Глава 27

Частная клиника, в которую привез нас Ян, находилась чуть севернее от центра города. Большой белоснежный комплекс с парком, огороженный высоким забором. Лечащий врач, которого посоветовал Рикард, встретил нас в холле. Тут же подозвал каталку, Аниту на нее усадили и повезли на диагностику.

Меня же одна из медсестер проводила в одноместную палату. Ян только махнул на прощание и пожелал удачи. А я упала в неудобное кресло для посетителей у пустующей койки и приготовилась ждать.

Аниту привезли через какие-то полчаса. Подключив ее сразу к двум капельницам, мужчина в летах вызвал меня в коридор.

— С вашей сестрой все в полном порядке, госпожа Штерн, — произнес он до того, как я успела открыть рот. — Гематомы, ссадины, истощение. Вывих. Ничего более серьезного нам обнаружить не удалось. Я рекомендую ей остаться тут на пару дней для реабилитации. Анита Штерн не проявила такого желания, но, возможно, вам удастся ее убедить.

Я только покачала головой:

— Моя сестра если что-то решила, то мнения не поменяет. Что вы ей сейчас капаете?

— Оровестед, — ответил мужчина. — Уровень орисной энергии в теле вашей сестры упал ниже минимальной планки. Мы искусственно поднимем его. Именно потому я и рекомендую ей тут задержаться. Для естественного восстановления потребуется не меньше недели. Тут мы это сделаем за несколько дней.

— Что еще ей необходимо?

— Отдых, — врач улыбнулся. — Рикард вкратце описал мне произошедшее. Понятное дело, что я не собираюсь распространяться о своих пациентах, госпожа Штерн. Но после такого стресса вашей сестре нужно много отдыха и положительных эмоций. Из лекарств только восстанавливающий запас энергии в теле. Больше ничего.

Я кивнула. Мужчина прав.

— Я не буду вам мешать, — лечащий врач убрал в карман ручку, которую до этого крутил в пальцах. — Если не сможете убедить сестру, то я выпишу вам лекарство. Его можно вводить внутримышечно. Это все же немного ускорит период реабилитации.

— Спасибо.

Он еще раз кивнул и поспешил по длинному коридору в сторону ординаторской, а я вернулась в палату.

— Я тут не останусь! — голос Ани звучал сурово и твердо.

— И не собиралась тебя уговаривать, — улыбнулась я, опускаясь в кресло у кровати.

— Почему ты не сказала ему, что и самой обследование пройти не помешает? — насупилась сестренка, а я вспомнила, какой вредной она была в детстве.

— Все потом. Со мной все нормально. Ссадины заживут.

Она только покачала головой и расслабилась. Бледная, с растрепанными волосами и синяками на руках. Но с горящим взглядом и твердой уверенностью в своих мыслях.

— Я рада, что с тобой все хорошо, — проговорила я, проглотив вставший поперек горла тугой комок слез. — Прости, что подвела тебя.

— Ты меня не подводила, Вики, — сестренка повернулась ко мне и протянула руку. Я вложила свою ладонь в ее. — Яков рассказал мне все. В подробностях. Смакуя детали. Ты сделала то, что было в твоих силах. И даже больше. Как видишь, я тут, а не в его подвале в качестве подопытной крысы.

— Он…

— Нет, — Анита хитро усмехнулась. — Он только успел рассказать, что планирует сделать. А вот Шейрану, когда я выйду отсюда и смогу нормально двигаться, не поздоровиться.

— Шейрану? — я нахмурилась, но не вспомнила никого с таким именем.

— Парень, о котором ты спрашивала, — нехотя призналась сестра. — Тот самый, который помогал мне с ремонтом поместья. Его подкупил Яков. Он втерся мне в доверие и передал ему план нашего дома.

Не сдержавшись, я грязно выругалась. Но Анита даже не скривилась. Только вздохнула.

Повисла тишина, только ветер за окном шумел кронами деревьев.

— Ты его любишь, Вики?

— Что? — я дернулась и перевела взгляд на сестру, которая сверлила меня взглядом. — С чего ты взяла?

— Значит, любишь, — усмехнулась она. — Ты ведь даже не спросила, о ком я говорю.

