Глава 27

За пару минут до игры, когда команды медленно выползают на поле, Тим собирает их в круг, чтобы толкнуть пафосную речь про шанс, про упорство и труд, которые должны быть вознаграждены и все такое. Ребекка бы непременно начала его стыдить, если бы не было так очевидно, что капитан прячет за пафосом волнение.

Ребекка обменивается с Эммой их фирменным рукопожатием и идет на свою позицию. Она защитник, так что это последний раз, когда они переглядываются с Эммой – та занимает место в нападении. Дэн в воротах насвистывает песенку.

Чтобы как-то успокоить разбушевавшиеся нервы, Ребекка оглядывает трибуны и видит всех Сэлмонов за исключением Натали, которая снова в отъезде.

Мэтт и Джозеф ищут места на задних рядах, вероятно, потому что они не хотят смущать Ребекку. Но без смущения и неловкости все равно не обойтись, ведь Филип с Ноланом и Эстер устроились с огромным плакатом в первом ряду, где сидят Дилан, Мартин и несколько подружек игроков. Ребекка видит, как Эстер протягивает Дилану пакет с чипсами, и тот с радостью загребает сразу горсть. Вряд ли он помнит, что она была влюблена в него сто лет назад.

Потом она видит Тару в кепке команды Кломонд. Она очень красиво игнорирует все семейство Сэлмонов и устраивается во втором ряду рядом с мамой Эммы. Ребекка машет рукой, когда крестная находит ее взглядом.

Пока болельщики рассаживаются (соперники агрессивно вопят на своей стороне трибун), Ребекка поправляет шлем и перчатки, после чего поднимает голову и обнаруживает, что Бретт смотрит на нее. На нем нет шлема и даже издалека видно, как светятся его глаза. Превосходством, для которого сейчас не время.

«Ты еще не победил, придурок», – мысленно отвечает ему Ребекка и переводит взгляд на Эстер. Они смотрят друг на друга несколько секунд, и адреналин, как алкоголь, заливает ее организм.

* * *

Второй период подходит к концу внезапно – Ребекка вздрагивает от свистка. Тим срывает с себя шлем и бежит на Бретта с такой скоростью, что Лео бросается за ним – удержать от убийства.

Насколько Бретт придурок в жизни, настолько он и отбитый на голову в игре. Ребекка садится и трет ушибленную коленку – ничего криминального, но если бы они с Мартином не тренировались, как нужно уворачиваться от стрел, ей знатно досталось бы от этого болвана.

Игра идет паршиво. Они проигрывают одно очко, впереди два периода, Тим на грани срыва, Эмма выдохлась, а Кори, вероятно, в шоке от такой агрессивной игры – с его стороны постоянно слышится сдержанная брань. У соперников шикарные защитники. Ребекка не без зависти понимает, что ей до Синтии и Дженны еще расти и расти, потому что они буквально грызут нападающих их команды, едва им стоит пересечь черту.

– Соберитесь, блять! – орет Тим, и это явно слышно на трибунах. Ребекка кожей чувствует, как мама Эммы морщится и грозится вымыть Тиму рот. И всем остальным – для профилактики. Лео, мокрый и запыхавшийся, кивает и хлопает его по плечу. Откровенно говоря, хорошо играют лишь они двое, потому что Эмме нельзя быть такой активной, удивительно, как вообще она смогла выбиться в нападающие со своей астмой.

Начинается третий период, и Ребекка слышит, как Эстер выкрикивает «Вперед, Кломонд!», что вообще противоречит тому, что она из колледжа Дерилфорда. Дилан подхватывает ее крик, потом Филип, Нолан, Мартин, и вскоре вся трибуна скандирует их имена.

Ребекка улыбается резкому, рваному, как края выдернутого из тетрадки листка, многократному «Эмма! Эмма! Эмма!», плавно перетекающему в «Ле-о, Ле-о, Ле-о», а потом в три раза громче «Тим! Тим! Тим!»

Ее имя тоже скандируют, и Ребекка смеется, принимая на себя вес прущего к воротам, подобно танку, Бретта. Засранец толкает ее. Ребекка сгибается пополам и пихает его головой в живот – не бьет. Отводит на пару шагов назад, и Кори выбивает мяч, возвращая его Эмме. Та делает пас Тиму, который, в свою очередь, с воплем делает выпад в сторону Дженны. Синтия расслабляется лишь на мгновение, но этого хватает, чтобы застать ее врасплох. Лео оказывается там за секунду, принимает у Тима мяч и забивает гол.

