Глава 15.

Лида спешно спустилась по лестнице, озадаченная словами Евгения. В ее голове пробегали один за другим сценарии поведения парня – голос Жени был, как всегда, не сколько сух, но Лида явственно уловила в нем нотки волнения и даже раздражения. Это девушке очень не понравилось, и интуитивно она готовилась к чему-то неприятному. Только к чему? Отношения у них были замечательными, именно такими, к каким девушка и стремилась – стабильные, без излишней романтики (ее Лида не слишком уважала), пафосности и карамельности, серьезные и обнадеживающие. Ссор или поводов для расставаний у них не было. Были только общие планы, например, съездить летом вместе в Таиланд.

«Может быть, с ним что-то случилось?» – волнуясь, думала Линда.

Дорогу от университета она перебегала, почти не глядя по сторонам. Красный свет на светофоре всегда внимательная даже к деталям девушка просто-напросто проигнорировала. За что немедленно поплатилась – ее едва не сбила яркая фиолетовая спортивная «Мазда». Водитель все же успел затормозить – с визгом колес, и капот машины едва не задел остолбеневшую Лиду, остановившись в жалкой паре сантиметров от нее. Девушка замерла, мигом сообразив, что с ней чуть не случилось что-то страшное.

Фиолетовая дверь резко распахнулась, и наружу выбрался невысокий молодой человек в темном дорогом льняном фиолетовом, под стать авто, пиджаке, из-под которого виднелся светлый пуловер. На слегка бледном лице с плотно сжатыми губами чернели затемненные итальянские очки – тоже явно не дешевые, как и круглые часы на правой руке, и начищенные до педантичного блеска ботинки из натуральной кожи. Парень, которому на вид можно было дать около двадцати пяти лет, снял очки и внимательно уставился на Лиду, как умудренный опытом старый филин на беспечную мышку. Покачал черноволосой, аккуратно подстриженной головой и, сощурившись, приблизился к девушке.

– Вот блин, – прошептала перепуганная Лида, сжимая руки в кулаки так, что длинные, яркие, и – вот совпадение! – накрашенные сегодня в фиолетовый цвет ногти впились в ладони. Девушка чувствовала, как пульс бьется в ее пальцах.

– Я бы выразился крепче и неприличнее, – произнес молодой человек сердито, оглядывая ту, которую едва не сбил. – Девушка, вы смертница?

– Нет.

– Уверены?

– Абсолютно уверена. – Тряхнула черными волосами Лидия, разжимая, наконец, ладони. Страх медленно уползал.

– Точно?

– Ох, да.

– Из-за вас я едва не стал преступником, совершившим наезд на пешехода. Хотя дорогу на красный свет переходили именно вы, – как-то равнодушно попенял молодой человек Лиде. – Радуйтесь, что я успел вовремя затормозить.

– Я радуюсь, – совершенно серьезно произнесла девушка. – Простите, я не знаю, что на меня нашло. Правда, мне очень жаль. Я так спешила на остановку, что не заметила красный свет.

– Наверное, вы обратили внимание на зеленый цвет, предназначенный не пешеходам. Садитесь, я вас подвезу, – все тем же тоном равнодушного, но крайне вежливого человека, предложил водитель фиолетовой «Мазды». – Раз уж я едва не сбил вас.

– Мне неудобно.

– Поверьте, я бы не стал предлагать вам свои услуги, если не имел возможности исполнить их и надеялся, что вы откажетесь.

– Но это… Это, правда, неудобно, – была слегка поражена реакцией парня в очках Лида. Другой на его месте наорал бы на нее, а потом уехал бы просто-напросто, удостоверившись, что с ней все в порядке.

– Мой брат, – поморщился неожиданно водитель «Мазды», мельком взглянув в сторону университета, – говорит, что неудобно спать на потолке, заниматься там же любовью и делать еще некоторое количество вещей, в том числе и совсем неприличных. А мой брат – умный человек, так что… Садитесь, я не насильник, не вор и не дорожный правонарушитель – ни разу не нарушал правила. До происшествия с вами я был идеальным водителем.

