Глава 4

— Привет, — слышу я хриплый мальчишеский голос. Не глядя, киваю соседу по парте и зарываюсь в тетради. Диалог по английскому я выучила, но оказывается, задавали ещё и письменную работу! Вот подстава!

— Леса… — зовёт Глеб. Ну что привязался с этой дурацкой Лесой?.. Как назло, у него универсальное имя. Никак обидно не сократишь!

— Чего тебе, Кнесин? — поднимаю взгляд и замираю. Перед лицом появляются три воздушно-зефирные розы с острыми шипами. Красиво, чёрт! Только Кнесин умел находить цветы, которые жалко было швырнуть обратно.

Одноклассники пялятся на нас, раздражая. Хихикают. Ждут очередного шоу. Но какой смысл в шоу, если Глеб — флегматичная скотина?.. Заберёт цветы и подарит… англичанке, например. Он уже наловчился.

— Завтра восьмое марта. Я тебя поздравлю. Не хочешь сходить со мной в кино?..

В кино хотелось — бабушка совсем не давала денег на развлечения — но не с Глебом. Мой взор вновь упал на тонкие стебли, увенчанные шапкой-безе, и вернулся к Кнесину. Ни проблеска эмоции. Ему не надоело издеваться за столько лет?!

И я вдруг нахожу выход!

— Легко, Кнесин. Ты только возьми свои розы и сожми! Да-да, за стебли, — радостно добавляю я. Хищные шипы оскалились вслед за мной. Найти место, чтобы не поранить ладонь — нереально. — И я сразу пойду куда угодно!

Аудитория захмыкала и зашушукалась, а Глеб завис. Он вроде бы собирался уточнить и… сощурился. Догадался, что я издеваюсь.

Вот и не отсвечивай на горизонте, придурок!

Я вернулась к работе. До конца перемены оставалось минут пять, а у меня конь не валялся!

Что-то мелькнуло сбоку, я даже сразу не поняла. Насыщенно-бордовая капля упала на стол. Вторая. Третья. Изумившись, поднимаю глаза. Тонкий ручеёк катится с ладони Кнесина, сжимающего такие нежные с виду розы. У него становится бледным лицо, обозначаются скулы — наверное, больно, очень больно, особенно если молча терпеть.

Мы встречаемся взглядами, и Глеб разжимает руку.

— Сдержишь слова, Леса?

У него ладонь в крови. Внутри словно всё обрывается. Девчонки рядом охают, а я подскакиваю.

— В медпункт иди, живо, придурок!!!

Обхожу парту, цепляю его за рубашку и тащу за собой. Вот гад! И боли не побоялся ведь!

— Так пойдёшь?

— Пойду, заткнись уже!

Я впервые проснулась без истеричного звона будильника и криков Снежки. Часы на смартфоне показывали семь утра. Уютная зимняя тишина за окном расслабляла, но больше мне не спалось. Появление Кнесина всколыхнуло тот слой памяти, который я старательно закапывала. Кровь на зефирных розах, мои сомнения… в кино мы не попали, но целый вечер гуляли по заснеженному холодному парку. Из вредности я отказалась идти в кофейню, мотивируя тем, что хочу заболеть и умереть. Глеб слушал меня с насмешливой улыбкой, а потом достал из рюкзака термос с чаем и булочки. Это был действительно вкусный чай — с лимоном и малиновым вареньем. Про булочки-косички из кондитерской я вообще молчу. Глеб едва не подавился, когда я посмотрела на его булочку щенячьими глазками. Пришлось ему, бедному, делиться.

После долгой прогулки у реки я сломалась и позволила-таки увлечь себя в Мак. Таким количеством вредных вкусностей меня даже папа в детстве не баловал. Мелькнула нелепая мысль — может, дать Кнесину шанс?.. Он умный и с ним интересно общаться — этого не отнять.

Но утро вернуло меня в реальность. У школы на Глеба с радостным визгом бросилась какая-то перекрашенная девица и поцеловала в губы. Меня как замкнуло. Значит, разговоры, намёки, взгляды — очередная ложь. Я всего лишь галочка для упёртого мажора.

В двух шагах от школы я резко развернулась и побежала прочь. Кажется, он бежал за мной, что-то кричал, но я успела запрыгнуть в автобус. На учёбу вернулась только через неделю — притворилась больной. Естественно, бабушка никого ко мне пустила, даже любимую ею Алёну.

