Глава 30.

На следующий день в универ я пришла довольная-предовольная, изредка касаясь кончиками пальцев волос. Настроение у меня было превосходное, и даже вчерашний скандал с мамой, который я выдержала на «отлично», не помешал мне с улыбкой смотреть вперед. Шелест пока еще ярко-зеленых молодых листьев провожал меня от самой остановки до стен университета. Солнце радостно светило в макушку, явно шепчась с мыслями-головастиками. Ветер ласково трепал подол длинного, до щиколоток, легкого приталенного сарафана на тонких бретельках. Сшит он был из тонкой белой ткани, украшенной большими синими и голубыми узорами, и приятно холодил кожу в жаркий день. Вместо привычных кед я надела босоножки с ремешками, оплетающими икры, на руки нацепила браслеты, а в уши вдела этнические серьги с перьями – все это я купила вчера, после салона. Образ завершал легкий макияж, над которым я промучилась часа два.

В университете меня ждал фурор – сначала в пределах своей группы, разумеется, а потом на меня стали обращать внимание и те, кого я почти не знала, зато они знали меня, как девушку Смерча.

Первыми, кто мне встретился, были Чащин и его друзья. Ребята сидели прямо на лестнице, недалеко от кабинета, и обсуждали что-то, гогоча на весь этаж.

– Привет, парни! – свойски поздоровалась я с одногруппниками.

– Привет, Машка, – машинально отвечали они, а потом заткнулись и молча уставились на меня.

– Ого, Бурундукова, ты у нас что, эпатажная дива? – спросил один из них, с интересом меня разглядывая.

– Просто захотела сменить имидж. Ну как, круто вышло? – тряхнула я волосами. Непривычно, когда их стало на треть меньше.

– Кру-у-уто, – протянул одногруппник. Остальные заулыбались и закивали согласно. Кое-кто особенно умный попросил меня с ним сфоткаться. А Дмитрий встал со ступенек и подошел ко мне, изумленно разглядывая, скептически приподняв бровь..

– Что за взгляд? – спросила я. – Эй, Чаща, мне идет?

Вместо ответа он, все так же подозрительно глядя на меня, протянул руку с закатанным рукавом расстегнутой рубашки, под которой виднелась черная майка, и коснулся кончиков моих волос.

– Чаща, ты заставляешь меня бояться. Чего молчишь?

Он провел пальцами по моим волосам.

– Так, мне идет? – не выдержала я.

– Ты что с собой сделала, сумасшедшая? – оглядел меня вновь Димка и как закричал: – Бурундукова, немедленно перекрасься!

– А что? – спросила я и захохотала. Зато я опять индивидуальность, и Князь похожа не на меня, а на мою старую версию. Если хватит смелости – пусть сделает то же самое. Вчера она меня просто достала. – все писала, вроде как ненавязчиво, интересовалась, что я люблю: какие фильмы, музыку, книги. Я с трудом общалась с ней, предвкушая ее удивление.

– Да так, ничего, – рассерженно произнес Дима, отходя на пару шагов. – Дура ты, испортила себе волосы! Бурундуковая, ты… От тебя не знаешь, что ожидать можно!

– Не нравится? – я ничуть не расстроилась.

– Нет, госпожа Апельсин.

– Господин Идиот. Нос-то не болит больше?

– Вчера по телефону ты задала мне тот вопрос раз двести. – отрывисто отозвался парень, не отрывая глаз то от моих волос, то от лица. Черные глаза почему-то были злы, словно я совершила преступление. – И все двести раз я говорил, что со мной все в порядке. И да, – предупреждая мой следующий, уже традиционный вопрос, заявил он, – я не злюсь на тебя за вчерашнее! Но сегодня ты… Машка, вот ты балбеска. Зачем тебе это?

– Князева, – коротко, но с достоинством отвечала я ему.

И Димка меня понял, неодобрительно покачав головой.

Обсудить это мы не успели – к нам подошли парни, и пришлось общаться с ними.

Следом подоспели кузины. Хоть я и предупреждала их, они все равно были удивлены.

– Ни фига себе! – оглядела меня Маринка. – Доченька, ты что, неформалом заделалась?

– Нет. Я просто хочу быть яркой, – надулась я.

– Поверь, это у тебя и без краски на голове получается, – отозвалась Лида.

– Мне хоть идет?

– Классно, – проговорила с большим сомнением консервативная, но в меру дипломатичная подруга. – Но сарафан красив.