– Отлично. Я удачно вас встретила. Еще раз прошу прощения – я была слишком невнимательной. И да, вы можете звать меня Лидией, – не стала больше отказываться брюнетка от заманчивого предложения. К Евгению хотелось приехать как можно скорее и узнать, наконец, что у него там случилось – по телефону Женя категорически отказался говорить, в чем дело. Девушка приблизилась к автомобилю, сама открыла дверь и первой оказалась в кожаном салоне.

– Хорошо. Я – Петр, – тут же уселся на водительское место молодой человек и вновь надел темные очки, которые, как успела заметить Лида, оказались с диоптриями. – Говорите адрес, Лидия.

Девушка назвала адрес ресторана, взглянув в лицо новому знакомому, успев заметить, что глаза у парня красивые – не темные, а синие, как будто бы он был в линзах. Когда он надевал очки, его радужки казались темными, почти карими.

– Я знаю, где это. Через десять минут окажемся на месте, – сказал почти идеальный водитель. – Или даже раньше – если нет заторов.

Оказалось, что небольшие заторы есть, и до места они добрались минут через двадцать. За это время сидящие в «Мазде» обменялись еще парой десятков ничего не значащих слов.

Потом хозяину машины позвонили.

– Да, – произнес в меру почтительно Петр, включая гарнитуру и выруливая одновременно на другую полосу. – Да, дед, я почти в университете. Все сделаю, как ты сказал. Конечно, я перезвоню тебе. Да, я понял. До вечера.

Лида не слушала водителя, смотрела вдаль и гадала, что же Женьке вдруг понадобилось от нее? Что он там такого мечтает сказать ей? Почему у нее плохое предчувствие цвета воронова крыла?

А водитель изредка посматривал на Лиду и на ее черные тяжелые волосы, которые забавно вились на концах. Как и брату, которого Петр кстати и некстати частенько вспоминал (так же часто, как и черта!), ему всегда больше нравились светловолосые и светлоглазые. Что Инна, что эта милая Маша – Денис выбирал такой типаж и для серьезных отношений, и очень часто – на пару ночей.

И почему им обоим всегда нравились блондинки?

Петр хмыкнул про себя. Вспомнил случай из школы. Им обоим понравилась одна девочка – натуральная голубоглазая блондиночка со светлыми ресницами. Братики, одному из которых было лет тринадцать, другому – почти шестнадцать, здорово подрались прямо в школе, умудрившись сбить с ног директора и поставить ему фингал под глазом. Тот тут же вызвал их родителей, а так как родители обоих мальчиков уехали, оставив ребят на попечение вечно занятого деда, в школу пришел именно он. После посещения кабинета директора обозленный Даниил Юрьевич так затиранил кузенов, что они на время даже сдружились против деда.

Вечно молодящийся и стильный дедушка, которого все и всегда принимали за их отца, долго читал им лекции на тему, что братья не должны делить одну женщину, и даже дал пару советов, как следует этих самых женщин завоевывать. Мальчишки запомнили их и честно старались завоевать девочку блондинку – целых два дня. А потом, к удивлению Смерчинских, она выбрала не их, а какого-то задохлика из параллельного класса.

После этого разочарования Петя и Денис в первый раз в жизни напились в компании друзей, едва не разгромив квартиру деда. У обоих была одинаковая реакция на алкоголь: ребята начинали буквально сходить с ума. Дед, увидев, что стало с его квартирой, потом вообще едва не убил внуков и больше к себе надолго старался не брать.

Петр молча высадил Лиду у нужного ресторана, кивнул ей на прощание и поехал дальше. Однако через пару метров остановился, открыл окно и крикнул ей вслед:

– Лида!

Она мигом обернулась.

– Лида, переходите дорогу на зеленый свет. Рядом с вами может не оказаться такого умелого водителя, как я.

– Спасибо за совет! – крикнула в ответ девушка, которой на пару мгновений стало весело, а потом поспешила на встречу с Евгением. Он уже ждал ее – его автомобиль был припаркован неподалеку.

