Хэпилог поздний (Кирилл)

Два года спустя

Жить на побережье не очень практично, особенно тут в Калифорнии, но к служебному жилью грех придираться. Ночами тут бывает по-настоящему холодно. С моря часто дует ледяной ветер и по утрам, чтобы дойти до машины, я обязательно надеваю куртку, зато, возвращаясь домой, ее приходится снимать и закидывать на заднее сидение. Каждое утро я езжу на работу в институт. Теперь я перевожу только там, потому что информация эта не подлежит разглашению, но для различных публикаций, а их готовят заранее, нужны разные языки.

После я беру то, что мне можно перевести дома, и еду на вторую работу. В местной школе я веду литературный кружок, обсуждаю с подростками книги, классические и современные. Это чистая благотворительность и занимаюсь я ей для души, просто потому что люблю детей.

Вот сейчас я как раз еду оттуда домой и изнемогаю от жары. От моря парит. Жар врывается в окно машины с ветром, он нравится мне.

Сегодня у Алисы лекции и с нашей дочкой, малышкой Эммой, сидит няня. Я ее сейчас отпущу и буду развлекать дочь сам, а потом меня ждут еще переводы для Олега Дораша, потому что тот меня за моря отпустил, а уволиться так и не разрешил, еще и Андрей грозится меня озадачить. Говорит, что специалист пропадает. В общем, пока Алиса учится, я окончательно махнул рукой на образование и думаю о написании своей книги. Почему бы нет? Но сначала должна подрасти Эмма.

Я ставлю машину в гараж, захожу в наш маленький дом и сразу понимаю, что все не так просто.

На кухне что-то гремит и я иду туда. Наша няня очень тихая аккуратная женщина, когда я прихожу домой, нужно на носочках красться в детскую, иначе она будет строго на тебя смотреть, а вот так греметь может только Алиса.

До кухни я так и не дошел, а вместо грохота сиреной по кухне разлетелся рев. Это уже Эмма на руках у матери подала голос.

Алиса дернулась, задела руками бутылку молока, та перевернулась, скидывая миску с хлопьями, и все это рухнуло на пол.

− Да ну… бли-и-и-ин, − протяжно простонала Алиса, увидела меня и скривилась. — Я хочу на ру-у-у-учки!

− По очереди, девочки, − спокойно говорю я и забираю у нее дочь.

Эмма сразу притихает. Тоже та еще капризуля, но у меня есть пару минут, пока она ковыряет воротник рубашки. Я целую в нос Алису.

− Почему ты дома?

− У нее температура поднялась, наверно опять на зубы. Уже все хорошо, но я побоялась ее оставить и вообще…

Я ее остановил, приложив палец к губам и обнял.

− Все, я пришел. Сейчас я вас покормлю, а то хлопья, Алиса, это не еда.

− Папочка зану-у-у-уда, − протянула она, прижимаясь ко мне сильнее.

− Я такой! — шутливо отвечаю я.

− Да! — выдает наша дочь, взмахивая руками.

Нам остается только посмеяться.

— конец-