Глава 13

От прикосновений полотенца, от близости моего Незнакомца, от запаха его влажной кожи и туалетной воды с ароматом морского бриза у меня кружится голова. Я смотрю Данилу в глаза и постепенно тону в омуте кофейной гаммы.

Его движения становятся медленнее и четче, взгляд затуманен кофейной дымкой, и кажется, его охватило то же вожделение, что и меня. Он обхватывает мое лицо ладонями, притягивает к себе, склоняется к моим губам и нежно целует их. По моей спине бегут мурашки. Тело становится мягким и податливым в его руках.

Завязки на тунике, прилипшей к телу, развязываются одна за другой, заставляя меня трепетать под теплыми пальцами Данила. Дыхание становится прерывистым, и мой разум больше не контролирует действия. Я словно провалилась в какую-то глубокую сладкую патоку. Она обволакивает теплом и негой все тело, заставляет хотеть прикосновений еще и еще. Вот моя туника медленно падает на пол. Я стою перед Данилом бесхитростная и почти невинная, и мое тело горит странным пламенем истомы.

В его взгляде блуждает дикое, необузданное желание обладать мной, и от осознания этого у меня в животе порхают бабочки.

Он резко запускает пальцы в мои влажные волосы и прижимает меня к своей груди. Я тихо вскрикиваю от переполняющих меня ощущений. Он сильный и теплый, но я отчего-то дрожу. В моих глазах мольба и страх одновременно.

Здесь, в этом романтичном бунгало на фоне бушующей снаружи стихии мы в один миг занимаем свои первобытные роли — сильного мужчины, желающего обладать, и слабой, неопытной женщины, трепещущей от страха и желания в его руках.

За окнами льет дождь. Он такой же необузданный, как и наши вырвавшиеся из-под контроля чувства.

Губы Данила накрывают мои уверенным и властным поцелуем. Его пальцы щелкают застежкой моего красивого лифчика, он падает на пол вслед за туникой, и перед моими глазами все меркнет. Я не вижу ничего вокруг, только чувствую его губы и руки, теплые, скользящие, ласковые, и притягивающие к себе все крепче.

Каждая клеточка моего тела наполняется желанием, оно обрушивается на меня огромными темными волнами, и кажется, я вот-вот захлебнусь от таких сильных чувств.

Его горячее дыхание обжигает мне шею, заставляя дрожать. Мягкий шепот обволакивает, манит, и я не могу устоять.

Данил подхватывает меня на руки, прижимает к своей груди, и несет по ступеням к постели. Я обвиваю его шею руками, ощущаю мягкие, шелковистые волосы на его крепкой груди, вдыхаю аромат его кожи с примесью одеколона, и прикрываю глаза от наслаждения.

Мой Незнакомец осторожно опускает меня на постель и тут же оказывается рядом. На нас больше нет одежды. Его поцелуи страстные и нежные одновременно. Меня трясет уже меньше. Ощущения такие, как будто то, что происходит между нами сейчас — правильно и естественно, что так и должно быть.

Я становлюсь смелее и ласкаю его в ответ. Мне нравится гладить ладонями его стальные мышцы, касаться волнистых волос и шеи. Его кожа немного соленая на вкус, и мне это безумно нравится. Я бы хотела, чтобы эти прикосновения друг к другу длились вечно. Чтобы дождь никогда не кончался. Чтобы в целом мире были только я и Данил, и наша страсть.

Его поцелуи становятся все настойчивее. Его пальцы везде. Они гладят, дразнят и заставляют меня выгибаться ему навстречу. Он притягивает меня к себе, и я оказываюсь под ним. Охватившее тело возбуждение толкает меня в его руки. Я заглядываю в его глаза. Он запускает пальцы в мои волосы, крепко прижимает к себе и уже больше не дает вырваться. С моих губ срывается тихий вскрик, и я чувствую, как он уверенно погружается в меня. Время исчезает. Я впиваюсь ногтями в его плечи и глушу свои всхлипы в его шею.

С губ Данила срывается хриплый стон, он зарывается лицом в мои разметавшиеся по подушке волосы, и его тело сотрясает от внезапной острой разрядки.

У меня внутри все сводит от сладких спазмов, и я тоже взрываюсь от острого наслаждения.

Он откидывается на подушки рядом со мной, быстро избавляется от презерватива, и притягивает меня к себе.

— Кажется, я пропал в омуте твоих синих глаз, — срывается хриплый шепот с его слегка припухших от наших сумасшедших поцелуев губ.

Я смущенно улыбаюсь и прячу лицо у него на груди.

— Черт, а ведь я хотел, чтобы мы начали с романтической беседы у моря. Потом переместились бы сюда, зажгли свечи, включили бы красивую музыку, и только потом оказались здесь, — фыркает он.

— Что ж, бывает, — поглаживая его мускулы, улыбаюсь я. — Дождь спутал все наши планы.

— Скажи, ты хоть немного согрелась? — целуя мои волосы, тихо смеется Данил.