Две недели после больничного я не общалась с Глебом. Одноклассники гадали о том, что произошло, а Кнесин недовольно хмурился. В итоге наши отношения вернулись на круги своя, что несказанно меня обрадовало.

Кажется, это был конец девятого класса.

"Смотри… время истекает внутри

Сердце умоляет: "прости" и я прощаю,

Пламя догорает… хочешь и его забери…"

Трек Полины Гагариной в пустой комнате заставил вздрогнуть. Вытянув руку из-под одеяла, я взяла смартфон. На экране высветился незнакомый номер. Семь утра. Суббота. Прекрасно.

— Не спишь? — знакомый со вчерашнего дня хриплый тембр. Твою мать! Кнесина стало слишком много в моей жизни!

— С чего ты взял?! — возмутилась я: — Вообще-то сплю!

— И со второго гудка взяла трубку, — парировал Глеб, впрочем, быстро исправляясь, — прости за ранний звонок, но иначе забуду. Я посмотрел твои предложения и хотел внести ясность. Приглашаю тебя и Елисеева сегодня, оценить усадьбу.

Я мысленно застонала. Специально ведь переносила и заканчивала дела, чтобы отдохнуть со Снежкой в выходные.

Но этой зимой правило "клиент всегда прав" можно было возводить в рамочку. Золотыми буквами.

— Во второй половине дня. Устроит? Раньше никак не могу, и Мефа надо из кровати выгнать.

— Из твоей кровати?.. — незамедлительно отозвался Кнесин. Сначала я не поняла, а потом ка-а-ак поняла!..

— А ты с какой целью интересуешься?! — рыкнула в ответ. — Хочешь сам прийти, попинать?

— То есть, не из твоей. Это радует, — хмыкнул Глеб, — в свою кровать ты бы меня точно не позвала. Ладно, Елисееву я позвоню. До встречи.

Определённо, если он изменился, то не сильно!

Отшвырнув смартфон, я вскочила и распахнула окно. Холодный воздух, лавиной хлынувший в комнату, остудил горящие щёки. Звонок Кнесина поднял в душе необъяснимое волнение, плавно переходящее в злость. Ну как в злость — в привычное хроническое "фи".

Зимний ветер игриво покусывал открытые плечи, но пока не мешал. Вцепившись в подоконник, я глубоко вдохнула и выдохнула. Меньше эмоций — больше дела. Появление Глеба взбудоражило привыкший к рабочему стазису разум. Весь вечер я думала о нём, невпопад отвечая Снежке, всю ночь он мне снился. Ну надо же!.. Я тихо засмеялась. Наверное, это своеобразная реакция на встречу с одноклассниками, как привет из юности. Помнится, Мефу я тоже радовалась, как сумасшедшая.

Особенно когда он предложил мне работу.

Ветер играл со снежинками-гирляндами, надувал тонкие шторы и весело звонил в колокольчики. Мою комнату украшала Снежка, и выходило у неё замечательно. Европейские венки с омелой, декоративные гирлянды, новогодние свечи стройным рядом на полке. Сестра разбиралась в новых трендах и вовсю соотвествовала "красоте инстаграма".

А у меня не получалось.

Вместо красивой пижамы с оленями — старая футболка, вместо суперфудов вроде завтрака с гранолой и черникой — сыр и хлебушек. Вместо остроскулого личика — щёки хомяка и синяки под глазами. В общем, никакой эстетики.

Оценивая мои фото, Снежка грустно вздыхала, но лайки ставила. Родственники же, куда деваться.

Легка на помине.

— О, ты уже встала? — нарисовалась сестра в проходе. — Завтракать идёшь? Я приготовила панкейки с кленовым сиропом и чай матча.

Видели?..

Я в семь утра хотела только одного. Большую кружку кофе. А у Снежки уже и панкейки готовы, и комплекс по йоге сделан, и трёхступечатая система по уходу кожей пройдена. Зима ведь! Лицо нуждается в оздоровлении и витаминах!

— Снеж, сделай мне капучино, а? — взмолилась я, закрывая окно и набрасывая на плечи плед. Просидеть бы в этом коконе все две недели до Нового года!..

