Глава 1

Ужас сковал все моё тело. Не осталось сил пошевелиться, а голову будто сдавило обручем. Еще утром до меня никому не было дела, а сейчас за каждым шагом пристально следила стража.

Глашатай принес жуткую весть: в этом году выбрали меня, мне быть женой дракона.

Привычная жизнь рухнула в одночасье.

Время с прошлой жертвы пролетело незаметно. Каждый год к началу лета враг объявлялся вновь. Ненасытный, прожорливый. Мы, люди, не могли ничего противопоставить ему.

Никто не помнил точно, как давно дракон впервые появился над нашим морем. Зато паника, боль и ужас смерти остались в памяти навсегда.

От богатого и укрепленного порта в тот день не осталось ничего, люди и звери сгорели в драконьем пламени. А на следующий день высокий и мрачный мужчина с холодными глазами пришёл в столичный город на площадь перед дворцом.

От него веяло суровой уверенностью, и люди расступались в невольном почтении. Воин потребовал проводить его прямо к королю.

— Кто он такой? Простой чужеземец? Гоните в шею, я не стану принимать, — короля разозлило самоуверенное поведение незнакомца.

Тот стоял перед дворцом с надменным скучающим видом. Но когда вместо правителя увидел двинувшихся к нему стражников, вскинул руки.

Волна ослепительного белого пламени сорвалась с ладоней, за мгновение превратила крепких воинов в угли.

Народ попятился в испуге, самые трусливые бросились прочь. Поднялись паника и давка, а пришлый воин вновь поднял руку:

— Никто не уйдёт с этой площади живым, если не признаете власть моего господина.

— Кто твой господин и чего хочет от нас? — осмелился спросить король, подозревая самое худшее.

Голос пришельца, глубокий и звучный, был настолько холодным, что кровь стыла в жилах:

— Мой господин — Дракон с Синей Скалы, — чужеземец мрачно усмехнулся, — Портовый город уже познал его мощь.

Лицо короля смертельно побледнело. Он понимал, что его воины лишь превратятся в горстку пепла. А способных сразить дракона магов в подчинении не было.

— Радуйся, король. Дракон оказывает тебе честь, берет твою дочь себе в жёны.

Дочь короля, пригожая красавица на выданье, была особенно дорога отцу. Её мать умерла в родах, а он хоть и женился вновь, никогда не забывал любимую.

— Осмелишься отказать господину? — чужеземец криво улыбнулся, и все увидели у него нечеловеческие заостренные клыки.

Он научил, что девушку нужно было одеть в алое и крепко привязать к алтарю. Алтарь для поклонения дракону построили в тот же день на морском берегу.

Люди оцепенели и боялись даже плакать, чтобы не вызвать гнев пришельца. Опасались похоронить соседей, страшились за судьбу собственных дочерей.

Король состарился за день. Из цветущего мужчины превратился в немощную развалину.

Чужеземец следил за всеми приготовлениями с мрачным спокойствием. А потом пожелал лично убедиться, девственна ли дочь короля.

Несчастная успела потом украдкой поделиться, что прикосновение жёстких пальцев было ледяным и смертельно унизительным. Она больше сама не хотела жить после такого позора.

Напоследок воин сказал:

— Мой господин придёт за женой сам. Если она ему не понравится, то через год он возьмёт другую девушку вашего народа в жёны.

Король стерпел оскорбление, замышляя за год найти лучших магов и воинов, но чужеземец добавил:

— Любой, кто выступит против моего хозяина, умрёт. За каждого сильного воина умрут тысяча человек, за мага две тысячи. Хочешь утопить свой народ в крови, король?

С этими словами воин растворился, словно его никогда не было. А в сердцах людей навечно поселился ужас.

На рассвете дочь короля лежала привязанная на алтаре, когда поднялся сильнейший ветер с моря. То явился дракон — огромный и кошмарный, как сама смерть.

Его шкура отливала темно-синим блеском, а коготь с лёгкостью рассек верёвки. Дракон схватил несчастную принцессу и взмыл в небо.

Лишь спустя время после того, как мощная фигура растаяла вдали, люди осмелились дать волю слезам. Оплакать безвинную дочь короля и тех, кто жил в городе на берегу. Из остатков их сгоревших домов и был построен алтарь. Так завещал посланник дракона.

Никто больше не осмеливался плыть в сторону Синей Скалы, где томились бесчисленные жены дракона. Впрочем, живыми их больше никто не видел.

Народ изменил торговые пути, когда дракон потопил несколько неудачливых кораблей, которые занесло слишком близко к скале.