– Мама заставила надеть, – призналась я. – Как компенсацию за ее испорченные нервы.

– Она все пытается сделать из тебя девочку? Что она тебе сказала? Из дома не выгнала? – поинтересовались подружки, хихикая.

– Не-а, – помотала я весело головой. – Я сказала ей, что это не специально вышло.

– И она поверила?

– Ну да, – гордо отозвалась я. – У меня все продумано было. Я сказала ей, что зашла в парикмахерскую, потому что захотела подстричься и чуть-чуть осветлить волосы, но краска оказалась плохой, и вышло, что вышло, – я потрогала волосы на макушке.

– Как в салоне может быть настолько плохая краска? – покачала головой Лида. Маринка зажала рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос.

– Вот так.

– И твоя мама, реально, в это поверила?

– Говорю же, поверила. Правда, не сразу, – я вспомнила, какими глазами на меня посмотрели родители, когда я пришла домой с новой прической. По-моем у, они решили, что я вконец рехнулась.

Честно сказать, я даже и рта не успела открыть, чтобы объяснить маме свой внешний вид, следуя заготовленной легенде, как она начала на меня орать. По ее словам выходило так, что я специально делаю все ей назло и стараюсь выглядеть не как приличный человек, а как дура с уклоном в идиотизм.

– Какой идиотизм, мама? – спросила я растерянно, ибо не думала, что у нее будет такая реакция. Я думала, она похвалит меня за «четверку» по инглишу, а не начнет вопить вот так сразу. Я ведь домой не с тату пришла и не с пирсингом в языке. – Какой уклон?

– Какой уклон? Нет, это не уклон, Марья, – гневно заявила мне мама. – Идиотизм – твоя религия! Как ты могла? Перед свадьбой брата! На кого ты похожа?

– На морковку-переростка, – сказал папа. Кажется, ему было весело.

И началось… Котэ, торчащее на полке шкафа и усердно мнущее своим телом лежащую там одежду, с беспокойством, нервно подергивая правой лапой, смотрело на нас сверху, явно желая, чтобы в доме вновь стало тихо-мирно.

– Мария! Зачем ты это с собой сделала? Ну, зачем?

– Мам, это случайно вышло…

– Не перебивай мать! У тебя всю жизнь все выходит случайно! Решила все нервы из меня вытянуть?

Папа ее едва успокоил, и спустя почти час я очень тихим голосом все же объяснила родительнице якобы причину своего яркого внешнего вида.

– А Денис твой…

Я думала, мама скажет: «Куда смотрел?», только она меня обломала:

– … как должен общаться с тобой? Бедный парень! Он ведь такой утонченный. Интеллигентный, а тебя, можно подумать, в пещере воспитывали, а не в приличной семье!

Смерч опять вышел хорошим, а я – плохой! И это я слышу от ма мы?

– Мамочка, прости, я не думала, что так ярко выйдет, – сказала я тоном, переполненным покаяния. – Я просто хотела красивую прическу. Девочковую, модную.

– Хотела она… Я тоже много чего хочу, знаешь ли. И отец твой тоже, – она взглянула на спокойного как удав, папу, который свое мнение, конечно, ясно высказал, но после заявил, что теперь ничего не поделаешь, а «после драки кулаками не машут». Но, кажется, мой поступок его больше рассмешил, нежели возмутил.

– В общем, девчонки, мама потом успокоилась и сказала, что недели через две или сама перекрасит меня, или отведет в нормальный салон, – вздохнула я. – А брат потом полвечера надо мною ржал. Господи, когда он уже переедет?

– Скучать будешь, – сказала Маринка, трогая меня за пряди. – Нет, Машка, все-таки хоть и ярко, но классно!

Ей моя новая прическа понравилась гораздо больше, чем Лидии и Чащину. Он меня вообще ядерным грибом назвал. Меня его реакция порадовала, да и дивный взгляд той, ради которой, собственно, я и перекрасилась в сочно-оранжевый, принес удовлетворение.

– Привет, – вскоре подошла к нам Троллиха собственной князевской персоной, и я поняла, что сейчас в моей душе начнется «час пик».

Подружки с ней поздоровались и уставились на меня, точно зная почему я решила измениться.

– А где Маша? – не признала меня Ольга.

– А вот Маша, – помахала я ей.

– Э-э-э, Маша? – удивленным, очень удивленным взглядом окинула меня светловолосая девушка.

