Хэпилог ранний (Алиса)

Месяц спустя

Живот мешает мне прижиматься к Кириллу. Он вроде еще совсем маленький, а я все равно чувствую и боюсь прижиматься. Мне кажется, что я могу его раздавить. Свадебное платье на мне свободное, очень легкое. Оно от самой груди расходится колокольчиком и опускалось до самых туфель.40393c

У нашей свадьбы не было празднования, мы просто расписались. Приехали родители Кирилла, мой брат, Дашка… в общем, немного самых близких друзей, а теперь, пока Андрей повез всех в ресторан, мы с Кириллом, приехали к себе, включили ту самую нашу музыку и обнялись.

Это плохо походило на танец, но меня это успокаивало.

Я уронила голову ему на плечо, закрыла глаза и просто наслаждаюсь моментом. Он обнимает меня, и мы медленно кружимся по нашей кухне.

Скоро мы ее оставим, но ни на минуту не сомневаемся…

− Кир, я соскучилась, − шепчу я очень тихо, словно за последний месяц был хоть один день, когда мы не виделись.

− Я тоже, − отвечает он мне и проводит пальцем по моей щеке. — Устроим первую брачную ночь, жена?

− А мне казалось, у нас все решает муж, − хихикнула я.

− Ну, если он решает…

Кир внезапно подхватил меня на руки и понес к кровати.

У нас с ним был трудный месяц. Мы оба долго лежали в больнице. У Кирилла были сломаны ребра, а я сильно простыла. Врачи даже боялись, что ребенка я потеряю. Я тоже этого боялась, но, к счастью, все теперь хорошо, наверно потому что Кирилл приходил ко мне и сидел возле меня в платной палате, держал за руку и обещал, что все будет хорошо.

Как только его выписали из больницы, он постригся и теперь я даже удивляюсь, как он мог носить длинные волосы. Мне очень нравится, когда он вот такой, новый, как сейчас.

− Я люблю тебя, − говорит он мне, осторожно укладывая на кровать.

− А я… подумаю, − шутливо отвечаю я.

− А по попе? — спрашивает он, при этом едва ощутимо шлепая меня по бедру.

− Ой, боюсь-боюсь! — смеюсь я.

− Не бойся, моя капризуля, я тебя не обижу, только немного накажу за вредность, − шепчет он, расстегивая и осторожно снимая мое платье.

− Накажи, − шепчу я дерзко, потому что знаю, что у меня на поводу он никогда не пойдет.

Он и не идет, а с видом жестокого покорителя, строгого учителя, воспитателя и самого сурового мужа, нежно целует меня в губы.

Мое тело так истосковалось по его рукам, что по нему идут мурашки и я сразу начинаю ерзать. Я хочу его безумно, как будто между нами еще ничего никогда не было и мне немного страшно, что в страсти мы немного забудемся. Ну и что, что врачи сказали, что можно, мне все равно страшно, что наш малыш…

Он не дает мне думать, углубляя поцелуй. Медленно и нежно снимает с меня белье и ласкает пальцами, хотя я сама чувствую, что от желания готова взорваться. Его пальцы буквально вязнут в моем соке, а я только постанываю ему в губы.

Он отстранился, только чтобы снять рубашку. Я люблю, когда можно упираться руками в его сильную грудь. Он это знает, но избавляется еще и от брюк, потому я не отказываю себе в удовольствии схватить его за зад и впиться ногтями.

− Теперь это моя собственность, − говорю я. — По закону.

− Не только это, − отвечает Кирилл и перекладывает одну мою руку с зада на член.

Я только хихикаю, пробегая по нему пальцами, но понимаю, что слишком хочу ощутить его не тут и не так. Просто смотрю на него и он понимает меня, целует, возвращает на кровать и медленно проникает в меня.

Он растягивает каждое движение, но то ли беременность делает меня такой чувствительной, то ли так сильно по нему скучала, но меня распирает от ощущений. От его медленных движений кружится голова.

Мне хочется вцепиться в его волосы, но я понимаю, что они короткие и тогда кусаю его за ухо, как раз за мочку, на которой остался грубый шрам. Я делаю это очень осторожно, и он отвечает мне едва уловимым стоном.

Мы сливаемся в медленном проникновении, в таких движениях, от которых голова идет кругом, а потом без всякой бури меня накрывает волна блаженства, потому что я жена самого лучшего мужчины на свете, потому что я жду от него ребенка, потому что мы с ним вместе навсегда.