— Ах ты!..

Она, как маленькая, показала мне язык. А потом заговорила уже более серьезным тоном:

— Ты ведь сейчас о нем думаешь, да?

— Он полез в одиночку на монстра, который перебил кучу народа. Я должна была поехать с ним. Хотя бы для того, чтобы увидеть это.

— Зачем?

Я прикрыла глаза и улыбнулась Аните:

— Кажется, я становлюсь слишком кровожадной.

Говорить ей о том, что Зельфарски убил наших родителей, не стала. Пусть она живет без этой тяжелой ноши, а я… А я сейчас разрываюсь от двух мыслей. Первая как раз о Зельфарски. Я бы с радостью отомстила сама за всю ту боль и отчаяние, которое он причинил мне и сестре. А вторая… Я жутко боялась за Рикарда.

Сейчас я могла себе признаться в том, что переживаю, беспокоюсь и, как уже сказала Анита, люблю. Понятия не имею, из-за чего проснулось и окрепло это чувство. Ведь мужчина только и делал, что подкалывал меня… Может, я мазохистка?

Сестра попыталась отвлечь меня разговором. И ей это даже удалось. На какие-то полчаса мы заболтались. Лекарство в капельнице начало заканчиваться, когда в дверь аккуратно постучали.

— Тория?

Сердце подпрыгнуло и ухнуло куда-то в пятки. Живой! Господи, живой!

Анита понятливо кивнула, улыбнулась и отвернулась, а я вскочила с места и повернулась к двери. На пороге стоял Камберт. Чуть потрепанный, слегка уставший, но точно живой и здоровый.

Придавив все свои эмоции сапогом здравого рассудка, я вышла вместе с ним в коридор и заговорила первой:

— Как все прошло?

— Как я и планировал, — Рикард улыбнулся и устало прислонился к стене. — Он нас больше не побеспокоит.

— Но как? Он ведь один из… То есть сила и все такое…

— У всех есть слабые места, Штерн. У всех.

— Даже у тебя? — вырвалось у меня.

— А ты собираешься когда-нибудь помериться со мной силами? — вскинул брови мужчина.

— Не будем исключать такую возможность.

— Да, и у меня есть слабые места, Тория, — произнес он спустя мгновение. И та-а-ак на меня посмотрел, что сделалось не по себе.

— Думаю, спрашивать о них сейчас не самое лучшее время, — попыталась отшутиться я.

— Только если готова услышать правду.

А я не знала, что сказать. Не знала, чего хочу на самом деле. Хочу вновь разорвать наше общение, оказаться сейчас в объятиях или свести все до нейтралитета. Не могла решиться, на какой из трех путей хочу встать.

— Не готова, — решил за меня Камберт, выпрямляясь. — Ладно, я вижу, что у вас с Анитой все хорошо. Пойду я. Нужно отдохнуть. Ян вас ждет у клиники.

Развернувшись на пятках, он стремительно направился в сторону выхода. А я сжала кулаки и прикусила язык, чтобы не сказать ничего вслед. На душе стало так тяжело и паршиво. Сильные эмоции разрушали меня и мое старое представление о мире.

В палату к Аните я вернулась спустя минут пять, только когда смогла взять себя в руки. Сестра недоверчиво покосилась на меня, села, вытащила иглу.

— Вы что, поссорились?

— Нет.

— Да на тебе лица нет, Вики!

— Анит, ничего не выйдет. Это все вздор. Который я сама себе надумала.

Она покачала головой:

— Знаешь, что я видела, сестренка? Как он поддерживал тебя, когда ты валилась с ног. Как он рисковал всем, чтобы спасти твою сестру. Камберт же специально отвлек все внимание на себя, чтобы меня твой шофер вытащил. Я видела, как он смотрит на тебя. Господи, да вы же себя как дети ведете! Что один, что другая!

— Это у тебя сейчас картинка идеального мужчины сломалась? — пошутила я. — Все? Больше не будешь предлагать ему расписаться у тебя на груди?

Анита густо покраснела и опустила взгляд:

— Не делай глупостей, Вики.

Легко ей это говорить. Вся моя жизнь после выпуска из академии наполнилась этими самыми глупостями!

