45. Отец (Алиса)

Дима вывел меня назад в общий зал и тут же объявил собравшейся толпе:

− Не поверите, но мою невесту пытались украсть, но моя охрана ее уже спасла, так что все хорошо, правда, дорогая?

Я только кивнула.

Смотреть на этих людей не могла.

− Только, наверно, мы ее отпустим, правда? — уже тише сказал Дима. − Она ведь перепугалась.

− Да, − строго сказал отец. — Ты сможешь побыть с ней, а потом я ее заберу. Будет при мне до самой свадьбы.

Он так зло посмотрел на меня, что сразу стало ясно: всему конец. Мы доигрались с Кириллом. Только бы с ним ничего не сделали! Я умоляла бы любого за него прямо сейчас, если бы только знала, что не сделаю еще хуже. Я все еще помнила, как когда-то попросила у отца купить мне щенка, простого, ушастого, лохматого. Его какая-то бабка продавала на улице. У него глаза были огромными, и он словно на меня смотрел. До сих пор его помню.

Отец его купил, только чтобы запихнуть в мешок и утопить.

− Ты не имеешь право привязываться к тем, кто не выгоден, − сказал он мне тогда, а потом привез породистого «статусного» — как он сказал, — пса.

Мне он был не нужен, но мне приходилось с ним гулять, пока его не отобрал у меня брат. Спасибо ему за это.

А отцу говорить про Кирилла точно ничего нельзя. Попрошу за него — и не будет Кирилла.

Как в тумане я шла за Димой куда-то наверх и очнулась, когда осознала, что он запер дверь.

Осмотрелась, поняла, что мы в спальне и попятилась назад.

− Слушай, − внезапно строго сказал Дима. — Мой отец хочет, чтобы я женился именно на тебе, так что я женюсь. Мне не хочется потерять наследство, но тебе придется все это отработать.

Он оскалился и шагнул ко мне, попытался схватить за подбородок, но я снова от него отскочила, еще и по руке ударила. Думала, он теперь на меня пойдет, уже искала, чем защищаться, но он отступил, посмеиваясь.

− Ничего, я подожду, − сказал он зло. — Станешь моей — за все ответишь, а пока сиди здесь тихо. Пусть твой отец твою судьбу решает.

Меня вдруг передернуло. Господи, я живу в каком-то средневековье, где женщина — бесправное приложение к собственному мужу. Так не должно быть. Я свои права знаю, только при этом я знаю своего отца… судя по всему, Дима из того же теста, но я все же решилась попросить, когда он открыл дверь:

− Не трогай того парня. Это я его втянула в эту игру. Он ни в чем не виноват.

− Да? Ну вот отцу это и скажи. Это его охрана его схватила, не моя.

Дима пожал плечами и вышел из спальни, запер за собой дверь, а я какое-то время никак не могла осознать, что именно происходит.

Опомнившись, я спешно достала телефон. Хорошо, что у меня его не отобрали, а ведь наверняка потом отберут.

Звонить я должна была лишь одному человеку — единственному, способному противостоять отцу — моему брату Андрею.

Мы с ним никогда не были друзьями, и просто близкими нас назвать было сложно, но мы всегда друг другу помогали. Если надо было, я прятала от отца тайны Андрея. Он прикрывал меня, когда что-то случалось. Надо было только прибежать и сказать, что нужно. Он делал, а я делала для него то же самое. Иначе с нашим отцом было просто не выжить.

Сможет ли он помочь мне теперь — я не знала.

− Да, − ответил он мне, явно занимаясь чем-то другим. Скорее всего, он даже не посмотрел, кто именно ему звонит.

− Андрей, меня нужно спасать, − сразу сказала я.

− Алиса? — удивился он или не поверил, но тут же строго, прям как отец, велел: − Выкладывай!

− У отца мой любимый человек. Мы попытались с ним сбежать с моей помолвки с Важновым.

Андрей помолчал, тяжело вздохнул. Наверно, мысленно он меня очень страшно обругал, но вслух этого делать не стал.

− Как его зовут? — спросил он.

− Кирилл Панов. Он учится со мной в одном университете, − тут же ответила я, понимая, что больше мне и сказать нечего о своем «похитителе».

− Понял. Сделаю что смогу. Веди себя тихо. Как будут новости, напишу.

Он положил трубку. За что я его люблю, так это за то, что он никогда не задавал глупых вопросов, а просто помогал.

Теперь, когда судьба Кирилла от меня не зависит, я могла только сесть на пол у кровати и обнять колени. Как же меня угораздило влюбиться.

Только сейчас я поняла, что из лифа у меня все еще торчат денежные купюры. Если это вдруг успел сфотографировать кто-то из журналистов, скандала не избежать, но меня волновал только Кир и его безумная выходка.

− Безумец, ты же нас погубил, − сказала я сама себе и тут же уронила голову.

Что бы я ни говорила, а я никогда бы ему не поверила без этого поступка. Я бы себе не поверила, не ударь он Важнова прямо там. Именно теперь я поняла, что все было по-настоящему не только у него, но и у меня. Может, с самого начала мне нужен был предлог, только чтобы оказаться рядом с дерзким официантом с завораживающим взглядом.

Жаль, что я поняла это так поздно.