Глава 29. Кают-компания

Линда представляет меня присутствующим. Меня нестройным хором приветствуют и возвращаются к беседам, прерванным нашим появлением.

С облегчением замечаю, что здесь нет Зарика, хотя он офицер, должен быть здесь. Скорее всего, он на дежурстве.

Линда показывает мне на свободный трёхместный диванчик в дальней стороне кают-компании.

— Вливайся, — бросает мне она, а сама направляется к группе женщин, которые нетерпеливо смотрят на неё.

Пока я иду на указанное мне место, судорожно вспоминаю всё, чему меня учили в академии про неформальные мероприятия на боевых кораблях.

В академии этикет боевого флота считался одним из скучнейших предметов. Мало кто понимал, почему ему уделяется такое внимание. Потому что должны были зубрить от званий и должностей до бальных мероприятий и танцев.

Считалось, что боевое братство следует укреплять. Экипаж, связанный дружескими узами, будет эффективнее в бою, защищая не абстрактного человека, а подставляя соратнику дружеское плечо.

Судя по всему, командир Хэлтор тщательно следовал этому правилу на своём эсминце.

Потому что я не могла отметить особую близость этих людей, пока сидела одна на диванчике, осторожно рассматривая присутствующих и принимая то, что они также исподволь посматривают на меня.

В их взглядах, в интонациях, в том, как они смотрели друг на друга, как подавали друг другу напитки — легко читалась тёплая расположенность друг к другу.

Ещё я не могла отметить, насколько отличались все офицеры в этой кают-компании от всех других военных, которых я видела до этого. В выправке, в отточенных скупых жестах, в особой непоколебимой уверенности в себе легко распознавался их боевой опыт.

Напрашивался вывод, что они не раз спасали друг друга в бою и совместно выполняли сложнейшие боевые задачи.

Понимала я и редкость такой возможности встретиться и пообщаться всем вместе.

На межзвёздном корабле даже вне боевых задач масса задач. Режим же повышенной маскировки означал, что многочисленные процессы на корабле остановлены. Значит, офицеры, свободные от дежурства, имели возможность собраться в одном месте.

Ещё я замечала взгляды, которые то и дело офицеры бросали на пустое кресло в глубине кают-компании. И это кресло никто не занимал. По всей видимости, на нём всегда сидел командор.

Кают-компания — это просторное, круглое помещение с высоким потолком, переходящим в купол. Тоже интересная форма. Именно такие помещения считаются наиболее выгодными для направления объединяющей силы псиоников.

Напрашивался вывод, что именно здесь, в этой кают-компании, Кристан объединял пси-поля своих сильнейших офицеров во время легендарной спасательной операции в поясе Ирдолиана.

Тогда из-за масштабного предательства атаковали и смогли пленить самого императора.

Никогда ни до, ни после, вардиранцы не были настолько близки к победе над нами.

Они бы победили, если бы не командор Хэлтор и его доблестная команда.

Кристан лично с пятёркой бойцов пробился к пленённому императору, переправил его на борт своего эсминца. А затем с пустыми энергоустановками, разряженными после ожесточённых боёв, умудрился дотянуть до спешащего им на выручку корпуса подкрепления ударной части имперского флота.

Для этого он использовал объединённую пси-энергию своего офицерского состава.

Мы подробно разбирали эту операцию на третьем курсе.

Рассматривая куполообразный свод кают-компании, я не могла не испытывать особый трепет. Подумать только! Я нахожусь в святая святых эсминца личной гвардии императора. Среди его преданнейших людей. Сильнейших, самых обученных псиоников империи.

— Значит, тебя зовут Милария, — вырывает меня из моих мыслей ироничный мужской голос.

Диванчик рядом со мной проминается под высоким мускулистым телом внушительного брюнета с открытым лицом и насмешливыми морщинками в уголках внимательных глаз.

Ловлю ощущение, что места рядом со мной становится слишком мало — настолько он крупный и мощный.

— Почему ничего не пьёшь? — спрашивает он, прищурившись.

— Я новенькая, пока не разобралась, — спокойно отвечаю я. — Доброго дня, офицер.

При этом я нахожу на его широкой груди знаки различия, и исправляюсь: — Доброго дня, полковник.

— Орлис Греас, — охотно говорит он, протягивая мне руку.

В его глазах я читаю довольное предвкушение. Я тут же понимаю природу этого предвкушения, едва подавляя порыв вскочить и, вытянувшись в струнку, отдать честь.

Ого! Не может быть! Неужели это тот самый полковник Греас?

Меня охватывает закономерный трепет, ведь судя по всему, я смотрю на живую легенду империи.

На каждом курсе в академии мы так или иначе изучали операции под его руководством. Блестящий стратег и тактик. Подумать бы не могла, что смогу вот так сидеть рядом с ним на одном диване и иметь возможность пожать ему руку.

Я уверенно встречаю по-уставному крепкое рукопожатие.