– Она самая, – удовлетворенно кивнула я. Да-да, ты продолжаешь меня копировать: с моей прической, без косметики и украшений, используя мой стиль одежды, а теперь посмотри: я другая!

Надеюсь, я выглядела задорно.

Увидев из автобуса знакомый салон красоты, я в одно мгновение придумала отличный план. Мне нужно поменяться назло Ольге. В этом салоне работала Ира, моя троюродная сестра, и у нее как раз было свободное время, хотя клиентов в «Дерзком шарме» принимали по записи.

– Ну, что ты хочешь, Мария? – спросила Ира, усаживая меня в кресло перед огромным зеркалом.

– Сделай мне что-нибудь яркое, – попросила я сестру.

– Имидж решила поменять?

– Вроде того, – согласно кивнула я. – Я хочу что-нибудь очень крутое.

– Налысо подстригу, будет круто, – засмеялась она, проводя рукой по моим волосам.

– Не-а, не будет.

– Тогда говори, что ты хочешь, – потребовала парик- махер.

– Я хочу что-нибудь такое, что заставит людей оборачиваться мне вслед. Что-нибудь смелое.

На глаза мне совершенно случайно попался постер с изображением красивой девушки с ярко-розовыми волосами. Я склонила голову, рассматривая модель. А ничего так смотрится. Розовые, голубые, фиолетовые волосы – это кайф! У барабанщика из моей любимой группы волосы синие – и это чистый восторг! А у Черри – зеленые, и тоже смотрится кайфово!

– Хочу фиолетовые волосы! – обрадовалась я. – Или розовые.

– Так радикально? Не пойдет тебе розовый, – покачала головой Ира. – У тебя кожа теплая, а не холодная, лучше чтото оранжевое или огненно-красное.

Я немного подумала (наверное, я думала копчиком), и мы остановились на оранжевом цвете. Ярком, теплом, летнем и кричащем – радостно кричащем.

– Смотри, Маша, ты точно решила? – уточнила Ира, со скепсисом рассматривая мой затылок. – Будет ярко.

– Да. Я хочу яркости. У меня одна молодость, когда я еще смогу сотворить с собой такое? – пристально смотрела я на свое отражение – А еще… сделай мне стрижку. Чтобы боковые пряди были длиннее остальных, – я, как смогла, объяснила Ирке, что мне хочется.

– А, каре с углом, – поняла она меня, стоя сзади и снова трогая мои волосы. – Хорошо, Маша, все сделаю.

– И челку хочу.

– Маш, каре всегда с челкой. Это боб без челки. Так что челку я тебе гарантирую, – пообещала родственница.

– Давай, – согласилась я, предвкушая результат. – Чего уж там. Я хочу челку до бровей.

– Прямую или набок?

– Прямую. Пойдет?

– Думаю, да, но посмотрим. К тому же у тебя волосы хорошие, укладываться будет отлично, – и Ира начала свои парикмахерские манипуляции.

Результат превзошел все мои тайные ожидания. Я смотрелась в зеркало и улыбалась своему отражению. Ярко-оранжевые волосы, обрамляющими лицо длинными, до середины шеи прядями, которые ближе к затылку укорачиваются почти в полтора раза, – это выглядело вызывающе. Дерзко, стильно, апельсиново.

Князева смотрела на меня сейчас и тоже это понимала. Кажется, мы отличались осознанием степени собственной свободы, и меня это радовало.

«Ха-ха-ха!» – ментальными листовками с таким вот незамысловатым текстом закидали Ольгу мои разноцветные полусумасшедшие мысли.

– Ты тоже поменяла прическу? – осторожно спросила Оля.

– Ага.

– Тебе идет, – искренне сказала она и неожиданно улыбнулась, заставив меня скрипнуть зубами. – Правда, так ярко – ты ведь и сама яркая.

– Правда?

– Да. Вышло здорово, – она, взлохматив свои теперь уже тоже короткие волосы, рассмеялась.

Маринка и Лида переглянулись. Они сами не понимали, в чем тут подвох.

– Тебе тоже, Оля, идет и новая прическа, и вообще этот стиль. Мой стиль, – сообщила я Князю, наконец.

– Твой стиль?

– Именно.

– У тебя хороший стиль, Маш, – и она опять мне улыбнулась! – Удобный, я даже не думала… А кстати, спасибо, что посоветовала мне те группы послушать. Классные группы! Мне особенно «Король и шут» понравились.

