46. Неравенство (Кирилл)

Первый выстрел был для того, чтобы нас напугать. Алиса и испугалась, а я, как ни странно, — нет.

Словно во мне действительно было что-то от Кости, имевшим дело с такими страшными людьми. В конце концов, он участвовал в боях без правил и однажды я сам видел у него пистолет, черт подери, настоящий. Главное, что я не испугался. Не будут они меня убивать, еще и когда она рядом, потому и, набросившись, первым делом сделали все, чтобы я ее отпустил.

В итоге руку она вырвала сама, но ничего, драться я тоже умею, на тайский бокс мы с Костей вместе ходили. Троих из прилизанной охраны я быстро вырубил с одного удара. Эти парни в костюмах, похоже, были красивыми, но совершенно бесполезными.

Только когда остался лишь один из них и попятился, я понял, что выстрел был совсем для другого. Им на помощь пришли другие люди в черных майках с лицами головорезов, и было их человек восемь.

Одного я успел ударить, но меня тут же завалили на пол. Пытались скрутить, но я сопротивлялся как мог. Тогда кто-то из них выстрелил, прямо в пол у самого моего уха, специально чтобы оглушить. В голове зазвенело, из уха потекла кровь. Именно в этот миг они меня и связали, выволокли куда-то в другую комнату.

Все же я дурак, знал же, что нам не позволят вот так уйти, но иначе поступить не мог, просто не мог, зная, кто именно ее жених. Не верю, что он может ей нравиться и что она счастлива здесь — тоже не верю, хоть и понимаю, что противопоставить мне нечего. Взрослый же вроде человек, а такое натворил.

Меня посадили на стул. Руки наручниками застегнули, как-то за сам стул зацепив, через спинку перекинули, даже не пошевелиться.

− Дернешься — все зубы выбью, − сказал мне один из дядек в майке и улыбнулся.

− Ага, я так и понял, − ответил ему и улыбнулся так же, но дергаться действительно не стал — смысла нет.

− Посмотрим, как ты будешь улыбаться, когда хозяин велит тебя пристрелить…

Да, тут действительно не до смеха, а главное выходило, что Алису я и вовсе подставил.

Пытаясь придумать хоть что-то умное, я прождал больше часа на ненавистном уже стуле. Руки окончательно затекли и не слушались, а умных мыслей в голове не прибавилось, зато старший Коршунов возник надо мной, ну точно настоящий коршун, по его взгляду было ясно, что я падаль.

− Снова ты, − хмыкнув, сказал он. — И что тебе от моей дочери надо?

− Я сразу сказал, что люблю ее, − ответил я, даже не подумав.

Кажется, любовь действительно делает людей дураками.

− Ты? Алису? Эту взбалмошную девчонку? — Он рассмеялся, а потом сел напротив, когда ему подставили кресло и уставился на меня дикими глазами.

− Не вижу ничего невозможного, − ответил ему я, стараясь не понимать о чем он.

Алиска бывает невыносима и, что уж врать, время от времени, мне хочется ее отшлепать и выбить всю дурь, но после «отшлепать» мысли скатываются в какую-то пошлятину, а при ее отце надо настоять на своем. С вредностью Алисы и без него разберемся.

− Знаешь, она когда-то хотела собаку. Я ей ее подарил, через неделю она ей была не нужна. Ты такая же собака, − сказал мне Коршунов.

Я на это даже отвечать не стал, просто смотрел на него и молчал. Даже интересно, что еще он скажет.

− У нее и кроме тебя есть развлечения, знаешь? — продолжил он и вдруг достал телефон и, не дожидаясь ответа, показал мне фото дочери в постели с другим, затем еще одно и еще.

У Алисы там волосы чуть короче, взгляд совсем другой, но за два года она совсем не изменилась.

− Вам не стыдно? — спросил я.

Его перекосило от этих слов, а я победно улыбнулся.

− Она мне все рассказала про этого гада из вашей охраны и как он потом этими фотографиями деньги вымогал, после того как вы ему заплатили за их расставание, а теперь вы храните эти фотографии у себя на телефоне, чтобы защитить ее доброе имя? Достойно для родного отца.

− Заткни его, − приказал Коршунов, глядя на меня, как страшное чудовище.

Я бы ему и это сказал, но меня ударили по лицу, да так что идиотский стул рухнул вместе с затекшим телом.

− Лучше заткни его навсегда, − тут же сказал Коршунов и встал.

− Вы имеете в виду…

− Пристрели его! Не хватало мне моралиста рядом с Алисой…

Он вышел, а меня в четыре руки подняли вместе со стулом.

− Ну что, пацан, дотрынделся? — спросил у меня один из здешних головорезов, видимо главный, как только Коршунов вышел, а мне оставалось только сплюнуть кровь на пол, чтобы хоть немного возмутиться.

Обидно только одно: Алису уже никто не защитит.