Из ресторана Лида вышла через десять минут, с виду такая же спокойная, как и прежде, но внутри совершенно убитая. Пульс бился в кончиках пальцев так же сильно, как и полчаса назад, когда парень на фиолетовой машине едва не сбил ее.

Лучше бы сбил.

Лучше бы она прекратила свое существование на земле.

Естественно, он ее бросил. Нет, не бросил, а сказал, что их отношения прекрасны и замечательны и устраивают его более чем, но… Но он, Женя, зависим от внешних объективных обстоятельств. Лида сначала не поняла, что он имеет в виду, что за внешние обстоятельства? Тогда молодой человек, не отрывая напряженного взгляда от собственных ладоней, пояснил девушке ситуацию. Его родители настаивают на том, чтобы он, их единственный сын, для пользы семейного дела женился на дочери одного преуспевающего бизнесмена средней руки, которой Евгений очень и очень нравится. Если бы та девушка не испытывала симпатии к Жене, о перспективной свадьбе и речи быть не могло, но мать парня недавно узнала о ее симпатиях и тут же решила, что Евгению следует сблизиться с этой девушкой – для заключения выгодного брака.

«Перспективы, мой хороший, – вот самое главное в любых твоих отношениях и контактах», – сказала она ему несколько дней назад, ясно дав понять, что его основная обязанность заключается в умножении семейного благосостояния. И даже привела в пример одного своего партнера из соседнего города – очень состоятельную бизнесвумен, которую уважала, хотя и во многом завидовала:

«У Аллы два сына, и пока один из них встречается с дочкой одного значимого человека, владеющего большими капиталами, она умудряется поднимать бизнес в гору еще выше».

Когда Женя рассказал ей все это, нервно постукивая пальцами по бокалу с водой, она вдруг на какой-то миг подумала, что он не поступит так, как сказала его мать. Женя скажет ей, что любит ее и не собирается бросать по прихоти матери. Но вместо этого она услышала: «Прости, я не могу поступить по-другому. Я думал весь вечер и всю ночь – даже не спал, смотри, у меня мешки под глазами! – и решил, что я не могу подвести родителей. Лида, я должен это сделать. Но я все равно люблю тебя. Ты всегда будешь моей малышкой. Понимаешь?»

Почему ее не сбила эта дорогая «Мазда»?

Нет, он не бросил ее, он просто честно предупредил, что после окончания университета женится на девочке из богатой семьи по желанию родителей. И добавил, что хочет и дальше встречаться с Лидой, потому что ему уютно и комфортно рядом с ней. А еще сказал, что его будущая жена не слишком красива, балла четыре из десяти, а вот Лида – красавица. И он надеется, что она его поймет. Не простит – а именно поймет.

Вспомнив это, девушка замедлила шаг и впилась ногтями в сумку – до боли, чтобы не дать волю чувствам прямо на людной улице. Один из темно-фиолетовых аккуратных ноготков сломался – почти под корень, но обычно переживающая по этому поводу девушка лишь равнодушно взглянула на руку и вновь опустила ее, пряча ладонь за широким ремнем сумки на плече. Как же ей хотелось отхлестать Женю по щекам, но вместо этого она мило улыбнулась ему и сказала с ядовитой улыбочкой:

– Здорово. Это очень вовремя.

– Что, прости? – не понял парень, думая, что сейчас девушка ударит его или обольет, но реакция ее была совершенно другой.

– Прости, Жень, я рада за тебя, но мы не сможем встречаться. Я нашла себе нового парня, и… сам понимаешь. Я стараюсь быть верной девочкой. По крайней мере, теперь. В общем, я хотела сказать тебе, но все боялась сделать это: у меня есть другой. Ты вовремя разорвал наши отношения. Я себя даже виноватой не чувствую, – она заставила себя засмеяться. Терять чувство собственного достоинства Лида не собиралась.

О да, Евгений удивился, еще как, и, кажется, даже обозлился, с грохотом поставил чашку с кофе на стол и волком уставился на Лидию.

– Что ты сказала?

– Повторить? Прости, я не хотела делать тебе… больно. Не хотела говорить, – сквозь зубы произнесла Лида. – Но сегодня ты дал повод для расставания. И я рада, что все прояснилось.

