Глава 26

Раннее утро понедельника. Тома везет меня в город на своем «Пежо».

— И чего ты встала в такую рань? — удивляюсь я.

— Во-первых, у меня занятие фитнесом. Потом массаж. А во-вторых, Боря устроился работать управляющим в кафе, которое расположено в «МореМолл». Так что, до обеда мне есть чем заняться. Как только у тебя закончатся твои уроки, наберешь мой номер, и я тебя подхвачу.

— Боря пошел на повышение?

— Можно и так сказать. Хотя, в глазах папы он всегда останется матросиком, который никогда ничего не добьется, — горько вздыхает Тамара.

— Ну, как хочешь. Если что, я могу добраться до поселка и на такси.

— Да зачем? Я все равно в городе, — пожимает плечами Тамара, будто опасаясь, что я снова решу жить у тети Коры, и оставлю ее одну в огромном вычурном доме Карима.

— Ладно, я тогда тебя наберу, — соглашаюсь я.

В школу надо всегда приходить заранее. У нас занятия начинаются в восемь, а значит, в семь тридцать я уже должна быть на месте, ведь есть дети, которых родители приводят раньше, чтобы самим успеть на работу.

Еще никого нет, но я тороплюсь открыть кабинет, чтобы ученики, которые придут первыми, не чувствовали себя одиноко в коридоре. Мой телефон, на который я утром положила деньги, внезапно ожил, и взорвался пропущенными вызовами и сообщениями от Данила. Я пролистываю их одно за другим. Он не понимает, что происходит, убеждает меня, что у него ничего нет с Асей, и умоляет о встрече. Данил не знает, что я видела его страничку вконтакте. Он думает, что я расстроилась из-за обрывка кадра в телевизоре, где Ася бросается ему на шею.

Мне больно. И совсем не хочется ему отвечать. Хорошо, что сегодня у Данила дежурство, и он не может писать. В конце концов, мне тоже будет не до него — у меня пять уроков. Раньше часа дня я не освобожусь. Может, потом напишу ему, что видела его страничку и читала сообщения от Аси с признанием в любви. Да, скорее всего, ближе к вечеру соберусь с духом и напишу.

Первая половина дня у меня заполнена до отказа. Чего только стоит сводить детей на завтрак после третьего урока! Потом успокоить их и рассадить по местам, заставить работать над учебниками. С непривычки к пятому уроку я чувствую себя очень уставшей. Детей разбирают родители, а я сгребаю в стопку гору тетрадей на проверку, и подумываю о том, чтобы остаться в классе и проверить их здесь. Тащить домой такую тяжесть мне не хочется.

Тома пишет уже третье сообщение, что ей хочется домой. Я отвечаю, чтобы она ехала без меня. Я планирую добраться потом на такси.

«Ну, нет», — вздыхает моя неугомонная сестра.

Я сажусь за свой учительский стол и начинаю проверять тетради. Своим каллиграфическим почерком выверяю ошибки, прописываю детям буквы и слова, которые надо будет повторять. Я проверяю и проверяю. У меня уже затекла спина и ноет рука, в которой я мужественно сжимаю ручку, но кажется, осталась всего пара тетрадок.

— Кристина, — слышу я голос Данила, и вздрагиваю. Поднимаю голову и вижу его, в форме МЧС стоящего у двери.

— Привет, — он нерешительно мнется у двери, а потом решается войти. Данил сам на себя не похож. Бледный и осунувшийся, и в его карих глазах мелькает боль.

— Привет, — растерянно смотрю на него я. У меня даже язык прилип к небу от неожиданной встречи.

— А почему ты не на службе?

— Мы сегодня не в море, Вова меня прикроет на пару часов.

Он подходит к столу и садится на маленький стул за парту, предназначенную для детей. Едва помещается.

— Кристина, тот кадр, он… Я даже не понял, почему Ася появилась на причале. Она бросилась мне на шею так резко, что я даже не успел увернуться. У нас в службе не приветствуется такое проявление чувств на публику. Особенно, когда вокруг камеры.

— Дань, не трудись, — качаю головой я. — Тот кадр был лишь завершением пазла. Я случайно включила твой компьютер и мне выпала твоя страничка вконтакте. Я все знаю про Асю.

— Вконтакте? Но я не заходил на свою страничку уже больше четырех месяцев. У меня там много друзей, да. Но с тех пор, как мы с Асей расстались, я туда не заходил. Мне ни к чему это. Ты любишь фейсбук, и мы с тобой общаемся в вотсап.

