Глава 6

Свет Май-Нур

Стоило нам переступить порог храма, как стало ясно: Май-Нур не просто воздвигли на месте силы.

Его вырастили из неё.

Это ощущалось во всём — в воздухе, в камне под ногами, в том, как мягко и одновременно глубоко отзывались мои внутренние каналы. Белые плиты не были холодными, как положено камню ночью. Они хранили ровное, спокойное тепло, будто через них непрерывно проходил живой ток. По стенам и сводам тянулись световые жилы — не украшение, не роспись, а проводящая структура.

Я замедлила шаг сама собой.

Техническая часть сознания уже лихорадочно работала, пытаясь понять логику этой архитектуры и структуры энергетических линий. Потому что он не были похожи на привычные структурированные матрицы. И чем дольше я всматривалась, тем яснее становилось: это не тот случай, когда можно всё разложить по привычным схемам “построение структуры— заряд — выпуск”. Здесь не вытягивали силу из мира и не запирали её в печатях насильно.

Здесь с ней договаривались. Направляли.

Именно так. Не брали. Настраивались.

У нас в Империи только редкие мастера из старых школ понимали эту разницу. Их целители не ломали чужую структуру грубым вмешательством, а помогали ей самой вспомнить правильный рисунок. Мастера инженерных печатей выверяли узор так, чтобы он не спорил с материалом, а опирался на его собственную внутреннюю логику. Но это было редкостью. Их высмеивали, считали что они держаться за старое.

Слишком многие говорили об энергии как о власти, как о ресурсе, как о том, что можно вырвать, подчинить, направить. И, возможно, именно отсюда рождались перекосы. Не только в людях. В самом способе жить.

А здесь, под сводами Май-Нур, это чувствовалось слишком ясно, чтобы игнорировать: Мир живой не в поэтическом смысле. Он действительно пронизан структурами, токами, взаимными откликами. И чем тоньше ты умеешь слышать, тем меньше нуждаешься в грубом давлении.

Я поймала себя на том, что невольно сжала пальцы Ариана крепче.

Он сразу повернул голову.

— Слишком много? — спросил тихо.

— Слишком… цельно, — призналась я после паузы. — У нас тоже есть места силы. Но здесь всё как будто собрано в один большой узор.

Его взгляд стал мягче.

— Потому что Храм не отделяли от сути Мира. Его строили так, чтобы он продолжал рисунок.

Я молча кивнула.

Да. И это было именно то слово — рисунок.

Мы шли по широкому коридору, и свет мягко расступался перед нами, вспыхивая ярче вдоль линий в полу. Словно отклик живой системы, узнающей тех, кто в неё вошёл.

В глубине храма открылся главный зал.

Я остановилась.

Он был стрельчатым и волнистым, почти как внутренность раковины, только вырезанной из лунного камня. Изящным и высоким. Величественным. Верхний свод расходился лепестками, оставляя в центре большое овальное отверстие, через которое падал косой свет пока только от поднимающейся луны. Прямо под ним лежал бассейн с широкими резными бортиками — идеально гладкое зеркало воды, окружённое кольцами резных символов. Вода в нём светилась изнутри серебром и бледным золотом. От неё тянуло прохладой, солёной чистотой и чем-то ещё — тем самым глубоким ощущением силы, которое бывает возле источников, где жила Мира подходит особенно близко.

Вокруг бассейна по полу расходились концентрические узоры, похожие одновременно на письменность и природный орнамент. Ничего общего со строением наших строгих матриц. В сплетении линий угадывались волны, спирали раковин, сосудистый рисунок листа, сеть токов в живом теле.

Я медленно выдохнула.

— Здесь… красиво, — сказала я почти шёпотом.

— Здесь нельзя долго врать себе, — ответил Ариан.

Я повернула к нему голову.

В его голосе не было торжественности. Только спокойная убеждённость человека, для которого это место не декорация, а часть мира и собственной жизни.

— Это должно меня успокоить? — спросила я.

— Нет, — сказал он честно. — Но, возможно, поможет не прятаться.

Я посмотрела на воду.

Она была настолько спокойной, что отражала не только свод и лунный свет, но и нас двоих — тёмные фигуры на краю сияющего круга. И мне вдруг пришло в голову, что сейчас, вероятно, закончится последняя возможность считать всё это просто странным, красивым и опасным совпадением. Сном.