Еще бы. Я же свои любимые советовала! Стоп-стоп- стоп! Князевой понравились группы, которые слушаю я?! Но раньше она предпочитала совершенно другую музыку!

– Мне еще «Papa Roach», «Red Lords» и «На краю» понравились, – продолжала она спокойно перечислять другие группы. Не зря она вчера выпытывала мои интересы!

– Правда? Ты такое слушаешь? – удивилась Лида. Она и Марина не разделяли мои вкусы, предпочитая слушать популярную музыку и танцевальную. Лида, правда, иногда баловалась классикой, а Марина любила некоторых рэперов.

– Ну да. Агрессивная музыка повышает адреналин. Вообще у ровень жизни в крови. Это как в песне у…

– У «На краю» знаю, – перебила я девушку и даже продолжила строчку из песни: – «Уровень жизни в крови завышен – ты живешь, ты летишь все выше и выше. Уровень жизни к нулю стремиться – ты падаешь вниз, как подбитая птица».

– Я эту песню все утро напевала. Я тут кое-что себе купила, – вытащила из сумки дорогой плеер с огромной памятью Оля. А к нему – не менее дорогие наушники. – Смотри, Маш, я туда закачала все альбомы…

– Стоп, – перебила ее я.

Она удивленно подняла бровь, но замолчала.

– Послушай, Оля, – сказала я, в упор глядя на Князеву, – что тебе от меня нужно?

– В смысле? – она даже растерялась и опустила протянутую руку.

– В прямом. Что ты хочешь? – не выдержала я.

– А что я могу хотеть? – растерянность ее увеличилась. – Маша, что с тобой?

– Да так, ничего. – Голос мой становился все напряженнее, да и в воздухе между нами повисла и так летающая все эти дни атмосфера грозы, готовой вот-вот разразиться. – А ты случайно не замечала в последнее время, что стала меня копировать?

– Копировать? Маша, ты о чем?

– Оля, я серьезно.

– И я тоже. И мне, правда, нравится твой стиль: и в одежде, и в музыке, и… в жизни, – она провела рукой по ремню перекинутой через плечо сумки.

– Думаешь, это смешно? Это уже бесит! – хмыкнула я, понимая, что этой лисичке с честными голубыми глазами меня не провести. Она делает это все ради Дэна.

– Я просто хотела с тобой подружиться, – медленно, с достоинством отвечала девушка, засовывая руки в карманы широких джинсов. Сегодня ее волосы вновь были собраны в простой высокий хвост.

– Три года ты меня не замечала и дружить со мной не хотела. Но стоило Смерчинскому стать моим парнем, как ты решила стать моей подружкой. Как это понимать? Я знаю, что вы общаетесь с детства. Что происходит?

– Думай, что хочешь, – ее пальцы замерли у самого плеча и вновь опустились к ремню. – Но про подружиться – это правда.

– Маша, не кричи. Оля, отвечай прямо, ладно? – сказала Лида, беря на себя миссию дипломата. – Мы ведь взрослые люди. Давайте просто разберемся, чтобы не было конфликтов. Оль, это несколько глупо отрицать, но в последнее время ты постоянно общаешься с Марией и многое делаешь так же, как и она. Это заметно со стороны, правда. Мы не понимаем тебя, – негромко предположила Лида. Марина пока молчала. – Ты ведь никогда с Машкой не хотела общаться. Вы ведь совершено разные.

Князева бросила на Лиду долгий и странный взгляд. Но та ничуть не смутилась. Лида – девушка сильная. Чужие взгляды для нее – чепуха. После предательства Жени она остается такой же спокойной, как и раньше, и нам с Мариной остается только догадываться, что у нее на душе.

– Разные, ты права, Лида. Я… Я просто хотела найти подруг. Подруг… Чтобы общаться, – в словах Ольги было столько правдивости, что мы втроем на миг почувствовали себя какими-то настоящими свиньями, которые отталкивают хорошего человека.

Она не врет? Или просто отличная актриса?

Не понимаю.

– Оля, – мягко сказала Лида, – ты хорошая и интересная девушка…

– И нам нравится с тобой общаться, – поддакнула Марина.

– Но… Ты немного напориста в своей дружбе, – продолжала ее сестра аккуратно. – Создается впечатление, что ты что-то хочешь от Маши. Может быть, что-то случилось, и ты хочешь, чтобы она и я с Мариной тебе помогли?