За эти десять минут они стали совершенно чужими друг другу людьми. Их отношения лопнули как мыльный пузырь. Женя возмущался и даже кричал, как будто бы во всем была виновата Лида. А девушка молча сидела, смотрела на него и пила сок через трубочку. Она тоже хотела кричать, но еще больше хотела сохранить остатки достоинства, а потому просто слушала бывшего парня.

Напоследок темноволосая девушка достала деньги – куда больше, чем нужно было, чтобы расплатиться за сок, и аккуратно положила их около локтя разгневанного Жени с насмешливо-извиняющейся улыбкой на губах:

– Милый, мне мой новый парень не разрешает пользоваться благосклонностями других мужчин. Я сама заплачу за свой сок. Сдачи не надо.

– Лида, стой!

– Прощай.

И она вышла из ресторана, довольная тем, что сумела не унизиться перед бывшим парнем и не заплакать перед ним.

Все же актрисой Лида была неплохой и разыграла обидный спектакль. На самом деле ей было больно, страшно и обидно, а никакого парня, не разрешающего ей «пользоваться благосклонностями других мужчин», у Лиды не было. Верность значила для нее слишком много.

Девушка села в автобус, не глядя на его номер. Больше всего на свете она хотела оказаться дома и дать волю терзающим ее эмоциям. Пусть с виду Лида была спокойна, но внутри нее кипели эмоции. Ей хотелось кричать, плакать, бить подушку – от обиды и бессилия. Однако Лида слишком поздно поняла, что перепутала маршруты и снова приехала в универститет. Раньше с ней такого не случалось.

Лида вышла из автобуса, пару минут постояла в задумчивости и только потом медленно двинулась не в сторону университета и находившихся там подруг, а в сторону парка, расположенного неподалеку. Ей хотелось побыть в одиночестве, там, где не будет людей.

Она медленно, меланхолично стуча каблуками по асфальтированной дороге, двинулась вперед, не замечая ничего и никого. Ее целью были самые далекие лавочки, притаившиеся за шикарными изумрудными кустами. Там ее точно никто не заметит.

Лучше бы тот парень с фиолетовой тачкой действительно сбил ее.

«И что бы тогда изменилось? – сама у себя мысленно спросила Лида. – Женька все равно женился бы. И только бы я мучилась. Вот козел. Тварь, последняя тварь».

Нет, хорошо, что фиолетовое спортивное авто не причинило ей вреда и что этот парень в черных очках сдавал экзамены по вождению и получал права, а не покупал их, как это часто делают богатенькие детишки. А в том, что брюнет с умным тонким лицом – его имя Лида благополучно забыла – был обеспеченным, девушка не сомневалась.

Лида, наконец, набрела на пустую лавочку в тени, которую с трех сторон окружала живая изгородь. И опустилась на прохладное дерево, закрыв лицо руками. Она плакала тихо и аккуратно – не потому, что она была особой малоэмоциональной, напротив, в ее душе бушевал самый настоящий ураган, а потому, что по-другому плакать Лида не умела, да и вообще делала это не часто, в отличие от той же Марины, девушки сентиментальной и несдержанной. Слезы скатывались к губам, и Лида чувствовала их соленый вкус. Девушка не понимала, почему Женя так поступил с ней. Они же любили друг друга. И она ему доверяла. Почему это произошло?..

А может, это просто дурной сон?

Девушка ущипнула себе чуть выше колена, сильно, как потом оказалось, до синяка, и почувствовала боль. Нет, она не спит. И это не розыгрыш. Женя – серьезный человек, он даже шутить не умеет. Да и взгляд его был расстроенным. Наверное, ему тоже пришлось несладко.

В его семье не принято было перечить родителям. Сначала Лида бесконечно уважала в нем это качество, а так же его консерватизм в некоторых вопросах и стремление к прекрасной карьере и материальной обеспеченности, потому как ей казалось, что все эти качества Женьки в перспективе делают из него прекрасного мужа и хорошего отца. Да, прекрасным мужем он станет, но только не ее. Богатым мальчикам – богатые девочки. Их отношения с самого начала были обречены.

