30. Настоящие отношения (Кирилл)

Пришлось ехать домой на такси, потому что мотоцикл мой был на штрафстоянке.

Алиса при этом потребовала, чтобы я сел рядом с ней на заднем сидении.

— Я так волнуюсь, — говорила она, прижавшись ко мне. — Успеют ли ей помочь?

— Мы сделали все, что зависит от нас, а ты могла бы сделать много больше для других детей, если бы захотела, — строго сказал я.

— Это не так просто. Я видела много за эти дни, посмотрела сайты, но всем нельзя помочь.

— При этом ты готова платить первому встречному по тысяче долларов в месяц бог весть за что, — раздраженно буркнул я, сам не понимая, что это я вдруг начал на нее ворчать.

— Во-первых, — тут же отстранившись, сказала она, — прописанные в договоре шесть тысяч долларов — это капля в море. Во-вторых, это море не мое. В-третьих, даже Катя помогает не всем, а она…

— Ладно, — выдыхаю я. — Сейчас ты дала шанс одному человеку — это уже много.

Я сгреб ее в объятия и поцеловал. В конце концов, как бы она не была избалована, а равнодушной к чужому горю не осталась. За это мне хотелось ее наградить и ничего лучше нежности в голову мне не приходило, и мы обнимались, целовались как школьники почти, как впервые. Она как кошечка ко мне прижималась и почти урчала в моих руках, зато, когда мы приехали, сразу дернулась.

— Плачу я! — заявила и полезла в сумку.

— Нет уж, — возмутился я. Вот честно, не хватало, чтобы она за меня платила, особенно, если все всерьез.

— Мы из-за меня так влипли. Если бы я сразу встала, мы бы точно не летели так в универ.

Спорно, конечно, но я все же согласился. Если бы она хоть заикнулась о том, что у нее денег больше, так я бы, по меньшей мере, обиделся, а если вину загладить хочет, то пускай.

Одно было не ясно, что теперь делать. Лично мне идти на конец последней пары смысла нет. Вещи мои одногруппник заберет, унесет к себе в общагу, а я заберу. Переводить настроения нет…

Решение я так и не принял, потому что она вдруг тихо спросила:

— Какие у тебя планы, милый?

— Вот без понятия.

— Может, тогда пару уроков готовки? — спросила она очень томно, явно подразумевая что-то другое. — К тому же, думаю, мы оба заслужили награду.

— Хм, а давай, пусть будет готовка, — сказал я с невозмутимым видом чайника, не понимающего намеки, хотя в паху аж защемило от того, как она облизывала губы. — Начнем, пожалуй, с пирога.

Кажется, у нас есть пару яблок.

Я взял ее за руку и повел в общагу, а она плелась за мной явно огорченно, и теперь не понимая, как сказать, что готовить она не хочет. Зато будет знать, как играться. Дразнить ее и воспитывать по-своему весело, главное не забывать покорять.

Я уже представлял ее в белой мучной пудре прямо на столе в тот миг, когда у нее зазвонил телефон.

— Да, — ответила она, потом долго слушала, а мы стояли уже на этаже у самого блока, и мне хотелось как можно быстрее затянуть ее туда, чтобы помять ее грудь как тесто.

Из воображения меня вырвал радостный вопль.

— Она на месте, лечение начали, так что вот теперь мы действительно сделали все!

С этими словами она сама буквально запрыгнула на меня, обхватывая меня ногами, и поцеловала, а я и не пытался сопротивляться, подхватил ее под попу, открыл дверь и понес на кухню.

— Пирогом будешь ты, — сказал я ей, усаживая ее на кухонный стол.

— Да, тогда предлагаю заказать пиццу, — хохотнула она. — Я проголодаюсь к тому моменту, как мой личный повар меня хорошенько прожарит.

— Что ж, согласен.

Даже спорить с ней не стал, но зато, как только она набрала номер, стал медленно раздеваться. Стянул майку и она запнулась. Кажется, она сама хотела когда-то стриптиз.

Медленно расстегнул ремень, и она кажется забыла о чем говорила.

— Девушка, — окликнул ее оператор, а она облизала губы, наблюдая, как я медленно расстегиваю пуговицу брюк, а затем расстегиваю ширинку.

— Нам нужна самая сочная и большая, очень большая пицца, — сказала Алиса в телефон все тем же неприличным тоном, потом еще что-то и еще.

С горем пополам она все же сделала заказ и отбросила телефон прочь.

— Господи, я готова к прожарке! Ты слишком соблазнительный!

— Нет, ты совершенно не готова! — возразил я и резко опрокинул ее на стол, чтобы медленно раздевать, осыпая поцелуями, чтобы целовать ее шею, грудь, плоский животик и все что ниже.

— Боже, нет! — кричала она, когда я лизнул ее одним протяжным мазком языка.

— Нет? — удивляюсь я, а на самом деле просто тяну время, чтобы вытащить из кармана презерватив, прежде чем сбросить штаны окончательно.

— Да!

— Да?

— Господи, не дразнись! Возьми меня уже!

Она это вскрикнула, не поднимая головы. Я осмотрел ее, моя красавица лежала на столе. Красное яблоко подкатилось к ее волосам. Кажется, мы не заметили, как перевернули миску, в которой они были. Остальные яблоки лежали на полу средь наших вещей. Я подумал, что это очень символично, потому что она — воплощение искушения, но сопротивляться я ему не буду.

— А ты будешь хорошей, послушной девочкой и по-настоящему моей? — спрашиваю, склонившись над ней.

— Твоей буду, — отвечает она, приоткрывая глаза.

Хочу ее так, что терпеть нет сил. Член аж болит, саднит от желания оказаться в ней, и я ему не отказываю. Целую ее, проникая глубоко, рывком по упора. Она обхватила ногами мои бедра и сразу застонала прямо в губы, поймала мой ритм. Все наши волнения, спешки, дурацкий договор. Все то, о чем я еще час назад переживал, сидя за решеткой, теперь значения не имело. Главное — теперь она будет моей, по-настоящему, а договор я успею сжечь.

Вот только стоило мне подумать об этом и испытать взрыв, как в дверь постучали.

— Эта пицца слишком быстрая, — простонала она, тяжело дыша и все еще пульсируя внутри.

— Ничего, я сейчас все решу! — торжественно пообещал я, поцеловал ее коротко и пошел в коридор, на ходу завязывая передник. Его как раз хватит чтобы прикрыть все безобразие.

Открыл дверь и обомлел. Там стоял не курьер, однозначно не курьер.

— Кто ты такой? — спросил у меня мужчина в строгом костюме. — И что ты делаешь в комнате моей дочери?