Лишь обычай каждый год дарить ненасытному чудищу новую жену остался неизменным.

Сейчас было, как всегда. Едва прочно установились тёплые дни, протяжный рев раздался над морем. А нажившую при королевском дворе старую ведьму снизошло видение. Слуги дракона явили ведьме образ выбранной девушки и деревню, где та жила.

Люди погоревали, но со временем решили, что одна девка в год не самый тяжёлый способ откупиться от жуткой твари. Девка ведь и так помереть может, а тут скончается на всеобщее благо.

Слуги вновь передали требование дракона: невеста должна была встречать его на берегу одна, глядя в бездонное небо.

Как-то люди ослушались повеления. Дракон безжалостно всех сжег.

* * *

Я стояла, окаменев, не в силах поверить, что глашатай произнёс именно моё имя, а люди вокруг уже прятали глаза.

В этом году беда обошла их стороной. Им повезло, а мне идти на растерзание к зверю.

Мачеха обрадуется, а отец… Он примет волю чудища, у него ещё дети. Дракон никогда не брал сестер, я стану выкупом за всю семью.

Когда тяжесть от того, что вскоре случится, накрыла с головой, я дернулась в сторону. Бежать хоть куда, лишь бы не в лапы гаду!

Побег провалился — сильные мужские руки скрутили вмиг, и как я ни брыкалась, сунули тряпку в рот, связали и кинули в телегу. Девушки не первый раз пытались скрыться, и король посылал пару воинов из личной охраны за жертвой.

Мне не дали даже попрощаться с родней.

— Не дергайся, красавица, бесполезно. Намучаешься только перед смертью, — пробасил стражник.

От его черствости слезы выступили на глаза. Телегу немилосердно трясло, а я ехала к мучительной неизвестности.

* * *

Слуги дракона учили, что днем накануне жертвоприношения, то есть свадьбы, невесту стоило покормить, и больше еды не давали. Девушкам и так кусок в горло не лез.

Кляп мне вытащили быстро, едва лишь поселение скрылось вдали. Никто не хотел слушать крики обреченной, они служили укором. Люди так и не решились всерьез выступить против дракона, помня о том, сколько смертей это повлечет.

Я и сама не кричала: что толку. Королевскую повозку никто не остановит. Да и не было парня, готового за меня вступиться.

Не существовало правила, что замуж сперва идёт старшая дочь. Все старались выдать кровинок замуж побыстрее: дракон брал только девственниц.

Вот и моя мачеха искала мужей для своих дочек, готовила каждой приданое побогаче, чтобы их скорее взяли.

Ехали мы быстро: гневить дракона никто не смел. В какой бы дальней деревне ни указывали на девушку его слуги, ту с помощью магии доставляли к берегу в течение пары дней.

Дорога не запомнилась, столичный город тоже. Красивый, богатый, да какая разница, если помирать.

Меня, ослабевшую и потерянную, вынули из телеги и передали в руки королевских служанок. Полагалась невестам дракона перед смертью такая милость.

Вот только ни смеха, ни шуток, ни свадебных песен не было. Как и слез: любая девушка могла оказаться на моем месте.

Служанки проворно расплели спутавшиеся в дороге волосы, сняли заштопанное платье. Подвели к бассейну. Вода была тёплой, обволакивала нежно. Девушки не дали расслабиться, впрочем, действовали ловко. До скрипа вымыли, а потом умастили мою кожу и волосы заморскими маслами. С поклоном подали изысканные яства.

Потом отвели к королю.

— Тебе выпала великая честь, девушка. Защити своих сестер и свой народ от супостата.

Моё имя никто не произносил. Потеряла на него право. Стала некой Девой, что была избрана служить великому делу.

Молча поклонилась королю. Уже не убежать. Схватят и привяжут насильно, а так до рассвета ещё есть жалкие часы жизни.

Чудовище требовало жену, а не жертву. Девственную невесту. При мысли, что дракон может не только съесть, меня оторопь взяла.

Люди перешептывались, будто драконы были не просто страшными ящерами, но и оборотнями. Жёсткими и безжалостными.

* * *

Что ощущает человек, жить которому осталось несколько часов?

Всех девушек растили с мыслью, что дракон мог выбрать их, но… Я столько не успела! Не познала любви, не понянчила своего ребёнка.

Видела одну лишь тяжёлую работу. Но привыкла к труду и не ждала от него «избавления».

Мрачно улыбнулась: балованной королевской дочке из прошлого пришлось намного хуже. Потеряла больше, чем я.