— О, да. И честно тебе сказать, не имею ни малейшего желания выбираться отсюда, — натягивая на себя пушистое покрывало, которым была накрыта кровать, смеюсь я.

— Тогда я принесу тебе вина.

— Неси уже и пиццу. Как думаешь, Вова нас убьет, если мы перемажем ему простынь жирными пятнами от пиццы?

— Мы будем есть осторожно, — нащупывая джинсы, подмигивает мне мой Незнакомец.

Вскоре он уже ловко орудует в кухонной зоне. Я знаю, что это не честно — отлеживать бока в постели, пока мой мужчина трудится для нас двоих. Что совсем не романтично есть пиццу из коробки прямо в постели, когда можно потрудиться и накрыть красивый столик у окна, из которого открывается потрясающий вид на море. Но мне так хорошо под одеялом совсем без одежды, и так не хочется выбираться, что я продолжаю следить за ним со своего места и улыбаться.

Он в одних джинсах, и мне отлично видно его широкие плечи и крепкие мышцы спины.

— Данил, у тебя такое крепкое тело. Ты занимаешься спортом? — лениво переворачиваясь на живот, спрашиваю я.

Он с интересом посматривает в мою сторону.

— Раньше занимался плаванием. Потом служил. Там и решил, что буду спасать людей.

— Почему?

Данил пожимает плечами и берет коробку с пиццей.

— Один парень выпал за борт, а я его спас. В тот момент, когда он цеплялся в меня, умоляя не отпускать, я вдруг понял, что мое призвание — спасать людей. Когда вернулся домой, прошел обучение, и меня пригласили в МЧС. С моей физподготовкой и умением плавать службе спасения я нужен, как воздух.

Данил приносит в постель коробку пиццы, бутылку сухого белого вина и бокалы.

— Думаю, свечи в постели зажигать мы не будем, — предполагает он. — Иначе спалим и постель, и домик на пляже. Он полностью деревянный.

Я смеюсь и высовываю руки из-под одеяла, чтобы взять бокал.

Следующие пару часов мы с Данилом просто валяемся в постели, обнимаемся, жуем остывшую пиццу и запиваем ее вином. Разговоры в основном ни о чем, и мне совсем не хочется лезть в бутылку, расспрашивая его о семье.

Дождь заканчивается. Краем глаза я вижу в окно радугу, раскинувшуюся над морем.

— Данил! Смотри, смотри, радуга! — как ребенок, радуюсь я.

— Побежали на пляж? — оживляется он.

— Побежали!

Мы быстро натягиваем успевшую немного подсохнуть одежду, скидываем остатки пиццы в коробку, и выбегаем во двор. Вокруг мокро, но там, где пляж, мелкая галька, и вода ушла сквозь нее. Данил открывает калитку, и мы оказываемся на пустом пляже. После дождя мы первые вышли к морю.

Радуга просто огромная. Она раскинулась над морем, среди туч, кусочков синего неба и обрывков солнечных лучей.

Мы стоим, обнявшись, у кромки воды. Данил пытается сделать селфи, ухватив радугу в кадр. Получается не очень — то пропадает радуга, то не вмещаемся мы вдвоем. К тому же, меня разбирает смех, и я не могу смотреть в камеру спокойно. Данилу надоедает, и он просто включает в телефоне видео.

— Потом обработаю, — решает он. — Снимать на камеру твой веселый смех и синие глаза самое интересное занятие на свете. Давай, поброди по пляжу. Вместо селфи у меня будет девушка на фоне моря и радуги.

Я улыбаюсь, сбрасываю с ног босоножки и иду босиком по кромке воды.

— Ты любишь делать фотографии? — посматривая в камеру, застенчиво спрашиваю я.

— Люблю, — отвечает Данил, продолжая ловить меня в кадр. — Жизнь во всех ее проявлениях прекрасна, Кристина. Мне всегда хочется остановить мгновения, хотя бы так, снимая фото и видео.

Я неотрывно смотрю Данилу в глаза, потом пританцовываю, машу ему и вдруг наклоняюсь и брызгаю его водой.

Он возмущается и обещает мне отомстить.

Мы брызгаем друг друга водой, захлебываясь от смеха.

— Данил! Мы снова промокли! — хохочу я.

Он разводит руками и тащит меня обратно во двор. Усаживает на веранде в плетеное кресло, которое чудом осталось сухим, и выносит из домика плед.

— Сиди и грейся. Я сделаю нам горячий чай, — командует он, и я с удовольствием выполняю его требование.

Вскоре мы сидим на веранде — я, счастливая и закутанная в пушистый плед, Данил в кресле напротив — и пьем ароматный черный чай с бергамотом. Солнце, вырвавшееся из плена грозовых облаков, плавно катится к горизонту, и я с удивлением отмечаю, что наш день заканчивается.

Данил так и остался для меня Незнакомцем. Я влюбилась в человека, про которого почти ничего не знаю, а обрывки его рассказов про семью только запутывают меня еще больше.?