Но Лида этого не понимала.

От этих мыслей девушка заплакала сильнее, глухо всхлипывая и глотая слезы.

Она просидела так минут двадцать, или тридцать, а может быть, и весь час, не слыша телефонных звонков Маши, Марины и Евгения, принявшегося вдруг названивать бывшей подруге.

Постепенно слезы стали проходить.

Девушка внезапно, словно насытившись собственными беспокойными мыслями, отняла от лица мокрые ладони. Щурясь от яркого солнечного света, она достала салфетки и стала спешно страть дрожащими пальцами дорожки от слез, стекающих от уголков глаз к самой шее. Потом Лида вытащила из сумочки косметичку. Только когда девушка все теми же дрожащими пальцами стала подкрашивать и без того темные ресницы, она поняла, что на лавочке за изгородью сидят люди. Лида прислушалась к их разговору.

– Я целую неделю не мог получить от тебя связного ответа, – сказал молодой человек. – Ты пряталась от меня. Избегала. Зачем?

– Я не знала, как сказать тебе это, – ответил женский печальный голос.

– Тебе надо было просто сказать. Не важно, как. Если тебе было удобно, надо было написать это на бумаге, послать сообщение, нарисовать палочкой на земле. Мне не важен способ того, как ты сообщила бы мне это. В нашем случае содержание перекрывает форму.

– Я знаю, что дура! – истерично воскликнула девушка. – Знаю. И мне так стыдно! Прости! Я думала только о себе.

– Все в порядке. Тебе не нужно просить у меня прощения.

Тише, успокойся. О’кей?

Голоса за спиной показались Лиде знакомыми. Очень знакомыми. Она резко развернулась и от удивления перехотела плакать. За кустами, отделяющими скамьи друг от друга, сидели Дэн Смерчинский и Ольга Князева. Однозначно это были они – Лида видела их силуэты сквозь листья живой изгороди. Их разговор был странным.

– Денис, прости, – повторяла Ольга.

Лида нахмурилась – о чем говорят друг Машки и Князева?

– Хорошо. Улыбнись – и тогда точно прощу. Вот, умница. Ты просто скажи мне, на что ты надеялась? – голос парня был не настойчивым, а вполне дружелюбным, но даже Лида почувствовала, что Дэн несколько рассержен и ему очень важен ответ Ольги. А еще она не сомневалась, что он получит этот ответ.

– Надеялась на то, что он оставит меня в покое, и я буду без страха встречаться с тем, кем хочу, – чуть резковато отозвалась Ольга. – А еще, Денис, я так и думала, что ты догадаешься. Ты ведь умный мальчик, – с горечью произнесла девушка.

– Я догадался, – подтвердил Дэн. – Но не мог найти подтверждений. О том, что ты сейчас мне рассказала, никто не знает. Вернее, знает очень ограниченный круг лиц, так?

– Так. Ты же понял, что я сама узнала об этом совершенно случайно. Вот это точно была судьба. – Ольга вдруг рассмеялась, – хоть я и атеистка и не верю ни во что такое, но… Я не могу найти объяснения этой случайности.

– Во что-то верить – очень неплохо, – осторожно заметил парень. Теперь Лида мысленно согласилась с ним.

– Он верит. В судьбу. Сам мне не раз говорил. И говорил, что наши отношения с ним – судьба. Психопат! Ты представляешь, такой, как он, – верит! – вновь как-то нервно рассмеялась Оля. – Верит! Мой дед, физик-ядерщик, – тоже верит. Говорит, пришел к этому не сразу, но еще в молодости. Говорит, Вселенная устроена божественным образом. Никак иначе. А вот его друг, известный литературный критик, кстати, защитивший диссертацию по Толстому, не верит. Смешно, да?

– И я верю. Если нам есть, во что верить, жить немного интереснее. Так?

– Может быть. Но ты знаешь, мне и так сейчас очень интересно живется. Я не могу делать то, что делала раньше. Я люблю свободу, но… Я скована. Я расстроена. Я в депрессии.

– Из-за него, Оль?