Чем ближе был рассвет, тем больше я ощущала суровую решимость побороться за свою жизнь. Особенно, если мерзкий дракон обернется мужчиной. Никогда не дамся ему.

Говорили, некоторые девушки в ожидании страшного «жениха» сходили с ума. Наверное, и про меня подумали то же самое: решила петь до самого конца. Громко, во весь голос.

Пусть один лишь шум дыхания дракона громче песен, я буду верить, что случится чудо и все ещё обернется к лучшему. Горло с непривычки охрипло, а перед рассветом за мной пришли.

* * *

Нынешний алтарь напоминал прямоугольный каменный стол, скошенный под углом. По углам были вделаны кольца, а к ним крепились верёвки. Широкий и холодный стол, влажный от утренней свежести. От прикосновения к камню спину обожгло.

Привязывавшие к алтарю воины не были мне знакомы. Готовившие к «свадьбе» люди постоянно менялись, чтобы никто не сговорился с жертвой, не помог ей бежать.

В прошлом такое случалось. Ослушавшиеся дракона не прожили долго.

Девушка нашла покой в волнах, а её спасителей поймали и казнили.

Только дракон остался неумолим. Смертоносное пламя вновь окутало прибрежный город. Дома вспыхивали, точно сухая трава. Пожар удалось потушить, но четверть города сгорела, а на следующий день дракон через слуг избрал новую невесту.

Убийца. Равнодушный убийца. Что ещё было желать от того, в ком ноль человечности?

Сердце билось, как загнанное. Меня распластали на камне, верёвки врезались в тело. Больно, но будет ещё больнее от клыков дракона. От его когтей. Лишь только пламени я пока не боялась — дракон всегда уносил жертву ещё живой. Самые зоркие видели, как девушки барахтались в лапах чудовища.

Ждать осталось недолго.

Встало солнце, и тогда я услышала этот звук.

Рев прокатился над морем. Громкий, громче сотни труб разом, жуткий и величественный. Знак, чтобы последние желающие проститься с «невестой» поспешили прочь, если не желали замертво упасть на песке.

Меня окатило ледяными мурашками, зуб на зуб не попадал от озноба. Камень алтаря был дико жестким, веревки терзали тело. А потом вокруг резко потемнело. И то была не спасительная дурнота.

Огромный и темно-синий, как грозовая туча, дракон закрыл собой все небо.

Я молилась о потере сознания, но видела лишь кошмарные когти, опускающиеся все ниже, и ощущала могильный холод от ветра, что создавали гигантские крылья. Не будь верёвки, меня бы смело прямо в волны.

И кто знал, может, это было бы милосерднее. Потому что спустя миг я очутилась в прохладных тисках и даже не успела понять, как лопнули путы.

Шум в ушах, свист ветра — дракон так и подхватил меня плашмя, не переворачивая. Не видела стремительно удалявшейся земли — лишь облака бросились в лицо где-то на краю сознания, где не было всепоглощающей власти дракона.

Холод пробирал до костей, мокрое платье облепило, а в лапах чудовища бесполезно было трепыхаться. Я замерла, надеясь, что вот-вот придёт конец, сердце не выдержит этот полет.

Но дракон решил иначе.

Когти не разжались, не выпустили, я все так же плотно ощущала их смертельное объятие, но воздух вокруг меня изменился.

Пропал стылый ветер, а на смену ему пришёл поразительный и невозможный тёплый ветерок, под которым так приятно было нежиться когда-то в прошлой жизни. Я любила подставлять лицо солнечным лучам.

А сейчас верёвки оставили на моем теле раны. Теплый воздух бередил и будоражил их, принося лёгкую боль, но эта боль не шла ни в какое сравнение с ударами настоящего ветра.

Я зажмурилась. Колдун! Дракон точно колдун и решил отстрочить самое страшное и противное.

Не даст мне умереть гордо и достойно, прежде сполна насладится моим телом. А потом пожрет или убьет иным способом, как расправлялся с неугодными женами.

Не вернул ни одной. Люди не нашли даже обрывка от платья или косынки, а ведь ужасный ритуал повторялся столько, что люди забыли, когда он начался.

Драконы жили долго, безмерно долго. Робкие слухи, что когда-то тварь издохнет от старости, не находили подтверждения.

Люди отметали смертельно опасную мысль, что на его смену может прийти ещё более отвратительное существо. Не накликать бы. Откупиться бы. Пока выкуп исправно платили и не заплывали к Синей Скале, дракон не трогал ни наши торговые корабли, ни иноземные. Это утешало купцов и правителей, но не меня теперь.