Дальше будет ответ. А я уже не уверена, какого именно боюсь больше.

— Что нужно делать? — спросила я, удерживая голос ровным.

— Подойти к воде, — ответил Ариан. — Снять обувь. И коснуться её.

— Всего лишь?

— Для начала — да.

Я стянула сапоги и отставила их в сторону. Камень под босыми ступнями оказался гладким, тёплым и каким-то удивительно “чистым” по ощущению, будто через него непрерывно проходил вымывающий лишнее поток. Я шагнула к самому краю бассейна и опустилась на одно колено на бортик.

Вода выглядела неподвижной. Но стоило мне протянуть руку, как по ней уже до касания пробежала лёгкая вибрация. Узнавание.

Я замерла. Потом всё-таки коснулась поверхности. Мир отозвался сразу. Не вспышкой. Не ударом.

Мягкой волной, которая вошла в ладонь, поднялась по запястью, скользнула по каналам и прошла через грудь, наполняя моё ядро чистым прохладным потоком энергии. И в тот же миг маленькая золотистая ракушка у меня на груди нагрелась.

Я резко выпрямилась. По резьбе кулона пробежали тонкие линии света — золотые, серебристые, с едва заметным бирюзовым отливом. Они дрогнули, как живая сеть, и вспыхнули ярче.

— Ариан, — тихо сказала я.

— Я вижу.

Он опустился на каменный бортик рядом и тоже коснулся воды, взяв меня за ладонь. Сплёл наши пальцы. Затем перемахнул бортик, погружаясь по пояс в воду и утянул меня за собой. Надеюсь, это не святотатство. И богиня нас не проклянёт. Он взял меня и за другую руку. На этот раз отклик стал сильнее.

Лунный свет в чаше бассейна словно углубился. Мерцающая вода поднялась над нами тончайшим куполом, не расплёскиваясь, а подчиняясь какой-то идеальной внутренней геометрии. На полу по кругам резьбы от чаши с водой побежали серебряные линии. По коже моих рук прошёл жар — мягкий, но отчётливый.

Я взглянула на Ариана. Его глаза сияли так близко. Я чувствовала его волнение, его затаённую надежду и щемящее желание коснуться меня.

Я вздрогнула и опустила взгляд. Так остро я ощущала его эмоции. По его рукам и моим под кожей стали проступать линии силы. Словно вены, только сияющие серебристым и золотым. Они пульсировали в такт нашим сердцам. Глаза Ариана тоже наполнить светом: прожилки его радужки наполнились чистой энергией. Его прядки, что выбились из кос трепетали от потока энергии, как и мои. С моим ядром что-то происходило. Сила, что пронизывала всё вокруг стала концентрироваться в нас, пронизывать, наполнять до отказа. Моя искра полностью восстановилась. И теперь тянулась к нему.

— Ариан… — я сжала его ладони в своих. Поток был так силён, что почти на грани боли. Но боли странной, какой-то сладкой и томительной. Внутри словно сжалась пружина, готовая вот-вот… Что происходит…

Меня немного повело в сторону. Глаза закатились. По всему телу пробегали тонкие вибрации. Ощутила только, как Ариан притянул меня к себе на грудь и обнял крепче. Понимание, поддержка, нежность, надежда всё это проходило сквозь меня.

Через мгновения или вечность в это потоке силы я открыла глаза. Всё также в объятиях двуногого русала посреди глубокой чаши с водой. Перевела взгляд на свои руки. Там было горячее всего. На внутренней стороне левого запястья на моих глазах проступал узор.

Тонкая живая вязь ветвилась, пока не проявился рисунок в виде цветка, вытканного из сиреневого света. От его сердцевины расходились ответвления, энергетическую сеть живого существа. В центре пульсировала бирюзовая сердцевина. Словно часть энергии Ариана.

Я резко посмотрела на Ариана. И отлипла от его груди, хотя было так спокойно и правильно.

На его левом запястье проявлялся парный узор — золотисто-бирюзовый, только сердцевина была сиреневой, там пульсировала частичка моей энергии.

Несколько секунд я просто смотрела, не веря своим глазам. Бездна, на что я согласилась?!

Связь. Не легенда. Не символическая игра. Не навязанный обряд.

Сам Мир — его сила, прошедшая сквозь храм — признал отклик между нами.

И ужаснее всего было то, что глубоко внутри я уже всё приняла. И даже если я решу возмутиться, это не станет настоящим протестом. Ведь я признала. Признала нас. Ариан был прав. Здесь невозможно долго лгать себе.