Он пожимает плечами и с отчаянием во взгляде смотрит на меня.

— Так зайди, Дань. Посмотри, что она тебе пишет. Твоя Энжи — ее лучшая подруга. Представляю себе, как Энжи и Ася обсуждают меня за моей спиной! А Энжи еще хотела со мной подружиться! Знаю, нехорошо трогать чужие странички, но если бы я не узнала про Асю, я бы так и жила в неведении! Надо мной бы потешались твоя избалованная богатая сестричка и твоя вторая возлюбленная! А потом что? Ты подбрасывал бы монетку, кого из нас двоих оставить в своей постели? Меня или Асю?

— Кристина, остановись!

Данил закрывает лицо руками, потом трет лоб и переносицу.

— Ася не может рассматриваться как моя девушка! Она в прошлом!

— И поэтому таскается за тобой на каждое мероприятие? Она всегда рядом, Данил! Вспомни — ты пригласил меня посмотреть фонтаны — она сидела рядом с тобой! Мы пошли в поход в ущелье — она потащилась с нами!

— Я не знаю, почему она за мной таскается! У нас нет ничего общего!

— Так скажи ей об этом, что ли. Объясни, что не любишь ее больше, если это действительно так. Потому что она не считает, что у вас все кончено.

Данил понуро сидит за столом и молчит. Видимо, ему нечего сказать в свое оправдание. Я сижу напротив него, и почему-то у меня дрожат руки. Сердце стучит в висках, в ушах шумит. Я же так любила его. Он — мой первый мужчина, и я так искренне доверилась ему. А теперь все зашло в тупик.

Я вздыхаю и открываю последнюю тетрадку. Быстро черкаю там исправления, ставлю оценку и закрываю. Я устала. Мне хочется чего-нибудь перекусить и отдохнуть. Молчание Данила угнетает меня еще больше, чем его неуклюжие попытки объясниться.

— Кристина, пожалуйста, верь мне. У нас с Асей нет ничего общего с тех пор, как она переспала с моим лучшим другом. Прошло уже больше пяти месяцев с того момента, как мы с ней расстались. Я не испытываю ничего, кроме сожаления о том, что доверял ей.

— Но ты ее любил, так ведь?

— Любил, но сейчас в моем сердце осталось лишь раздражение по этому поводу. В моей жизни есть ты, Кристина.

— Прости, Дань, я тебе не верю, — горько качаю головой я. — Сначала прочти все ее сообщения, а потом заверши отношения так, чтобы у Аси больше не возникало соблазнов получить тебя снова. Я не планировала тебя с кем-то делить. Тем более, с высокомерной Асей.

Я поднимаюсь со своего места и собираю сумку.

У Данила звонит сотовый. Видимо, его вызывают на работу. Он что-то отвечает в трубку, но мне так больно, что я даже не разбираю слова. Я выпускаю его из кабинета, запираю дверь, и быстрым шагом иду сдавать ключ на вахту.

Я не дожидаюсь, когда он договорит, чтобы продолжить наш натянутый разговор, просто ухожу из школы. Наверное, когда он выключит телефон, будет меня искать, но мне сейчас это не нужно.

На улице светит яркое солнце, и очень тепло. Я иду в сторону маленького заброшенного парка. В парке стоят старые карусели. Я сажусь на край одной из каруселей, на спину веселого единорога, поржавевшего от времени, и грустно смотрю на розовый рог. Мне не по себе, и совсем не хочется ни с кем говорить. Карусель начинает противно скрипеть, и мне кажется, что точно так же скрипит мое сердце. Я не доверяю Данилу, но мне так хочется вернуться обратно в школу, туда, где он остался разговаривать по телефону! Я сижу на качели пару минут, а потом резко подскакиваю и торопливо шагаю к дверям школы. Вдруг он еще не уехал? Пусть убедит меня в том, что я ему нужна.

Но машины Данила больше нет на стоянке. Он уехал. Мое сердце в один миг разбивается на мелкие осколки. Я растерянно стою у школы и сжимаю в руке сотовый телефон. Открываю старые сообщения Данила, одно за другим.

«Кристина, пожалуйста, ты все не правильно поняла».

«Моя милая маленькая синеглазка, пожалуйста, постарайся меня услышать — у меня нет ничего общего с Асей».

«Кристина, черт подери, возьми трубку, сколько можно игнорировать мои звонки?»

В телефоне снова появляется Тома.

— Кристина, когда ты освободишься?