Трибуны ревут. Это не конец игры, но им удается сравнять счет, и Ребекка улыбается, когда Бретт с оскалом мелкого, безобидного грызуна, который громко пищит, но больше ни хера не может, проходит мимо.

– Ты еще ответишь мне за вывихнутую руку, – говорит он, и это похоже на попытки пятиклассника казаться взрослым.

– Ты заслужил сломанную шею, придурок! – последнее ей приходится выкрикнуть, потому что трибуны все еще гудят, а ей нужно, чтобы этот кусок говна ее услышал.

Бретт застывает на месте. Потом делает шаг вперед, и Ребекка может видеть, как темнеют от злости его глаза под решеткой шлема.

– Защищаешь сестренку? Зря, Ребекка, – этот разговор нужно оборвать прямо сейчас, потому что период не закончен, а Сэлмоны могут их слышать. – Она не нуждается в защите. Она очень способная.

Ребекка бросает на Эстер быстрый взгляд и видит, что она встала со своего места и смотрит на них.

– Лучше заткнись, Бретт, – спокойно просит она, внутренне закипая.

– Знаешь, как ловко она раздвигает ноги? Природный талант.

То, что после этого ей удается сохранить ясность сознания – чудо. И Бретт спас бы себя от проблем, если бы закончил на этом. Но ему было мало. Он сделал еще один шаг, между ними не осталось расстояния.

– Посоветую ее парочке друзей, пусть полакомятся, – добивает он, и Ребекка закрывает глаза, впуская в себя чужую злость холодной волной. Ее распирает. Она чувствует Мэтта и Эстер, неизвестно – чья ярость сильнее, две этих лавины смешиваются с ее эмоциями, и Ребекка пихает Бретта в грудь так сильно, что тот падает на землю.

Она наносит удар, не помня, когда успела снять с Бретта шлем… И куда подевался ее собственный. Она бьет лишь два раза – по одной стороне лица и по другой, а потом Кори оттаскивает ее, и Эмма тоже уже здесь вместе с Тимом, к ним бежит половина команды Дерилфорда, тренер и Мэтт…

Ребекка чувствует, как разбухают костяшки на ее кулаке, и готова уже подняться на ноги, но Бретт переворачивает ее, садится сверху и трясет ее за плечи так, что она ударяется о землю головой. Снова. И еще раз. Кажется, он отрывается за прошлый раз, когда она отделала его, как котлету. Крики становятся громче, Ребекка никогда еще не слышала, чтобы стадион так шумел. Внутри все кипит: беспокойство, гнев, страх, отвращение, все смешивается в коктейль из чувств, половина из которых Ребекке не принадлежит, но они помогают ей, они исцеляют ее, они проясняют взгляд.

Тим отдирает от нее Бретта, как кота, вцепившегося когтями в обивку дивана. Кто-то поднимает ее и ставит на ноги.

– Ребекка, на скамью, живо!! – орет тренер ей в самое ухо. Ребекка не спорит. Мэтт впивается в ее локоть и смотрит перед собой стеклянными глазами.

– Ты слышал, что он говорил? – без эмоций спрашивает Ребекка, когда под гул толпы они идут к скамейке запасных. Кроме пары новеньких ребят там сидят Гейл и Бойд.

– Да, – Ребекка пытается почувствовать волка, но эмоции Мэтта перекрывают его. Они ледяные, с острыми краями, о которые можно порезаться. И глаза… Ребекка прежде не видела, чтобы его глаза так стекленели, будто внутри ничего не осталось, только злость.

– Гейл, на поле!

Она проходит мимо скамьи, к трибунам. Мартин подает ей бутылку с водой, полотенце и осторожно проводит пальцами по ее запястью.

– Ребекка, что случилось?

Эстер не смотрит на нее. Филип что-то тихо объясняет Нолану. Дилан поправляет сбившийся воротник своей толстовки.

– Бретта тоже дисквалифицировали? – осторожно спрашивает Ребекка.

– Вылетел, как пробка из бутылки, – улыбается Мартин, и Ребекка довольна собой.

– Тогда все отлично. Я сяду с вами.