Вода над бассейном дрогнула и осыпалась вниз серебристо-золотистым дождём, не намочив нас. Воздух в зале стал плотнее, а потом где-то в камне прозвучал низкий, едва уловимый звук, как если бы огромная живая структура окончательно замкнула канал.

Я медленно выдохнула.

— Бездна, — сказала очень тихо.

Рядом Ариан тоже молчал. Я подняла на него взгляд.

В его глазах не было торжества. И это, наверное, задело сильнее всего. Только такая глубокая, почти неверящая благодарность, что у меня на секунду сжалось горло.

— Значит, ты был прав, — проговорила я.

— Я чувствовал, — ответил он так же тихо. — Но да. Теперь знаю.

Мне следовало бы сразу отступить на шаг. Собраться. Начать задавать вопросы о ритуале, последствиях, правах, обязательствах, общественном статусе такой связи, реакции его народа и десятке других вещей, которые любой здравомыслящий офицер должен был поставить во главу угла.

Вместо этого я смотрела на него и ощущала странную, почти болезненную ясность. Он не ошибся. И я не ошиблась в том, что его слова искренни.

— И что это теперь значит для нас? — я задумчиво прошептала, поглаживая пальцем свою проявившуюся печать. — Раз, и мы идеально подходящая пара?

Ариан нежно взял мою руку, благоговейно коснувшись моей печати. Посмотрел мне в глаза:

— То, что мы созданы друг для друга. И это не означает, что будет легко, идеально сразу же. Это означает лишь то, что нам есть ради чего преодолевать свои страхи. Ты дала мне свое доверие, и я скорее позволю вырвать себе сердце, чем подведу тебя

Его чувства вторили его словам. И шли из самого ядра. Души, как говорил его народ. И я теперь ощущала это так явно.

В этот момент в зал вошли служительницы. Я почувствовала их прежде, чем увидела. А двигались они бесшумно. От них исходили вибрации энергии, не грубые и давящие. Просто ощущение спокойной, мощной глубины. Словно от самого Океана.

Сила храма перестроилась — не тревожно, не резко, но заметно. Как вода меняет рисунок движения, когда в неё входит ещё несколько тех, кто умеет слышать глубину.

Я обернулась. Их было трое. Все — на двух ногах.

Высокие, стройные, босые, в длинных одеждах из тонкого материала, напоминающей перламутровый плотный шёлк. Однако при игре света были видна структура маленьких чешуек. Лунный свет и отблески энергии скользили по их туникам, как по тихой воде. Высокие причёски были уложены в сложные плетения, украшенные жемчугом, серебристыми пластинами и тонкими подвесками из раковин. На коже — едва заметный жемчужный отлив, мелкие чешуйки на скулах, висках. В глазах — та особая ясность и сознание, которая бывает у очень сильных печатников, если они не просто используют силу, а живут в постоянной сонастройке с нею. Их глаза мерцали, попадая в тень. И пускай на меня смотрели их узкие зрачки хищников, от них не исходила угроза. Лишь ощущение гармоничности, силы и мудрости.

Их каналы я чувствовала почти физически. Глубокие. Чистые. Стабильные.

Это были не просто жрицы. Это были женщины, чья структура десятилетиями училась работать с живым полем Мира без грубого давления. Сильнейшие проводницы. Намного мощнее, чем я. А ведь у меня в Империи один из самых высоких уровней концентрации искры. Но даже мои развитые каналы проигрывают этим созданиям.

Средняя — самая высокая — склонила голову.

— Да будет ясна ночь Май-Нур.

— Да будет светла, почтенные левайит, — Ариан прижал ладони к груди и слегка склонил голову.

Я тоже склонила голову, хотя внутри всё уже собралось в ту упругую внимательность, которая всегда включалась у меня при встрече с неизвестной, возможно опасной властью.

Жрица перевела взгляд на меня. Не враждебно.

Но так внимательно, что мне почти физически почудилось прикосновение к внутренним линиям. Не вторжение — считывание. Проверка ритма, отклика, устойчивости каналов.

Я не отвела глаз. Тогда средняя жрица сказала:

— Ты вошла под своды Май-Нур как чужестранка. И храм ответил тебе как признанной паре.