— Я освободилась.

— И где ты?

— Стою под школой.

— Вот и стой там, я сейчас за тобой приеду.

— Валяй, — без энтузиазма отзываюсь я.

Мне уже не хочется обвинять Данила. Больше всего на свете я хочу догнать его машину, сесть рядом и крепко прижаться к его груди. Ведь если Ася — просто неуравновешенная истеричка, которая вбила себе в голову, что Данил — ее единственная и вечная любовь, то это ровным счетом ничего не значит.

Но Данила уже нет. Я не знаю, куда он уехал. Может, позвонить ему? Но разве это будет правильно, первой звонить после того, как парень уехал, не попрощавшись? Хотя, я сама ушла. Да, но он же не пошел за мной. А мог пойти.

Вскоре к школе подъезжает «Пежо» Тамары.

— Поехали домой, Мариша звонила, сказала, что обед уже готов! — машет мне сестра.

Я сажусь рядом с ней и понуро посматриваю в окно.

— Что случилось? — приподнимает ярко выкрашенную бровь Тамара.

— Данил приходил.

— Он разве не на службе сегодня?

— На службе. Сказал, что отпросился, чтобы поговорить со мной. Они сегодня не в море.

— Вы помирились?

— Нет, — качаю головой я. Мне хочется плакать.

— Ну, ничего, помиритесь еще, — ободряюще похлопывает меня по руке Тамара.

Дома у Карима царит какое-то розово-ванильное настроение. Сначала я не могу понять, в чем дело, а потом замечаю маму. Она в розовом платье, и ее глаза светятся от счастья.?

— Мы летим в Европу через три дня! — сообщает она нам с Томой. — У туроператора оказались две горящие путевки.

Мы переглядываемся и улыбаемся. Наверное, это хорошо, что мама и Карим помирились. Как бы сильно я не скучала по собственному папе, а его не вернуть.

Через полчаса подъезжает Карим. У него в руках красивая коробка с красными розами. Я и Тома с интересом вытягиваем шеи. Букет — выше всяких похвал. Такие цветы можно найти только в модных журналах на фотографиях.

Мой отчим входит в столовую. Его глаза тоже светятся каким-то глупым счастьем, как и у мамы. Кажется, он даже помолодел лет на десять.

— Привет, девочки, — бросает он нам и идет прямиком к маме. Подносит ей коробку с розами и целует в губы. Мама улыбается и восхищенно втягивает в себя аромат цветов.

После обеда мы с Томой сидим на балконе в моей комнате. Я пытаюсь стереть лак с ногтей, а моя сестричка от нечего делать переписывается с Борей Смородиным. Мой сотовый лежит на краю подоконника, но он молчит. Данил не пишет мне сообщений. Я начинаю думать, что он больше не вернется, и от этого мне становится очень плохо.

— Что там за серая полоса со стороны леса? — удивленно произносит Тома.

Я поднимаю голову и вижу странную серую дымку. Она действительно затягивает небо со стороны гор и леса.

— Тома, это пожар… — пугаюсь я.

— Только не это! Дым близко к нашему поселку. Не хватало еще, чтобы нас задело.

— Наверное, пожарные уже тушат.

Мы бросаем свои дела и вместе таращимся на серое марево. Оно разрастается, и вскоре срабатывает сирена гражданской обороны.

— Идем вниз, посмотрим новости, — зовет меня сестра.

Мы вместе бежим по ступеням. Мариша с тревогой на лице щелкает каналами в гостиной. Карим и моя мама тоже пришли в гостиную.

— В лесу начался пожар, — хмурится Мариша.

— Не мудрено, такая жара стоит, — разводит руками Карим. — Одной вспышки хватит, чтобы полыхнуло на весь лес.

— Надеюсь, пожар потушат до того, как он подберется к поселку, — произносит мама.

— Конечно, потушат, — успокаивает ее Карим.

Но мне все равно страшно. Я выхожу на улицу и смотрю на сереющее небо. В воздухе начинает витать запах дыма. Ветер разносит мелкие черные пепелинки. Где-то далеко на трассе слышен вой сирен пожарных машин. Мое сердце сжимается от тревоги. Я смотрю на свой сотовый телефон, который схватила, когда мы с Томой бежали вниз, и решаюсь позвонить Данилу. Увы, он не берет трубку. Мне ничего не остается, только стоять и пялиться на витающий в воздухе черный пепел. Пялиться и надеяться, что Данил заметит мой пропущенный вызов и перезвонит.

?