Рикард Камберт

В моей жизни была масса встреч, важных конференций, командировок. Но ни на одном событии я не переживал, как сейчас. У меня, кажется, даже руки подрагивали.

— Привет, — ее голос, наверное, я теперь узнаю из миллиона.

Черт побери, Рикард, ты же обещал себе, что больше ни одна женщина не заставит твое сердце нарушить свой ритм работы! Клялся, что больше ни одну из них не подпустишь к себе. Предательство Кларины все еще гулко отзывалось в воспоминаниях приглушенной болью и зарубцованной раной.

Вот только никакая Кларина не могла сравниться с женщиной, которая сейчас остановилась рядом со мной.

— Прекрасно выглядишь, Штерн, — я протянул ей букет роз.

— О, из того самого цветочного, — хмыкнула она, принимая его. — Все, я уже твоя бывшая?

Я закатил глаза, а она рассмеялась. Это первое свидание обещало быть уж слишком необычным.

— Ты так и не сказал, куда мы идем, — Виктория окинула меня еще одним странным взглядом.

Оно и понятно. Привыкла видеть меня в пиджаках да брюках, потому джинсы и футболка ее несколько смутили. И не зря. Сама же она сегодня была в узких обтягивающих брюках и легкой блузе. Я чуть ли не во второй раз увидел ее в обуви без каблука и, к собственному удивлению, отметил, что Штерн ниже меня на целую голову.

— Пойдем, — усмехнулся я, взял ее за руку.

Тория вздрогнула, будто бы схватилась за оголенный провод. А я только шире улыбнулся. Все же Николас был прав, эта жизнь создана не для ограничений. Пора бы уже прислушаться к своему прадеду.

— Рик, ты издеваешься? — ахнула она, а я на мгновение замер.

«Рик». Это прозвучало так легко, непринужденно и как-то… по-домашнему, что ли.

— Я туда не полезу! — Штерн выдернула свою руку из моей и отступила на шаг. Подальше от огромного воздушного шара. Его шапка только-только начинала надуваться, готовясь ко взлету.

— Полезешь, — хмыкнул я. — Ты сама согласилась на свидание со мной.

— Я и представить не могла, что ты потащишь меня кататься на воздушном шаре! Обычно все начинают с кафе там, клубов, прогулок по парку!

— Да ты боишься, — поддел я ее и в награду получил обжигающий синим пламенем взгляд.

— Я ничего не боюсь, — процедила она и, перехватив букет на манер биты, первой зашагала в сторону воздушного шара.

Посмеиваясь, я поспешил за ней. Спустя какие-то пятнадцать минут шар взмыл в небо. Штерн мертвой хваткой вцепилась в один из канатов, прижала к себе букет роз и сжала челюсти.

— Правда, красиво? — я подошел ближе и аккуратно обнял эту колючку со спины. Она вздрогнула, а потом кивнула. — Посмотри на меня.

— Так на тебя смотреть или на эту красоту? — Тория огрызнулась, но все же повернулась ко мне лицом.

— Романтика это не твой конек, да?

— У тебя странное понятие о романтике, — улыбнулась она и стрельнула в мою сторону хитрым взглядом. — Рухнуть с такой высоты и превратиться в совместную лепешку не является моей мечтой.

— А как насчет быть поцелованной на такой высоте мужчиной, который признается тебе в любви?

— Не вижу тут таких, — с довольно серьезным выражением протянула она, но взгляд выдал все настоящие эмоции.

— Штерн, ты сводишь меня с ума, девочка!

— Я не!..

Договорить я ей не дал. Наклонился, обхватил за талию, и прижав к себе, поцеловал. Боги, как же давно я об этом мечтал! Мечтал и боялся себе признаться! Что же ты со мной делаешь, Виктория Штерн?!

А через час мы сидели в одной из кафешек. Людей было немного, помятые розы лежали на соседнем стуле, а Тория гипнотизировала большую резную шкатулку.

— Ты так и не сказал, что там.

— Открой, — я мысленно приготовился к любой реакции.