— Кажется, у него не было выбора, — сказала я ровно, покосившись на своего уже нехвостатого и невозмутимого спутника

На миг в её взгляде мелькнула тень одобрения. Вторая жрица, та, у которой глаза были серо-грозовыми, чуть склонила голову.

— Мы ждали тебя, Рейна Эстервальд, человек.

Я резко повернулась к Ариану. Он тоже нахмурился.

— Мы не называл в храме её полного имени.

— Не ты, — ответила третья жрица с рубиновой радужкой глаз. У неё был самый тихий голос, но именно в нём ощущалась наибольшая глубина. — Храм услышал.

Мне это не понравилось. Совсем.

Но не настолько, как могло бы в другом месте. Здесь сама архитектура, камень, вода и свет были частью единой чувствующей структуры. Логично было предположить, что в таких точках Мир действительно способен “считать” больше, чем обычный наблюдатель.

— Это не всё, что было услышано, — продолжила средняя жрица. Ты уже знаешь, что такое Завеса и для чего, дитя суши. Твои контуры тока были на грани, едва не разрушились. Но встреча с избранной парой помогла тебе восстановиться. Также на тебе был искаженный отпечаток от прохождения Завесы.

Вот это уже заставило меня собраться окончательно.

— Значит, вы тоже ощутили, что недавняя буря была неестественной?

Жрицы обменялись быстрыми взглядами.

— Мы почувствовали нарушение гармонии в контурах Завесы, в согласовании с током Мира, — сказала средняя. — Словно произошло вторжение и перехват течения силы в Завесе. Неявное, можно и не осознать, как нечто неестественное, но вполне ощутимое, если целенаправленно её сканировать.

— Целенаправленно? — спросила я.

— Да. Обычно мы не контролируем Завесу. Она оберегает нашу часть существования тысячелетия. Однажды сплетённая, она черпает свою силу из жилы Мира, что здесь выходит. И не нуждается в контроле. Иногда случаются бури от высокой концентрации энергии, но не более.

— Но что-то изменилось? — я подалась вперёд. Ариан помог мне выбраться из чаши с водой, придерживая за талию. Теперь стоял рядом, всё также переплетя наши пальцы. Я даже не подумала освободить руку. Его присутствие рядом воспринималось как не только естественный порядок вещей, но и необходимый! Но анализировать свои ощущения рядом с ним я решила позже.

— Мы ощутили сильную точку энергии по ту сторону Завесы. И потому смотрели в ту сторону. И ток Мира в Храме изменил свою частоту. Он словно встрепенулся. Мы поняли, что будут перемены. Мы ждали тебя.

— Вы знаете, зачем?

— Пути воли Мира и его силы извилисты. Но они всегда приводят нас к гармонии. Поэтому мы слушаем. И следуем.

Это звучало за гранью. За гранью обычного течения дел. Я уравновешена. Рациональна. Но всё это здесь теряло свой смысл! Потому что никто ничего не может внятно объяснить. Но зато нужно следовать и слушать. А я привыкла брать и делать. Создавать свой путь самостоятельно. Определять течение своей жизни. Но после этого шторма всё пошло наперекосяк!

Но понятным было другое. Если Завесу не просто колеблет природный сбой, а искажают насильственным вмешательством, значит, где-то есть тот, кто умеет работать с самой структурой мира. Достаточно сильный, чтобы управлять структурой границы. И при этом осторожный, чтобы не привлекать лишнее внимание. Неудобное для меня сочетание. И пропадающие люди и корабли — это уже не случайные трагедии. Это система.

Я снова вспомнила старые записи в академической библиотеке. Рассказы о красных водах. О пропавших кораблях. О спасшихся, которые говорили об искажениях в пространстве и потоках энергии, а потом не могли подтвердить их повторными рейдами. Тогда это казалось сборником морских ужасов с редкими крупицами истины.

Теперь — уже нет.

— Эти ваши искажения навредили моим людям и кораблю. Необходимо найти мою команду.

— Об этом мы будем говорить не здесь, — сказала вторая жрица. — Вопрос уже вышел за пределы Храма.

Я напряглась.

— И вы предлагаете..?

— Посетить королеву. Только в её власти тебе ж помочь.

— И где ваша королева?

— На глубине, — одна из левайит махнула рукой в сторону Океана. Просто замечательно.