– Да. Он такой… Я его боюсь, – четко произнесла девушка. – Боюсь, Денис.

– Почему ты мне не сказала, что он из себя представляет? Почему сразу не сказала? Почему? – с каждым новым «почему» голос Дэна становился все тверже. – Ты мне теперь не доверяешь? Я же сказал, что буду защищать тебя и буду всегда на твоей стороне.

– Я боялась, что ты мне откажешь в помощи, Денис. – Ольга произнесла это тихо, но Лида все равно каким-то чудом расслышала. Она совсем не понимала, о чем эти двое ведут речь, но ей не очень нравилось, что парень ее подруги сидит здесь с Князевой, той, которая умудрилась отобрать у Машки ее ненаглядного Никиту.

– Хорошо, я все понял. Постараюсь исправить ситуацию. Просто знай, Оля, – тебе надо было сразу сказать мне все о нем, – мягко попенял Дэн. – Все-все. Я ведь все равно бы нашел нормальный способ помочь тебе.

– Мне действительно стыдно, что я не сказала раньше, – в голосе Князевой было раскаяние – Лида чувствовала это так же хорошо, как сегодня чувствовала то, что Нику что-то резко понадобилось от ее Машки и что он с ней заигрывал – может, не словами, но взглядом и жестами.

– И я правда боюсь. Не за себя. За человека, которого люблю. Я все затеяла только ради него.

Они замолчали. Отвлекшаяся от своего горя Лида переваривала информацию. О чем эти двое ведут речь? Кого боится Князева? Чем ей может помочь Денис? И знает ли Маша, что эти двое уединились в парке? А Кларский знает об этом?

– А тот парень? – вдруг нарушил тишину Смерчинский.

Лида опять навострила ушки, готовая прямо сейчас сорваться и бежать к подруге, чтобы доложить ей, что ее ненаглядный Смерчик что-то странное обсуждает здесь с Князевой.

– Какой парень?

– С которым ты встречаешься, – припомнил Смерч голосом брата, интересующегося делами сестры. – Кто он для тебя?

– А, он, – голос его собеседницы неожиданно потеплел. – Он классный. Нежный, заботливый, похожий на ежика – характером. Я люблю его. Только он без ума от другой. Это какой-то омерзительный любовный треугольник, Денис. Инна говорила мне про любовь, уверяла, что это великолепное чувство, ни на что не похожее – разве что только на страсть к мороженому. Ты же помнишь, она его безумно любила и все время лопала. Но я всегда смеялась над ней, потому что вообще не верила в какие-то там чувства. Мне казалось, что это есть только в книжках и в кино. Пока она не встретила тебя. Помнишь тот случай в кабинете физики? – с легкой светлой печалью по прошлому, которое уже никогда не вернешь, спросила Ольга.

– Конечно, помню! Хотел поцеловать девушку, которая нравилась, а она меня ударила, – парень коротко рассмеялся. – Я же тогда не знал. Ладно, не будем об этом, – со вздохом оборвал сам себя Смерч.

– Да, не нужно говорить об этом, мы же договорились не ворошить прошлое… В общем, мои представления о любви рухнули, я полюбила. Так же сильно, как Инна. Не сразу – вначале он казался мне глупым мальчишкой, но со временем я поняла, как он мне дорог. Знаешь, Дэн, мы встретились в клубе, когда я была пьяной – совсем пьяной. Я нагрубила ему и смеялась над ним, не помню даже причину этого. А когда ко мне стали приставать какие-то ублюдки, он защитил меня, вызвал такси и увез – правда, не домой, потому что не знал адреса, а к себе. Сказал матери: «Это моя однокурсница, она отравилась алкоголем на вечеринке, потому что не умеет пить, а девчонки хотели над ней приколоться и споили!» И оставил меня у себя. Утром притащил воды и какое-то жуткое лекарство от похмелья, представляешь? Я не знала, рыдать мне или смеяться.

Лида вздохнула. У всех проблемы на личном фронте. Князева боится за Никиту? С ним ведь она встречается… И, видимо, действительно его любит. И что они с Машкой в нем нашли такого? Колючий тип. Как ежик.

