минералов в рукояти. Традиционное оружие мирэн.

— Прими, — сказала она мне, когда я поднялась. — В знак чести и признательности.

— Это честь для меня, — я с поклоном двумя руками уверено приняла этот дар. Остро-режущее я люблю!

Тут же дочери королевы принесли два увесистых ларца — один с украшениями и драгоценными минералами, второй с различными артефактами из кости и ещё чего-то неизвестного, но наверняка весьма ценного!

И, наконец, королева возложила мне на голову тонкий, но увесистый венец из плотной кости глубинного чудища, украшенный резьбой из сиалан и украшенный голубоватым жемчугом. На лоб спускался треугольный шип, украшенный синим минералом. Более суровой версией венца украсили и Ариана. На его венце не было жемчуга. Но остроконечный шип, окованный золотистым материалом, возвышался над его лбом. Создавая образ грозного властителя.

— И ещё, — она повернулась к залу. — Я назначаю Ариана послом народа мии-рэнл. Он отправится со своей супругой в мир людей, чтобы связать наши берега не страхом, а дружбой.

Зал снова загудел — но теперь уже иначе, с восторгом и надеждой. Никто не смел возмущаться. По крайней мере вслух. Не думаю, что одним таким заявлением удастся переломить предвзятое отношение мирэн к сухопутным двуногим. Но главное, что начало положено. Музыка перелилась в мягкий размеренный ритм ударных мембран и каких-то вибрирующе-звенящих инструментов. Которые одинаково хорошо звучали в обоих средах.

— Принц и принцесса, — объявила распорядительница. — Первый танец.

— Принц и принцесса, — шепнула я, когда мы вышли в центр. — Мы-то с тобой как-то не договаривались.

— Как будто у меня был выбор, — шепнул в ответ Ариан. И мы перешли в водную среду. Продолжать словесный разговор больше не было возможности. Я активировала свой камлан. Энерго линие вспыхнули по контуру, оттесняя от меня водную среду, нивелируя давление воды.

Я фыркнула и положила ладонь ему на плечо. Он взял меня за талию, бережно, но уверенно, и мы закружились. Мы танцевали в водной среде. Он с хвостом, а я на своих двух. Танца у меня всё равно не вышло бы, так что я просто обхватила ножкой его хвост, словно в танго, а он и был рад прижиматься ко мне сильнее, просто кружил меня.

Подводная музыка текла, как прилив, ткань платья дышала, как море, и в какой-то момент я перестала замечать зал. Остался только Ариан. Его ладонь, его взгляд, который стал мягче, чем когда-либо, и те самые золотистые искры в его глазах, что так поразили меня в нашу первую встречу на берегу Океана. С хвостом, спутанный моей сетью, он был так невозмутим.

В конце танца он наклонился. Поцелуй вышел… совершенно не протокольным. Послышались весёлые возгласы, где-то негромко свистнул Вельт, Сиарран ахнула нарочито громко, Иарасса закрыла глаза ровно на миг — возможно, чтобы не видеть безобразие.

Я улыбалась. И — как назло — прямо в этот момент из одного из высоких окон в зал торжественно протиснулась огромная тёмно-синяя чешуйчатая морда.

Мой мракон.

Он недовольно фыркнул на меня, посылая волну, что меня всколыхнула. И не одну меня, а весь зал. Придворные, хотя их заранее предупредили о наличии у меня питомца, инстинктивно отступили от окон подальше — всё-таки длинное мощное тело, тень крыльев в глубине, свет, ломающийся на чешуе, — такое зрелище как минимум впечатляло, но вызывало вполне законные опасения. Особенно после того, как Сиарран всем растрезвонила, как дракон проглотил жрицу, что была очень плохой девочкой. На Ариана это чешуйчатое негромко, но выразительно зарычало.

— Ревнует, — с высокой компетентностью диагностировала Сиарран где-то за моей спиной.

Я подошла к его недовольной морде. Окна в тронном зале были выше и шире, чем в наших покоях, и на этот раз внутрь пролезли не только нос и глаза — ветвистые рога тоже. Я провела ладонью под его челюстью, немного почесала нежные чешуйки. Затем прислонилась лбом до его лба.

— Позже обязательно поплаваем, — шепнула. Я знала его чуть меньше, чем Ариана, но также чётко ощущала его настроения и желания. А также чувство глубокого единения. Этот резонанс душ… Такая необычная штука… И прекрасная, признаться.

Дракон глухо, довольно заурчал, словно принимая клятву. Зал притих. Я обернулась к королеве. Она кивнула.