Бронированное лучше, чем крепкий доспех, брюхо нависало сверху. Его только пушка пробьет, но никто никогда не осмелится выстрелить.

Когда чудовище подлетало, показалось, я видела его глаза. Страшные, с вертикальным зрачком. Единственное уязвимое место, если вогнать копье выверенным ударом… Но нет. Ни один воин не решится. Им проще терпеть.

И я стиснула зубы и терпела.

Тварь летела ровно. По дороге на казнь в королевской повозке меня и то сильнее укачивало и трясло.

Синяя Скала была далеко в море. Каменная игла, готовая нанизать на себя и пронзить любого смельчака. Крутые берега, с которых ничего не стоило сорваться. Такие слухи сохранились о ней с древности.

Никто не ведал, как жил дракон, был ли у него дом или просто гнездо в скале. Может, он пожирал девушек, поджаривая на медленном огне на естественной каменной сковороде? Я не знала.

Направление ветра изменилось. Похоже, мы начали снижаться.

Я огляделась и обомлела. Справа ничего, а слева высилась Синяя Скала, её камень отливал неживым блеском. Причудливая игра света или магия — скала выглядела ещё уродливее и опаснее, чем легенды о ней.

Среди камней я различила идеально вписывающийся в них силуэт огромного мрачного замка. Строгого и неприступного. Толстенные стены и никаких украшений.

Существовала ли эта твердыня до дракона, или он сам выстроил её?

Замок невозможно было одолеть с моря. Лишь с воздуха. Лишь такая же ужасная тварь.

На миг в сердце промелькнула радость: он не зверь, он нес меня в дом, по мощи превосходивший даже королевский дворец.

И тут же радость сменилась отчаянием. Дракон точно жил там в виде мужчины. Возможно, того воина из легенды с бесконечно холодными глазами, что явился озвучить проклятую волю своего господина.

Мог ли дракон тогда сам прийти к людям? Сердце подсказывало: мог. И было бесполезно ждать от него жалости.

Ящер лишь чуть сбавил скорость, мы неслись на стены замка, словно собирались разбиться о них. Может, меня и ждала такая судьба, но о чем думал сам дракон?

Я отчаянно вывернула шею — острейшие шпили башен приближались. И никакой дыры, ничего, во что смог бы влететь гигантский ящер. Спустя миг меня поглотила тьма.

А когда я открыла глаза, едва не закричала от ужаса. Подо мной была какая-то шкура, а прямо передо мной жуткая драконья пасть.

Вот и всё. Конец.

Не будет ни игр, ни запугиваний.

Он просто проглотит, словно мышь.

Я смотрела в немигающие драконьи глаза. Жалкая, растрепанная, в сбившемся платье.

О нет… Судорожно дернула подол вниз, прикрывая колени. Зверю было все равно, но при мысли, что это мужчина-оборотень, меня пронзило стыдом.

Последняя мысль, где смрад, где страшная вонь от огромного зверя, потонула в спасительном обмороке. Мой палач ничем не пах.

* * *

Ощущения лгали. Я потеряла сознание от близости ужасающего монстра, но сейчас чувствовала себя так, словно выспалась, как за всю жизнь не спала. На чём-то мягком, точно перина в королевском дворце…

О нет… Неужели дракон, полет и его замок лишь приснились, а в реальности встреча с ящером ждала впереди?!

Я широко распахнула глаза, вглядываясь в потолок.

Мрачные серые своды уходили на немыслимую высоту. Это не был дворец короля. Значит…

Что-то ещё ускользало, не давало покоя. Странные ощущения в теле, будто… Я опустила взгляд на грудь и похолодела: платья не было.

И одеяла тоже, оно сбилось в сторону, или кто-то снял?

Все раны от веревок стянули повязки, из под которых виднелись продолговатые листья лекарственного растения. Кто позаботился обо мне? Чьи руки коснулись моего тела? Чьи глаза увидели всё?

Уши обожгло стыдом.

Я потянулась к одеялу, чтобы прикрыться, и в этот миг раздался голос. Низкий и глубокий, как рокот волн, холодный и властный, сам король не обладал таким:

— Что ж, ты проснулась. Хорошо.

Я повернула голову, готовая умереть от стыда. Обнаженная с мужчиной наедине. Худший кошмар стал реальностью. Тело пронзила боль — я слишком резко дернулась.

— Я не разрешал закрываться, девушка. По закону твоего народа ты моя жена. Твоё тело и жизнь принадлежат мне.