– Он любит другую, но встречается с тобой? Зачем?

– Не знаю. Симпатия, жалость, постель – я правда не знаю. Хотя нет… – она засмеялась так печально, что Лиде показалось, что заплакала. – Я же просто умею добиваться, чего хочу.

Листья зашелестели – казалось, они завздыхали под порывом ветра.

– Дэн, что делать? – продолжала Оля. – Я боюсь не за себя. Я боюсь за него. Если бы я не встретила его, я бы с легкостью отшила этого придурка. Сказала бы, что он мне не нужен. Меня к нему ведь даже не тянет… Но я столько всего натворила из-за своей глупости. Из-за своей гордости. Я боюсь, что он узнает обо всем, и тогда, – девушка судорожно вздохнула, – и тогда отомстит. Я попросила тебя помочь, чтобы быть с этим человеком и не бояться за него, понимаешь?

Я тебе не сказала всего, прости меня, прости, Денис.

– Иди ко мне, я тебя пожалею, – вдруг сказал парень. Кажется, он обнял девушку. Судя по просвету в густых кустарниках, розовое прильнуло к серому. Лида, которая сразу после разговора с Евгением готова была создать Общество защиты женщин от измен, рассердилась – за Машку. Чего это ее парень обнимает какую-то там Князеву?

– Я его люблю, а он любит другую, – повторила Оля, все больше запутывая Лидию, которая уже жалела, что подслушала этот разговор. – Я ненавижу ее и одновременно себя. Она – хорошая девочка. А я такая дрянь, Дэн.

– Ты не дрянь, ты малышка Князева, – рассмеялся он, – помнишь, как ты злилась, когда тебя так называли парни в классе?

– Помню. Но, Денис, почему я оказалась в такой нелепой ситуации? Не верила в любовь и… Влюбилась. Забавно, не находишь? – хмыкнула она.

– Это жизнь, – отозвался Денис, чуть помедлив. – Ты же знаешь, что она забавная женщина.

– Почему это жизнь – именно женщина, а не мужчина? – рассмеялась Ольга.

Лида мысленно согласилась с ее вопросом.

– Как бы сказал Черри, потому что она нам дает, – рассмеялся Дэн. – Дает кучу возможностей и кучу проблем. И удовольствие от этих возможностей дает совсем кратковременное. А его хочется еще и еще. Каждый день, и желательно, чтобы оно было долгим. Очень долгим.

– Инна один раз сказала, что Черри великий Пошляк Пошлякович. Но без него было бы дико скучно, – непонятно к чему произнесла Ольга.

– Она сказала правду, – согласился Смерч.

– Про Ланде она говорила, что он – парень-ромашка. И без него тоже было бы грустно.

– А что она говорила про меня? – поинтересовался горько Смерч.

– А что она могла говорить мне про тебя, кроме того, что любит? Она говорила только это. И ни одного плохого слова.

Они помолчали еще минут пять, и все эти минуты притаившаяся Лидия усиленно размышляла, о чем же разговаривают эти двое? Что у них за свои дела? Да, они знакомы с детства, учились вместе, но… Князева что, отстающая, что ли? Если со Смерчем они учились в одном классе, то, получается, она либо пропустила один год в школе, либо не сразу поступила в университет. Наверное, у них была общая компания, раз так много общих знакомых, но что они имеют в виду? Лида не понимала. И кто такая Инна – тоже. Единственное, что она поняла, что Инна и Дэн были вместе, а Ольга была близка с Инной.

– Так, Ольга, мне пора. Нужно быть в универе.

– Мне тоже. Договорились встретиться с Ником, а он не любит опоздания, – отвечала со смешком Ольга. – Иди первым, не хочу, чтобы нас вместе видели.

– Хорошо. Не заблудись в парке, малышка, – весело попрощался с ней парень. – И не беспокойся, у нас ведь все будет хорошо. Не иначе.

– Никак иначе. Я верю тебе. Пока, Денис, спасибо тебе за все, – отозвалась светловолосая девушка. Когда Дэн ушел, она заплакала. Не громко, но отчаянно, и в каждом ее всхлипе таилась боль.