И я заговорила — уже не для одного дракона.

— Народ мии-рэнл, — сказала я так, чтобы мой голос лёг не ломким звуком, а мягкой волной. — Вы могучие, доблестные и уникальные. Ваша цивилизация прекрасна! Но рядом с вами живут другие разумные создания, — я снова погладила дракона по носу. — Я — как та, кого избрал сам Мир своим орудием против Хаоса — прошу вас: не наносите вреда водным драконам и иным разумным существам глубин. Присмотритесь к ним. Поговорите с ними. И они вас удивят.

Зал замолчал на длинный вдох. Первым правым кулаком по левому плечу стукнул Ариан.

Следом — Иарасса. И — чуть громче всех — Сиарран. Потом жест подхватили остальные.

Я счастливо улыбнулась. Дракон довольно фыркнул и уплыл, сверкая золотистыми искрами по чешуе.

Музыка вернулась — уже веселее. Воздух — точнее, вода — наполнился ультразвуковыми вибрациями разных тональностей, а сухие части зала — гомоном голосов.

— Пойдём, — шепнул Ариан. — Покажем людям, что у нас не только титулы.

— С радостью.

Мы двинулись по залу. Мои матросы и офицеры, впервые видевшие такую пышность, держались стойко. У каждого камлан. Инженер Джеймс — разумеется — почти сразу уткнулся взглядом в линии сиалы у своего соседа, что-то бормоча, выстраивая свою структурную аналитическую печать.

К нему плавно скользнула мирэна с необычным хвостом, я таких ещё не видела, — розовым с алыми отблесками чешуек. Её текриды искрились малиновым, взгляд был слишком прямой, чтобы его можно было не заметить.

Джеймс растерянно моргнул. Я поймала его взгляд и едва заметно кивнула: мол можно, налаживай контакт с неизученной цивилизацией.

Они отошли в сухую нишу у колонны, где было слышнее. И я, стараясь не таращиться, всё-таки прислушалась к интонациям.

— Больно ли менять хвост на ноги? — очень серьёзно спросил Джеймс, и я чуть не подавилась воздухом. — И… можно ли потрогать текриды? С чисто научной целью.

Мирэна сначала опешила. Потом рассмеялась, сверкая изящными клыками, — низко, мелодично.

— Ты смешной, человек, — сказала она. — Но интерес к науке я приветствую. Я служу при одном из ведомств, — она показала на тонкий браслет-связь у запястья, узнаваемый по вживлённому кристаллу. — Давайте обменяемся наблюдениями.

— Д-давайте, — обрадовался Джеймс так искренне, что Сиарран за моей спиной хихикнула.

Ариан, стоявший рядом, покачал головой.

— Кажется, течения сдвинулись, — заметил он. — Мирэна заинтересовалась человеком открыто.

— Может, она такая же бунтарка, как я? — невинно предположила я.

— Вполне, — ухмыльнулся он. — Она одна из немногих знатных мии-рэн, что предпочла служить венцу лично. Обычно в службу отправляют мужей.

— Вот значит как… — протянула я. — Это будет интересно.

Я прищурилась, глядя на их силуэты — как они наклоняются друг к другу, как оживляются жесты… и резко замолчала, потому что вдруг почувствовала тонкое знакомое покалывание.

Их течение энергии сонастраивались. Едва. Осторожно. Слабее, чем у нас с Арианом — но вполне отчётливо.

— Ариан, — шепнула я, почти не шевеля губами. — Кажется, я права. У них резонанс. Слабее нашего — возможно, потому что она чистокровная мирэна… Но он есть.

— Ох, — сказал он с таким видом, будто только что увидел новую статью расходов для казны. — Весело-то как будет.

— Ещё как.

Мы переглянулись и засмеялись. Впервые за очень долгое время — легко.

Музыка звенела. Люди и мии-рэнл перемешивались, как тёплые и холодные течения, — осторожно, но всё ближе. Королева с кем-то говорила у тронной ниши, Иарасса — как всегда — держала половину протокола на себе. Сиарран уже умудрилась стащить нечто похожее на пирожок. Вполне вероятно, что он был из водорослей и, разумеется, с рыбой, но всё же. И теперь дёргала Вельта за отросшую бородку и удивлялась. Ведь у мирэн-мужчин щетина не росла. Вельт стоически терпел.

А я стояла рядом с мужчиной, который стал моим якорем и приливом сразу, и думала: вот он, мир после шторма.

И он — великолепен во всех своих гранях.