— Вы хотите меня вынудить спуститься под воду? В толщу Океана? После того, как менясюжа затянуло странным штормом, и я потеряла своих людей? Ничего не упустила? — Ариан просто стоял рядом, давая мне возможность самостоятельно вести разговор. Только всё также держал меня за руку, даря поддержку. Он выглядел покорным, выражая почтение. У них ведь матриархат, по его словам. Вряд ли ему допустимо спорить со жрицами, с левайит. Но это было только внешнее. Внутри он был собран, насторожен и готов к действию. Словно у меня за плечом внезапно возник монолит, на который я могу опереться, если вдруг устану. Невиданное раннее ощущение…

Средняя жрица качнула головой.

— Пригласить.

— Существенная разница зависит от того, могу ли я отказаться.

— В обычных обстоятельствах — да, — сказала она спокойно. — В нынешних — нет.

Честно. Я это оценила.

— По какой причине? — спросила я.

Жрица ответила без промедления:

— Потому что ты первая из людей, вошедшая сюда через насильственно нарушенную Завесу и признанная Май-Нур. И потому, что после ответа храма ты уже не просто человеческая женщина, выброшенная на берег. Ты избранная пара одного… из нас. Потому что ток Мира ждал тебя. И признал тебя.

Я невольно опустила взгляд на запястье. Знак всё ещё светился мягко, но уже не ослепительно. Как будто встроился в структуру кожи.

— Ариан, которого Мир признал твоей парой, принадлежал Дому Тэйл-Наар, роду королевы Саэллиры, — плавно и текуче продолжила средняя служительница. — Теперь ты принимаешь в свой род племенника королевы. Ты не можешь не быть представленной Дому.

В Храме повисла тишина. Я медленно подняла глаза на Ариана. А он просто смотрел на меня с теплом.

И только теперь я с особой ясностью вспомнила всё, что уже успела понять о нём за сегодняшний день. Его манеру говорить. Врождённое достоинство. То, как он держит дистанцию и одновременно пространство вокруг себя. Как легко в нём уживается сила, забота и привычка не суетиться перед властью.

Высокородный, значит. Племянник королевы. Класс. Сбежала от одних дворцовых интриг, теперь меня вероятно попытаются затянуть в другие. Уже подводные.

И, судя по тому, как осторожно эти жрицы держали тон разговора, это имеет куда больший вес, чем он сам старался показывать.

— Это приглашение связано с ним? — спросила я прямо.

Средняя жрица перевела взгляд на Ариана, потом на меня.

— И с ним тоже. Но не только. Речь идёт о Завесе, о потерянных людях, о храмовом ответе и о тебе. Избранные пары, отмеченные волей Мира, — огромная редкость в нынешние времена. Сейчас в подводном городе есть лишь 3.

Я кивнула.

— Мы не причиним тебе вреда, — сказала третья жрица. — И не отнимем твою волю. Храм примет нашу клятву.

Словно в ответ линии под её ногами замерцали, продолжив свой бег по стенах Храма. Принимая клятву.

— И это должно меня убедить, — иронично оглянулась. — Я тоже могу создать печать, что исказит течение энергии и вызовет её колебания. И вот я проводница воли Мира, — я развела руками. — Но признаю, выбора у меня нет. И раз за ответами мне нужно спуститься в Бездну — я это сделаю.

Во взгляде второй промелькнула почти невидимая улыбка.

— У неё острый язык и сильная воля. Под стать тебе, — жрица смотрела на Ариана почти благосклонно.

— Просто чудесное стечение обстоятельств! — он подмигнул мне. — И теперь я не стану разменной монетой в политических играх Дома, — холоднее добавил Ариан. — Воля Мира проявила себя.

Средняя покачала головой.

— Ты так и не научился истинному почтению, Ариан, — прозвучало с укоризной, но в ней было тепло. Словно она смирилась с тем, что его не изменить. — И всегда ты следовал своему пути вопреки всему. И вот тебя одарили избранной парой. Тебя… — жрица едва улыбнулась. — Мне интересно, куда дальше поведёт тебя воля Мира.

Ариан снова сложил руки на груди, слегка поклонившись жрице. С почтением.

Если смотреть на мир как на живую физику взаимосвязей, а не на собрание слепых чудес, это даже имело свою логику. Резонанс не возникает “по желанию”. Его нельзя приказом вписать в структуру. Можно имитировать внешние знаки, можно натянуть ритуал, можно заставить людей назвать брак союзом душ — но нельзя подделать тот отклик, при котором сама ткань Мира замыкает узор.