Сестра недовольно поджала губы.

— Леса, а как же зубы?.. От твоего кофе они становятся жёлтыми!

— А от слова "матча" у меня изжога!

Сестра вздохнула повторно — что взять с меня, убогой? — и отправилась на кухню.

— А кто звонил? — проорала она уже из кухни. Я только закатила глаза. Когда-нибудь плюну и разорюсь на звукоизоляцию. Стены в этом доме картонные!

— Клиент! — проорала я в ответ. Душ или завтрак? Завтрак или душ?.. Как истинная раба желудка, я отправилась на запах.

Снежка жила у меня почти два года. Отец умер аккурат под новогодние праздники. Мачеха горевала недолго, и через два месяца принялась строить личную жизнь. Она никогда не работала и не планировала — отец женился на милой девочке-студентке. Это случилось через год после смерти мамы. Студенточка, видимо, оказалась настолько хороша, что десятилетнюю дочь от первого брака отец едва не сдал в детдом. К счастью, и он вовремя опомнился, и бабуля со стороны матери вмешалась. Именно она забрала меня и вырастила. Я любила свою бабулю-кремень и изо всех сил старалась не волновать. Но… всегда вылезало это пресловутое "но".

С отцом я общалась мало и редко, а вот с его новой дочкой, Снежаной, мы быстро нашли общий язык. После смерти папы Снежка имела все шансы повторить мою судьбу. Её мамаша никого не любила, кроме себя. Пришлось мне вмешаться и забрать сестру. Благо, условия позволяли. Огромную четырёхкомнатную квартиру, к досаде отца и мачехи, бабушка завещала именно мне. Я разменяла её на двушку недалеко от работы и сделала хороший ремонт. Так что и мне, и Снежке места хватало.

Прикусив губу, я вспомнила о своей возможной беременности. Нет, кое-что у меня осталось, но без работы денег всё равно будет мало. А убеждённый чайлдфри-Елисеев едва ли возьмёт меня обратно с ребёнком.

Он патологически ненавидел "молодых мамаш и их орущих зверёнышей".

— Новый клиент? — осведомилась Снежка, прихлёбывая ядовито-зелёный чай. Я кивнула.

— Представляешь, бывший одноклассник!

— Ой, фу! — мгновенно скривилась сестра: — Не хотела бы я видеть наших придурков в клиентах! А что ему надо?

— Что и всем, — улыбнулась я, — он продаёт усадьбу Ярских.

— Усадьбу твоей бабушки?! Ту самую?!

Снежка без сомнения слышала про дом, принадлежащий моей семье. Точнее, не семье, а роду Ярских. Даже бабушка никогда не жила в усадьбе, так что называть её "нашей" было по меньшей мере смело.

Глеб не раз звал меня в гости, поглядеть на родовое гнездо, но я отказывалась. Мы, дворянки, птицы гордые…

Осознав ситуацию, я философски подпёрла щёку кулаком. Не бегу — лечу в усадьбу по первому зову. Надеюсь, Кнесину этот случай не вспомнится.

Хотя о чём я?.. Глеб на пару с Мефом — бездонный колодец дурацких шуточек и подколок.

— Это дом бывшего замгубернатора Кнесина, — объяснила сестре, — я училась вместе с его сыном. Сейчас сын собирается дом продать, потому что в основном живёт в Швейцарии.

— В Швейцарии? Мама говорила, тебя какой-то одноклассник звал в Швейцарию, а ты не поехала.

Я растерянно захлопала глазами. Господи, откуда мачеха-то прознала?.. Я даже Алёне ничего не рассказала!

— Это была шутка, Снеж. Никто меня не звал. Спасибо за панкейки, я побегу. Мне к девяти надо в больницу, а потом поеду в усадьбу.

— Не ждать?.. — догадливо пробормотала сестра. — А когда мы подарок Лере пойдём выбирать? Думали же сегодня…

У меня сердце сжалось. Сестре катастрофически не хватало взрослого внимания. Даже доморщенный школьный психолог вызывал меня на разговор. Но что я сделаю?.. Моя работа не подразумевала времени на детей. Елисеев ведь неспроста выдвигал такие требования.

Хорошо хоть, что он понимал ситуацию и давал мне отгулы на снежкины танцы и выпускные.