Она игнорирует голоса парней, которые зовут ее со скамьи запасных, и вклинивается между Мартином и Диланом.

Так должно было случиться, Ребекка знала об этом.

Не могло быть иначе.

В ее жизни за последний месяц случилось достаточно дерьма, чтобы она провалилась еще и в эту ступеньку.

Бретт плюется ядом и на все поле кроет своего нападающего матом, когда на последней минуте, красиво, как в сраном кино, Тим забивает победный гол.

Трибуна взрывается.

Ребекка перепрыгивает через бортик, несмотря на ноющую коленку, бежит в команду и запрыгивает на Тима одновременно с Эммой. Они орут так, что оглохнуть можно, Дэн, Гейл, Лео и остальные ребята присоединяются и таскают Тима по рукам, как совсем не порядочную шлюху.

Тим в восторге. Это его триумф. Он был рожден, чтобы к его ногам склонялись, очевидно, потому что он не устает им об этом повторять. Но сейчас он и правда заслужил.

Ребекка оставляет отпечаток губ на его щеке и крепко обнимает, чувствуя, как слезы накатывают на глаза.

– Это было круто! Круто! – кричит Эмма и прыгает на месте, размахивая шлемом.

– Ты видела? А как он кинул мяч, видела?! – восклицает кто-то рядом. – Я думал, ворота порвутся, как трусы его фанаток, когда он выходит из своего «порше»!

Ребекка перестает слушать.

У нее в ушах звенит от того, как ей сейчас хорошо.

Она поворачивается к трибунам, на то, чтобы найти Мэтта в толпе, уходит всего секунда.

И это мгновение… Она запомнит его навсегда. Им не нужно слов, не нужно действий. Они просто смотрят друг на друга, и Ребекка чувствует, как связь наполняет ее…

«Я люблю тебя», – читает она по его губам.

Он произносит это, улыбается так красиво, а потом встает, чтобы покинуть стадион.

Ребекка не идет за ним.

Кажется, от чувств передавило горло не только у нее, и она тоже может дать Мэтту дистанцию.

После игры, порядочно прооравшись в раздевалке и приняв поздравления от родных, команда выходит на парковку, решая, кто с кем поедет в бар, чтобы отпраздновать.

Первая игра сезона обычно самая легкая.

Но на этот раз им всем досталось, и выпить – просто необходимость.

Ребекка видит Сэлмонов, которые выходят за ворота, видит Тару и маму Эммы. Они все возбужденные, радостные, в прекрасном настроении и со светящимися глазами…

Хочется верить, что, будь ее родители живы, они были бы здесь с ней тоже. И все было бы иначе.

На глаза набегают слезы, Ребекка смахивает их и улыбается, отворачиваясь. Она видит Эстер, которая стоит в стороне и смотрит в экран телефона. Подходит к ней, неловко перетаптываясь с ноги на ногу.

Они почти ровесницы. Пара лет разницы. Они росли вместе и, в других обстоятельствах, если бы между ними на долгие годы не повисла эта никому не нужная ненависть, они могли бы стать хорошими подругами…

– Эй, – зовет Ребекка.

Эстер поднимает на нее взгляд и закатывает глаза.

– Если ты пришла за благодарностью, то не жди ее, – говорит она. – Бретт придурок и может нести всякую чушь, но, думаю, на этом хватит. Больше не нужно отстаивать мою честь.

– Вообще-то я пришла не за этим, – отвечает Ребекка. – Просто хотела сказать, что ты – невероятно крутая, красивая и сильная. И когда ты поймешь это, твое сердце не будет стучать так быстро каждый раз, когда какой-то кусок говна говорит о тебе гадости.

Эстер молчит пару секунд. Непонятно, что она чувствует? Раздражение или теплоту, которую она старательно отвергает?

– Ты не знаешь, как стучит мое сердце. Ты человек.

– Да. У людей это называется интуицией, – ребята из команды зовут ее, и она оборачивается, но только на секунду. Потом снова обращается к Эстер. – Поедешь с нами в бар?

– Нет, спасибо. На меня и так косо смотрят за то, что я болела за вашу команду.

– Ладно. Тогда… Увидимся дома?

Эстер кивает, возвращаясь к своему телефону.

Ребекка бросает на нее еще один взгляд.

Дома.

Они увидятся дома. Как странно это произносить.