Кусты уже второй раз за этот день стали свидетелями женского плача и понуро пригнули ветки к стволам, так же, как кошки подбирают под себя лапки.

Лида, поняв, что теперь эстафету в номинации «Лучший женский плач дня» переняла Ольга, отчего-то смутилась. Подслушивать чужие слезы ей не хотелось. Да и разговоры – тоже. Князеву было чисто по-человечески жаль. Лида не понимала, что с ней. Ольга влюблена в Кларского, боится за него, а он хоть и встречается с ней, любит другую? Внезапно Лиде вспомнилось, как Никита сегодня подкатывал к Маше, и она даже головой помахала – не может быть, в Бурундукову он точно не может быть влюблен! Но что Никите понадобилось от ее подруги? И о чем просила Ольга Смерчинского? Сплошные загадки.

Когда взволнованная Лида быстро шла к университету, чтобы встретиться с Машкой и Мариной, ей вдруг подумалось, что Оля говорила Денису о нем самом. Может быть, она любит вовсе и не Кларского, с которым встречается, а Смерчинского?

И история о каком-то там парне в клубе выдумана полностью, от начала до конца. Князева и клуб? Сомнительно. Князева и алкоголь? Изумительно. Князева и парень, мама которого разрешила притащить домой пьяную девушку? Глупость какая-то. А вот Князева и Дэн? Вполне возможно. Тем более их связывает общее прошлое. Ольга заплакала сразу, как только ушел Смерчинский. Она водит его за нос, что-то недоговаривает, давит на жалость, а этот парень, хоть и умный, но не сможет противостоять женскому коварству. Женскому коварству не может противостоять никто. Даже Женя. Та девка правильно рассчитала, что Евгению придутся по душе деньги ее родителей, если у нее внешность на «четверочку».

Но все-таки кого тогда боится Князева? Чьей мести? И о чем она просила Смерча? И что от него скрывала? Сплошные тайны.

И, кажется, Дэнни все же не интересуется Ольгой – он обнял ее, чтобы успокоить, и помогает ей по доброте душевной. И не намерен бросать Марию или изменять ей все с той же Князевой. Он странный, непостоянный, но хороший. Надежный, хотя и не кажется таким с первого взгляда. Как, как такой парень-ветер, парень-собирающий-взгляды, парень-улыбка может казаться оплотом отношений? Да никак. Абсолютно. Но это только на первый взгляд.

Вот ее Женька казался надежным и верным с самого начала их отношений, а на самом деле смело подкинул свинью любимой девушке, как только ему представилась возможность сделать это ради собственной выгоды. Парень-скала, парень-уверенность-в-завтрашнем-дне, парень-серьезность не оправдал возложенного на него доверия.

Лида достала телефон. Марина и Маша писали ей, что сдали зачет и получили допуск к экзаменам. Особенно радовалась Машка – в конце каждого предложения уйма восклицательных знаков и куча стикеров. Звонила мама и подружки со школы – они давно хотели собраться вместе. А еще звонил Женя – целых пять раз. И даже прислал одно сообщение: «Возьми трубку! Я хочу с тобой срочно поговорить! Кто у тебя появился? Ты надо мной так издеваешься?»

– Урод, – швырнула на дно сумки телефон девушка. – Еще и звонить мне смеешь? Кто у меня появился? Принц матерый у меня появился, черт возьми.

С мыслями о том, как можно было бы казнить проклятого Женьку, Лида пришла к университету, все меньше и меньше становясь похожей на человека, проплакавшего долгое время. На крыльце она обнаружила Бурундукову и двоюродную сестру, торчавших в компании смеющегося Смерча, беловолосой Инги, дерзкого на вид парня с зелеными волосами и кучей цветных татуировок и худого, мечтательного вида блондина в узких клетчатых штанах.

Не успела Лида подойти к смеющейся компании, на которую то и дело оглядывались другие студенты, как как ее опередил невысокий молодой человек в очках.

– Денис, – властно позвал он Смерчинского по имени.

Лида узнала голос и с удивлением поняла, что это тот самый водитель, которого она сегодня едва не сделала преступником.