Оля покачала головой.

– Спасибо за заботу, но я не понимаю, что криминального вы видите в моем поведении. Я просто хотела стать похожей на тебя, Маша. Ты мне всегда нравилась как человек, – слабо улыбнулась мне Оля, и я не знала, что на это ответить. – Я хотела так же свободно общаться с людьми. Не бояться показывать истинную себя. Научиться…

Чему там Князева хотела научиться у меня, мы так и не узнали. Нам помешал Димка и однокурсники, которые получили вчера «автоматы» по английскому. При них мы не хотели говорить на эту тему.

– Машка, пойдем Дэна благодарить, – позвали они меня.

А Димка, кивнув настороженно Князю, спросил у Марины:

– Чего вы тут такие серьезные?

– Секретами делимся, Дмитрий. Меняй пол и вступай к нам в кружок любителей женских штучек, – подмигнула она ему. – О, кстати, Димка, говорят, у тебя герлфренд есть? – Кто говорит? – не понял тот. – У кого длинный язык? Бурундукова, это ты сплетничаешь без устали?

– Естественно, кто ж еще? – отозвалась я, злясь на себя за то, что так ничего и не узнала у Оли. Мне слабо верилось в то, что она так столь высоко оценила мои внутренние качества. Да и что за стиль общения такой? Неужели если человек тебе нравится, нужно обязательно быть на него похожим? Мне нравится Димка – он отличный парень. Так что же теперь, мне нужно носить мужские вещи и начать играть в футбол с пацанами?

– Двухметровый язык, – покачал Чащин головой.

– Лось метр семьдесят пять в холке, – вспомнился мне рост одногруппника.

– Метр семьдесят восемь, – поморщился тот.

– Дим, так у тебя, правда, подруга есть? Говорят, ее Викой зовут? – не отставала Марина от парня, и он даже перестал со мной спорить.

Ольга подняла заинтересованный взгляд на Чащина, но ничего не сказала. Кажется, уголки ее губ слегка дрогнули.

Я тоже молчала.

– Да, есть, – устало отозвался парень.

– А когда ты ее нам покажешь? – встряли его друзья. – Красотка ведь?

– Красотка. Отвалите, а?

– Стесняется, – захихикала Марина. – Димка стесняется.

Не лезьте в его личную жизнь!

Угрюмый вид Димы мне не понравился, и я решила подбодрить его. По-свойски хлопнула по спине по-свойски и заявила на полкоридора:

– Не лезьте к нему. Он свою девчонку только мне покажет, да?

– Нет, – еще больше рассердился он. – Тебе точно не покажу. Ладно, Бурундук, идем уже, твой парень сейчас придет. Скажем ему групповое «спасибо». Как и хотели.

– Идем-идем, – кивнула я и в шутку толкнула его в бок. За бурундука.

– Мы с вами, – мигом схватили меня под руки кузины. Им было интересно. Кстати, сами они экзамен по английскому сдали на «отлично».

Парни, не отставая от Чащина и подкалывая его, пошли вслед за нами. А Ольга так осталась стоять около большого окна, продолжая глядеть в пол. Мне стало совестно – а вдруг я обидела ее просто так, оттолкнула, накричала, а она нуждается в помощи?

Но вернуться к ней я уже так и не смогла.

Наслушавшись сомнительных комплиментов, я стояла во дворе – мы ждали Дэна, для которого ребята приготовили коробку со сладостями. Когда я увидела его, мое сердце застучало сильнее. И тут же захотелось подскочить к нему и крепко обнять. Я слишком соскучилась по нему.

Когда к Смерчинскому подлетела целая толпа, он даже не растерялся. С улыбкой принял благодарность и отказался от сладостей – подозреваю, что с трудом. Сказал, что не стоит. Но ребята были настойчивыми и буквально вручили ему коробку. Они действительно хотели сделать ему приятное.

А потом он увидел меня. Подошел, встал рядом, оценивающе поглядел и даже обошел кругом. Народ заржал.

– Ты что с собой сделала? – зачарованно глядя на мои ярко-оранжевые волосы, спросил Дэнни. – Маша, почему у тебя волосы цвета тыквы?

– А где привет? – возмутилась я и все-таки обняла парня, прижавшись щекой к его груди.

– Привет, малыш. Так почему у тебя волосы цвета тыквы? – повторил он и дотронулся моих прядей.

– Тебе не нравится?