Я медленно выдохнула. Как ни странно, именно эта мысль давала опору.

Если уж что-то и случилось между нами, то не потому, что кто-то ловко расставил сети.

А потому, что структура действительно отозвалась. Это не делало происходящее простым.

Но делало его настоящим. И я начинаю понимать слова Ариана о его выборе. Даже если бы Храм не откликнулся. Чёрт возьми, я бы уже не смогла отказаться от этого мужчины. К чему обряды, если ты дышишь с ним в унисон?..

Средняя жрица снова обратилась ко мне:

— До рассвета ты останешься здесь как гостья Май-Нур.

— Почему бы не отправиться прямо сейчас? — я оглянулась на Ариана.

— Ночью воды Океана вокруг острова кишат глубинными зверями. Мы специально опускаем защитные контуры, чтобы не нарушать естественный баланс жизни.

Я кивнула мужчине.

— Тебе нужно отдохнуть, чтобы настройка твоих контуров завершилась. Ведь они были на грани. А резкий поток энергии запустил их настройку, — продолжила одна из левайит.

Я прислушалась к себе. Она была права. После ритуала резерв стал глубже, стабильнее, словно часть внутренних надрывов затянулась без моего сознательного участия. Но структура всё ещё была не в лучшей форме. Ядро пульсировало. Нестабильно, словно захлёбываясь.

— А на рассвете мы сопроводим тебя в столицу Дома Тэйл-Наар, — ответила вторая жрица.

— Подводную, как я понимаю.

— Разумеется, — сказала она так, будто иной вариант и в голову прийти не мог.

Я повернулась к Ариану.

— Если что, я умею задерживать дыхание на 5 минут. Жабры не предусмотрены. А печать, с помощью которой я могла дышать под водой повреждена при шторме. Мне нужно время и материал, чтобы её починить. Поэтому самое время мне рассказать, как именно человек должен добраться до подводного дворца?

Он выдержал мой взгляд совершенно спокойно.

— Буду делиться с тобой воздухом.

— У тебя есть специальный резервуар? — я с интересом инженера посмотрела на него.

— Да, мои лёгкий. Один мой поцелуй — и твой запас пополнен.

Я раздраженно дёрнула его за руку.

— Ариан! Ну что за хвостатое недоразумение, посланное мне Миром.

Средняя жрица едва покачала головой, глядя на мужчину как на слегка надоедливого младшего родственника, но всё равно дорогого сердцу.

— У нас есть специальные контуры для погружения. Вы сможете дышать без жабр, — спокойно ответила первая. Я ей кивнула. И пнула Ариана локтём в живот, но он увернулся.

Жрицы переглянулись. Кажется, без особого осуждения.

— Что ж, — сказала я. — Отдых не помешает. От еды тоже не откажусь. От сна, если повезёт, тоже. Тем более выбора нет.

— Мудро, — кивнула средняя жрица. Мне почудилась ирония.

И действительно. Если есть возможность восстановить структуру в месте прорастания жилы… Где энергия мощная и чистая, отказываться было бы просто глупо.

Слишком многие печатники на суше воспринимали истощение как личную слабость, а восстановление — как паузу, недостойную амбиций. Из-за этого жгли резерв, ломали каналы, старели внутренне раньше времени. Природа не мстит — она просто перестаёт поддерживать того, кто раз за разом игнорирует её рисунок.

Мне очень не хотелось когда-нибудь стать одним из таких идиотов. Жрицы повернулись, собираясь увести меня дальше, вглубь храма.

Я инстинктивно взглянула на Ариана.

Он не попытался меня остановить. Не потребовал оставить рядом с собой. Только смотрел так внимательно, будто без слов спрашивал: ты справишься?

И именно это опять подействовало сильнее всего.

— Я пойду, — сказала я ему.

— Я знаю.

— А потом мы поговорим.

— Когда захочешь.

Очень опасный мужчина. Потому что рядом с ним даже обещание “когда захочешь” звучало надёжнее, чем половина клятв, которые я слышала в своём мире.

Я кивнула и пошла за жрицами.

Коридор за главным залом был уже не таким торжественным, но всё равно прекрасным: белый камень, мягкий серебристый свет по прожилкам стен, тишина, в которой ощущался глубокий пульс жилы под островом. Здесь сила не давила. Она текла. И на каждом шаге я всё острее понимала: это место создано не для того, чтобы подчёркивать власть над миром, а для того, чтобы возвращать в согласие с ним.