— Завтра! — клятвенно заверила я.

— Третий месяц пошёл, Лесана, — укоризненно смотрела на меня Настя Лебедева, заполняя бумаги, — ты как пропустила вообще? Чай, не молодая и неопытная девица!

Честно признать, ни внушительным опытом, ни возрастом я похвастаться не могла. К двадцати семи годам у меня было всего лишь двое мужчин. Бывший одноклассник, отношения с которым не продлились долго, и второй индивид для попытки завести семью. Попытка не удалась, и моя душа на этом успокоилась. Ну, не создана я для семейной жизни. Бывает!

Но теперь, оказывается, был и третий.

— Я ни с кем не спала, Насть, — признала с комом в горле. Неприятно, противно, мерзко. Никогда не думала, что окажусь в такой ситуации.

— Намекаешь на непорочное зачатие? — фыркнула Лебедева: — Прости, но мать-богиню ты пока не тянешь!

Три месяца назад Елисеев с размахом отпраздновал своё день рождение в одном отеле-ресторане. Из всего я помнила только начало… а очнулась уже в больнице, с передозом каких-то слабых наркотиков. Пол дня я пролежала под капельницей и сбежала при первой же возможности. Ещё повезло, что в полицию не угодила!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алёна ничем не смогла помочь. Она искала меня в зале, ни разу не увидела за вечер. В конце концов подруга решила, что я смылась домой. Ну или закрылась с кем-нибудь в номере, дабы предаться страсти.

Выходит, действительно закрылась.

Меня затошнило. Собственная брезгливость затопила с головой. Просто представить, что какой-то незнакомый вонючий мужик засовывал в меня… То, что мужик страшный и вонючий я не сомневалась. Какой нормальный свяжется с обдолбанной?.. Особенно без защиты!

— Не… — потянула Лебедева, переваривая мои слова, — судя по тому, что ты залетела с первого раза — мужик огонь. С твоими-то шансами и диагнозом! Так что любовник должен быть в самом расцвете сил!

Час от часу не легче!

— Ну, малолетний сосунок из доставщиков или официантов! Какая разница?! Я всё равно не соглашалась на секс!

— Это факт, — покивала Настя, — а наркотики? Совсем с ума сошла! Вроде уже большая девочка!

Закрывшись руками, хрипло застонала. К наркотикам я не имела никакого отношения! Пила только вино, и особо не увлекалась. Но доктор говорил именно о наркотическом отравлении. Дескать, вместе с алкоголем получился хороший мозговыносящий коктейль.

Грешна, каюсь — первым делом подумала на Елисеева. Но это слишком даже для него. Я осторожно расспрашивала коллег, но все как один пожимали плечами — меня никто не видел. А вино было потрясающим, без "сюрпризов" — уж босс-то разбирается!..

В конце концов, я поверила в то, что наркотики предназначались не мне. Возможно, Елисееву — в то время мы судились с одной фирмой, не пожелавшей оплачивать работу. Или кому-нибудь другому — шишек на празднике босса было немало. Скорее всего, мне по ошибке дали чужой бокал.

Но беременность?!

— Как страшно жить… — потянула Настя: — Да, красотка, попала так попала. Что делать будешь?

— Не знаю, — мрачно отозвалась я.

— Ну думай, — её пальцы запорхали по клавиатуре, — сама понимаешь, с бесплодием тебе только аборт делать. Но ситуация — хрень, признаю. Давай, дня три даю на подумать. Или сразу?..

Это "сразу" прозвучало столь кровожадно, что я вздрогнула и положила ладонь на живот. Настя никогда не заморачивалась с этикой по абортам. Надо — значит надо. Она могла поуговаривать, расписать перспективы "за", но взрослой женщине, залетевшей по глупости, вещать о радостях материнства было смешно.

Клинику я покидала в дурном настроении. Попадись мне сейчас горе-папаша — прибила бы. Кстати!.. А не заняться ли мне поисками папаши?.. Понятно, что к его совести взывать бесполезно, но хотя бы приби… поглядеть на этого индивида. В перспективе уговорить сдать анализ на гепатит и ВИЧ. А может, увидев папашу, я мгновенно рожать передумаю.

Или наоборот.

Вызвав такси, я набрала в поисковике адрес отеля, в котором Меф праздновал день рождения.