– Мне нравятся твои сарафан и макияж, – признался Смерч. – Ну все, Чип, снимай парик.

– Не могу.

– Снимай-снимай.

– Правда, не могу.

– Почему? – полюбопытствовал он удивленно. Кто-то сзади умилился, сказав, что «мы так хорошо смотримся вместе». Я аж улыбнулась – теперь меня это не бесило, когда про нас так говорили, а радовало.

– Потому, мой хороший, – поняв, что Дэн не оценил оранжевый цвет, я попыталась к нему примазаться. – Ты такой красивый сегодня. А я скучала… Поцелуй меня?

Смерчинский поцеловал меня в нос, заставив умереть и возродиться, словно я была фениксом.

– Маша, снимай парик. Мне безумно нравятся твои прежние волосы, – прошептал он мне на ухо и игриво прикусил мочку.

– Это не парик, – ответила я, глядя на него снизу вверх глазами нашкодившего енота. Рядом со Смерчем стало так уютно, что мне тут же захотелось уснуть. Желательно на нем.

– А что же это?

– Это и есть мои волосы. Блин, Смерчинский, ты такой гад, что я рядом с тобой сейчас мяукать ут умиления начну. Так и быть, буду называть тебя «милый».

– Не понял, – проигнорировал парень мои слова. – Это сейчас твои волосы? – его тон был мягким-мягким, как у детского стоматолога, спрятавшего за спиной шприц.

– Да, мои, я покрасилась, – призналась я с осторожной улыбкой. Одногруппники и некоторое количество прочих студентов продолжали на нас глазеть. Кажется, им нравилось наблюдать за нашим, как им казалось, «щебетанием».

– Не понял, – повторил он.

– Я покрасилась.

– Повтори?

– Покрасилась я, глухой, что ли?

– Ты что, с ума сошла? – вдруг рассерженно прокричал он мне на ухо, подумав, наверное, что глухая – я. А я, не ожидая такой реакции, только помотала головой и краем глаза заметила, как на улице появилась Князева. Она не спеша, вышла на крыльцо, заметила нас, остановилась на ступеньках и скрестила руки на груди.

– Не сошла. А тебе что, не нравится? – глядя на нее, спросила я у Дэна.

Ответа, однако, не дождалась.

– Пойдем, – схватил меня за руку Смерч чуть выше запястья. – Пойдем-пойдем.

– Куда?! – я совсем не поняла резкой перемены в его словах и действиях.

– Туда, – лаконично кивнул головой Дэн на парковку с автомобилями.

– Да зачем же? Зачем? – не понимала я. – Отпусти ты меня! Куда?

– Возвращать твоим волосам свой первоначальный вид, – отозвался он. – Давай, Бурундучок, иди.

Я мигом уперлась всеми четырьмя конечностями.

– Да ни за что в жизни!

– А я говорю – идем, – Дэн оказался намного сильнее меня. – Не устраивай сцен на глазах у всего универа. Так зачем ты это сделала?

– Я хотела тебе понравиться! – огрызнулась я, не желая переставлять ноги.

– Ты и так.

– Что и так?

– Ты мне и так очень нравилась, – рассерженно сказал Денис. А потом до него дошло, зачем я это сделала. Он оглянулся на меня, сдвинув брови. И сказал негромко своим потрясающим взрослым голосом так, чтобы это слышала только я: – Тебя никто не заменит. Поверь, Маша.

«Вера – двигатель дебилов, а мы не дебилы. Но верим», – написали мигом ало-оранжевыми буквами противные головастики.

И я поверила. Я не знаю, как Смерч добился такого эффекта всего лишь парой слов, но я поверила. Перестала упираться, позволив ему вести себя вперед, и даже стала ловить кайф и от того, что этот парень сейчас рядом, и даже от того, что он мило рассержен на меня из-за глупости.

И дебилом себя не считаю!

Я все же не удержалась и торжествующе обернулась на так и стоящую на крыльце Князеву. А Оля вдруг улыбнулась, поймав мой взгляд. Она выглядела так, словно не могла сдержать улыбку: то и дело закусывала губу, чтобы не рассмеяться вслух. Ситуация ее явно забавляла.

Эй, ты что, еще и глумишься надо мной, дочь космических гоблинов? Я развалила твой план «Как стать Машей за пару дней», и Дэна ты у меня не отберешь. Отстань от меня, живи своей жизнью и… Просто будь счастлива.