Наверное, именно поэтому дышать становилось легче.

Именно поэтому под усталостью, тревогой и всем сегодняшним безумием медленно проступала ясность.

Мир не был хаотичной бездной, случайно сталкивающей судьбы. Он был огромной, сложной, живой структурой, внутри которой мы существовали.

И если кто-то ломает её ради власти — это преступление не только против людей, русалов или иных рас.

Это преступление против самого Мира. А значит, рано или поздно придётся выяснить, кто именно это делает.

И почему-то я оказалась вплетена в этот узор. Я коснулась пальцами золотистой ракушки на груди.

Та отозвалась тихим теплом. А на запястье всё ещё мерцал знак. С частицей его энергии. И почему-то именно от этого становилось одновременно страшнее — и спокойнее.

Но тут ещё одна мысль пронзила меня. И я тихонько содрогнулась в ироничном смехе. Сначала тихом, потом всё громче.

Жрицы оглянулись на меня.

— Так бывает. Слишком много эмоций для одного дня. Тем более для наречённой, — уверенно сказала первая жрица.

— Пхаха, я только поняла, что… что стоило бежать со смотрин в императорском дворе, отказываться от всех кандидатов, — я хихикала как истеричка, а из глаз уже выступили слёзы. Жрицы снисходительно меня слушали. — угонять корабль, пережить шторм, чтобы за один день найти свою судьбу на запретных и мифических землях! И вот на мне не шикарное платье, а ободранные форменные штаны и рубашка офицера. А на голове пакля. Ну, невеста, бездна подери! О, лунная богиня, Ариан в своём уме?! Он точно хорошо меня рассмотрел? Уф…

Я отдышалась. Вытерла слёзы. Стало неловко за свою реакцию. Но как-то резко накатило такое бессилие, что я покачнулась. Средняя жрица придержала меня.

— Тише, девочка, это был сложный день. А сейчас с непривычки твои каналы перестраиваются от такого количества энергии, что тебя окружает. Тебе просто нужно отдохнуть.

— Мне нужен хвостатый, — внезапно выдала я, но уже не было смысла смущаться. Он же сказал, что здесь нельзя долго лгать себе. — Вы тут слишком подозрительные. Я иду обратно за Арианом.

Покачнулась, проклиная свою внезапную слабость, гул в голове и цветовые пятна в глазах. Да что, океанская бездна дери, со мной происходит!

Я сжала в кулаке его амулет души, словно обращаясь к своему хвостатому.

Жрицы переглянулись.

— По традиции нашего народа, после обряда пара проводит ночь по отдельности, чтобы стабилизировать течение энергий.

— Но почему? Разве мы теперь не соединены волей самого Мира и Лунной богини? Разве нас не соединил резонанс душ? Так не легче ли будет нам перенести стабилизацию, находясь рядом друг с другом? Ваша логика, народ глубин, поражает.

Позади я услышала тихие уверенные шаги. Ариан шёл сосредоточенно. Символ на его руке налился свечением.

— Она права, почтенные левайит, — мужчина склонил голову перед ними.

— Но наши традиции… — начала вторая.

— Но она не из нашего народа. Я не могу отказать своей паре. Поэтому буду рядом.

— Хорошо, — тихо ответила третья, кивнув остальным. — Девочка нестабильна. Её внушительный врождённый резерв, судя по всему, начал ещё увеличиваться. Я такого ещё не видела, но знаю, что такое бывает. Такова воля нашего Мира.

— Нашли себе девочку, — бурчала я, найдя руками сначала стену, а потом Ариана.

Он подхватил меня на руки. И, кажется, я отключилась, потому что больше его не видела. Перед глазами мерцали золотистые искры и прожилки. Храм, казалось, дышал, пульсировал как живое существо. Даже сквозь закрытые глаза я видела его структуру. Уже без камня. И я видела, как линии, как ручейки сбегаясь в более толстые жгутики, переплетались. А эти пучки линий сливались в ещё более толстые пучки. И всё пульсировало, текло, бежало вниз, сквозь остров, в глубину Океана…*Рядовая жрица — левайа. Множ. число — левайит. Хорошие мои, если вас интригует, как дальше развернуться события, какой путь ждёт нашу капитаншу — ставьте сердечки и подписывайтесь, чтобы не потерять)