Штерн хмыкнула и откинула крышку. Вытащила небольшую записную книжку, обтянутую кожей. На корешке виднелся хитроумный замок, который я не стал взламывать. Николас его тоже не тронул. У нас не было на это прав. А у нее есть.

Тория нахмурилась, повернула один из зажимов, нажала на другой, третий оттянула. Полоска кожи, сцепляющая блокнот, ослабла.

Девушка, затаив дыхание, открыла записную книжку, пробежалась глазами по строкам и тихо ахнула.

— Это же записи моего отца!

— Николас не позволил Зельфарски уничтожить личные вещи Марка и Иланы Штерн. Завтра я привезу тебе несколько коробок, разберешь их.

Она подняла на меня полный недоумения взгляд, а на стол из блокнота спланировал небольшой серый конверт. Штерн проследила взглядом за его падением, потом взяла руки и открыла. Прошло всего несколько секунд, прежде чем на ее глаза навернулись слезы.

— Что такое? — я напрягся.

— Это письмо, — она мило шмыгнула носом, — от папы. Нам с Анитой. С подписью: «Если вы читаете это, значит нас уже нет в живых».

Я замолчал, не стал лезть. Все же это личное. И пусть наше первое свидание выходит с вот таким вот привкусом грусти… Тория должна была получить обратно вещи Марка и Иланы Штерн. Хотя бы малую их часть. Остальное уже завтра.

Но девушка вновь шмыгнула носом и зачитала вслух:

— Помните, что мы любим вас и всегда будем рядом. Мы знаем, что вы не оставите друг друга в беде, поддержите и найдете выход из сложных ситуаций. Виктория, Анита, мы гордимся вами. И очень надеемся, что вы продолжите наше дело. От него зависит очень много. Найдите Николаса Камберта. По координатам, что зашифрованы на последней странице моего дневника. Он объяснит вам детали. Такой секрет мы бумаге не доверим. Ваши папа и мама. И помните… Штерн никогда не сдаются.

Она несколько раз моргнула, прогоняя выступившие на глаза слезы, а потом повернулась ко мне:

— Спасибо, Рик. Я это очень ценю. Но… Николас Камберт? Это тот самый Николас?7d423c

— Да, — я кивнул. — Он мой прадед.

— А какое дело? — Тория нахмурилась, бросила взгляд на письмо. — Это ведь можно считать их последней просьбой. И я не смогу ее выполнить…

— Ну что же, теперь все сходится, — пробормотал я, а через мгновение поймал ее пристальный взгляд.

— Что сходится?

— Наши родственники хотели кое-что поменять в устройстве этого мира, — хмыкнул я. — Николас создавал наработки, а Штерн их тестировали. Потому-то Нику и не была выгодна гибель твоих родителей. И потому их хотел уничтожить Зельфарски.

— И уничтожил, — Тория вновь натянула маску холодности и безразличия. — Что за дело, Камберт?

— Ты готова со мной поменять этот мир, Штерн? — пафосно произнес я и протянул ей руку.

— Ну, только если с тобой, — шутливо отозвалась девушка, вкладывая свою руку в мою ладонь. — Но в этот раз никаких контрактов, Рикард. И никакой бумажной работы. И кофе.

— А кофе-то за что? — хохотнул я.

— Только если пить, — сжалилась она. — В дело посвятишь?

— Обязательно, Штерн. Но не на этом свидании, — я задумчиво поднял взгляд. — Скажем так, на пятом уже можно будет.

— Ах ты провокатор! — возмутилась она, а потом заливисто рассмеялась. — На третьем.

— Пятом.

— Третьем.

— Шестом.

— Ах ты!..

— Седьмом.

— Пятом, пятом, — недовольно пробурчала она. — Так уж и быть. Но сегодня я хочу видеть все остальные вещи, оставшиеся от родителей.

— И?

— И мы едем к тебе, Рикард, поднимайся, — Штерн уже стояла на ногах. — Хватит рассиживаться. Сам же сказал, что нам еще там что-то менять надо.

— Ты меня удивляешь все больше, — я не сдержал усмешки. — После первого свидания девушка меня еще не звала домой. Ко мне домой.

— Все бывает в первый раз, — рассмеялась Штерн.

— Это уж точно, Тория. Это уж точно.