— Знакомство с вами — большая честь для меня, полковник Греас, — почтительно отвечаю я, глядя на него с уважением. — В Академии вашим подвигам уделялось огромное внимание.

— Да-да, не сомневайся, я тот самый, — довольно усмехается полковник. — И какой же из моих подвигов тебе запомнился больше всего?

— То, как вы спланировали операцию в системе Райсвал, — не задумываясь, отвечаю я. — Мы изучали её сорок часов. Как лихо вы тогда выбросили вардиранцев! Они потом три года боялись сунуться к нашей границе!

— На самом деле два, — раздаётся весёлый и молодой мужской голос за моей спиной. — Но события того года в академии не преподают. Засекречено.

На диванчик напротив нас падает молодой плечистый шатен с насмешливым взглядом тёмно-зелёных глаз.

— Жаль, Милария, что тебя упаковали в такую тёмную обёртку, — окидывает он меня с головы до ног оценивающим взглядом. — Видел тебя в центральном зале. Красная тебе шла больше.

Разговоры в кают-компании стихают. Я вдруг понимаю, что все смотрят на нас. То есть, все эти разговоры, которые продолжали вести офицеры, не мешали им прислушиваться к тому, что происходит вокруг нашего диванчика.

Да и взгляд молодого нахала слишком красноречив. Он явно ждёт моего ответа. Да и все ждут.

— И вам доброго дня, — сдержанно отвечаю я. — Скажите, пожалуйста, ваш вопрос нацелен на то, чтобы оскорбить меня? — я улыбаюсь, увидев его иронично приподнятые брови. — Если так, вам это удалось. Проверяете мою скорлупу? Спешу заверить вас, я несъедобна.

Нахал усмехается, а я продолжаю, всей кожей чувствуя взгляд каждого из присутствующих.

— Кроме того, — выразительно приподнимаю брови я, — если вы продолжите диалог со мной в таком тоне, нам будет очень сложно выстроить эффективные рабочие отношения. Ведь на эффективности и взаимоуважении строится воинское братство.

Возможно, на этом следовало бы мне остановиться, но меня уже несёт.

— Впрочем, воинское братство от вашего заявление уже пошатнулось, — холодно добавляю я. — Жаль, ведь именно для этого и создано это пространство, — добавляю я красноречиво, обводя взглядом кают-компанию, — для создания и укрепления эффективных связей, которые можно построить исключительно на взаимоуважении. Для этого ведь, офицер?

Брови нахала взлетают вверх. Полковник Греас хмыкает. Раздаются сдержанные смешки.

— Да, для этого, — лицо нахала становится серьёзным.

Да и его взгляд на меня меняется. Становится жёстким, пристальным, оценивающим.

— Я не хотел оскорбить вас, офицер, — вдруг говорит он мне, — примите мои извинения, я не должен был начинать общение с вами в таком ключе.

Шатен подаётся вперёд и протягивает мне руку.

— Считайте это дружеской проверкой, — он прищуривается с примиряющей улыбкой. — Исключительно в целях проверки стабильности военного братства.

— И сестринства тоже? — раздаётся позади меня неожиданно знакомый для меня женский голос.

Я осторожно оглядываюсь и встречаю внимательный взгляд прозрачно-голубых глаз эффектной пожилой блондинки в звании подполковника.

Тут уже я не могу оставаться на месте. Торопливо поднимаюсь и пожимаю протянутую мне руку.

— Профессор Керлан! — не могу сдержать своей радости от встречи, — как я рада вас встретить!

— Мила, девочка моя, — широко и тепло улыбается мне профессор.

Она раскрывает руки, и я смущённо принимаю её дружеское объятие.

— Не обижайте мою милочку, — укоризненно смотрит профессор на мужчин. — Это моя лучшая курсантка. Очень хорошая, большая умница, крайне эффективная.

Она останавливает пристальный взгляд на нахальном шатене, который даже не думает отводить от меня свой изучающий взгляд.

Усмехнувшись, полковник Греас встаёт и пересаживается напротив, заодно красивым широким жестом показывает профессору на освободившееся место. Она кивает, царственно опускается на сидение и показывает мне сесть рядом.

Разговоры возобновляются, а я чувствую изменившуюся атмосферу в кают-компании. Настороженность растворяется, беседам возвращается оживлённый и дружеский тон.

Я перевожу дыхание. Мне очень повезло, что профессор здесь. Она вела у нас его факультативы во время своего отпуска после ранения. В финальной части своей длинной реабилитации, когда на службу ей ещё было нельзя, но физическое состояние уже восстановилось.

Как она говорила, ей надо занять свои деятельные мозги делом. Как и послужить на пользу империи.

Да, тот факультатив незабываем. Профессор Керлан гоняла нас в хвост и гриву. И при этом я получала несказанное удовольствие. Мне было очень жаль прощаться с таким замечательным преподавателем.

— Почему ты не пьёшь? — спрашивает меня профессор и показывает на столик. — Вот здесь, на краю, можешь себе заказать.