29. Первые победы (Алиса)
Он действительно безжалостно разбудил меня в пять утра. Гадко забрался рукой под одеяло и стал щекотать меня за пятки.
— Вставай, соня ленивцева, — сказал он, а я как дерну ногой и давай ее в одеяло кутать.
Щекотки я не боюсь, а вот прохладные осенние комнаты по утрам не люблю, неприятно вставать, хотя днем потом вроде и не холодно. К тому же я не выспалась.
— Не хочу вставать, — пробормотала, прячась под одеяло вместе с головой.
— А придется, — сказал он и поднял меня вместе с одеялом на руки.
— Ты что творишь?! — от неожиданности я действительно проснулась, высунула нос из одеяла, а он поцеловал меня в кончик этого самого носа.
— Фу! — тут же возмутилась я. — Ты не бритый и колючий. Верни меня немедленно в постель и иди бриться! Вообще не приближайся ко мне с такой щетиной.
Он хмыкнул, посмотрел на меня строго и, вместо того чтобы отпустить, внезапно поцеловал, да так нежно, что я и не сопротивлялась и про щетину его забыла. Соскользнула с рук, обняла. Одеяло упало куда-то на пол, а я стояла на носочках и тянулась за лаской его требовательных губ, а он вдруг отстранился.
— Все, умывайся и готовить завтрак.
— Фу, — тут же скривилась я. — Не хочу. Может вместо завтрака сладенькое?
Я провела рукой по ткани его шорт, находя то, ради чего парней обычно покупают, а он улыбнулся, но отступил.
— Завтрак, Алиса. Сначала завтрак.
— Тогда ты идешь бриться, а я готовить, — тут же заявила я, — будешь расплачиваться поцелуями!
Он на меня озадаченно посмотрел, но ничего не сказал, а послушно пошлепал в ванную. Какой хороший мальчик, а вот я побежала на кухню. Мне еще никогда в жизни так не хотелось приготовить что-то вкусненькое для парня.
— Проверяй, — сказал он, усмехаясь, когда я уже снимала со сковороды пухлые утренние панкейки — этакие американские пухлые блинчики.
Провела рукой по его скуле, по щеке, по губам и усмехнулась.
— Отлично, тогда целуй!
Закрыла глаза, ожидая награды, а он взял и поцеловал меня в щеку.
— Доброе утро, дорогая и спасибо за завтрак, — сказал он мне, и я набрала полную грудь воздуха, собираясь ответить, но неожиданно покраснела.
— Зато я помою посуду и сварю кофе, — сказал он, украв один панкейк с тарелки.
— И вот это вот по-взрослому! Еду воровать и на ходу есть!
— По-взрослому — не выделываться перед своей девушкой, — спокойно ответил Кирилл и тут же поцеловал меня, внезапно обняв, да так, что я вообще обо всем забыла.
Никогда не думала, что поцелуи могут быть смыслом, но он целовался так, что мне больше ничего и не было нужно, только разве что кончиками пальцев водить по его груди.
Зато потом мы ели на бегу, смеялись и опаздывали, но он действительно привез меня в университет на мотоцикле, как я и хотела.
В то утро, спрыгивая с его байка у самых ступень универского крыльца, я оборачивалась и целовала его, радуясь, что он все же без шлема, а потом бежала в нужную аудиторию, сияя от счастья.
Я, кажется, влюбилась. Стоило мне только подумать об этом приятном волнующем чувстве влюбленности, как мне позвонили из больницы.
— Алене стало хуже. Ее надо перевозить немедленно, а не в среду, как мы планировали, — сообщил мне врач, когда я ответила.
Больше я ничего не спрашивала, вещи бросила прямо в аудитории. Позвонила Кириллу, хотя думала, что он мне не ответит, но нет — глухой недовольный шепот стал мне ответом:
— У меня пара, что тебе?
— Мне нужно срочно в аэропорт! Алену надо увозить сегодня.
— Иди на стоянку возле второго корпуса. Жди меня у мотоцикла, — ответил он, больше ничего не спрашивая.
Я побежала туда. Он тоже не медлил. Как два безумца, без шлемов мы мчались туда, игнорируя полицейские машины.
Когда я спрыгнула с мотоцикла и побежала в здание, на ходу набирая нужные номера, его даже успели арестовать.
— Я тебя вытащу через часик, потерпи! — крикнула я ему, обернувшись.
— Сначала Алена, — крикнул он мне в ответ.
Пришлось ругаться, угрожать, требовать, поминать имя отца, но через два часа Алена вылетела в клинику в Германию, а еще через час Кирилла отпустили.
— Прости, что долго, — сказала я, когда он вышел ко мне из камеры.
— Все сложилось?
— Ждем новостей.
Мы вышли с ним вместе из здания, и я взяла его за руку. На машине я бы так быстро не доехала, застряла бы в пробке, а он, такой вот зануда, смело промчал меня по тротуару и даже никого не сбил.
Уронив голову ему на плечо, мне хотелось сказать, что я его люблю и это наша общая первая победа, но я не смогла и только прошептала:
— Поехали домой.