Глава 2

Я прошла наш двор, где снег лежал еще нетронутым, пушистым одеялом, и вышла на оживленный тротуар. Вечерний поток машин был нескончаемым, их фары выхватывали из темноты мириады кружащихся снежинок. Я подошла к светофору, и он, словно почувствовав мое нетерпение, тут же замигал и загорелся зеленым — добрым предзнаменованием.

— Вот везет! — прошептала я сама себе, довольная, и перебежала улицу, чувствуя, как легкое, счастливое возбуждение наполняет меня теплом, несмотря на мороз.

Дальше я пошла мимо ряда стеклянных витрин уютных кафе. В их теплом золотистом свете отражался весь вечерний мир: прохожие, гирлянды, и я сама — девушка в белой куртке и алом шарфе. Я ловила свое отражение, улыбалась ему, поправляла выбившуюся прядь... И вдруг — резкое движение на самом краю отражения. Что-то темное, быстрое, не человек. Я остановилась как вкопанная, прижалась к холодному стеклу, всматриваясь внутрь. За столиком у окна сидела парочка, оживленно о чем-то спорящая. Больше никого. Ничего.

— Показалось, — выдохнула я, но легкая дрожь, не от холода, пробежала по спине. — От книжек этих, совсем задергалась.

Я ускорила шаг, пока не уперлась в знакомые ажурные ворота парка. Их всегда тихое пространство сегодня было наполнено музыкой, смехом и движением. Тут же я все вспомнила: ведь сегодня шестое января, канун Рождества! В парке устроили гуляния в старинном стиле. Кругом сновали ряженые: кто в звериных масках, кто в лохмотьях «бродяг», парни в платках и юбках кокетливо хихикали, а девушки с нарисованными усами важно расхаживали, изображая купцов. Это было так ярко, искренне и по-детски весело, что я засмотрелась, забыв о странной тени.

— Машка! Ну чего ты так долго!

Я обернулась на звонкий голос. Вика стояла, уже на коньках, в элегантной черной куртке, от которой выгодно оттенялись ее русые, развивающиеся на ветру волосы. Глаза горели азартом. Рядом переминались с ноги на ногу Анжела и Инна с нашего курса.

— Ничего не долго, я очень даже быстро! — засмеялась я, подбегая.

— Ну да, я вижу. Засмотрелась на ряженых? Идем кататься? — Вика протянула мне коньки.

Натянув их, я ринулась на лед. Мы носились, как угорелые, смеялись, догоняли друг друга. Меня пару раз здорово зацепили, и я грохнулась на лед, распластавшись звездочкой. Вика тут же затормозила рядом, создавая облако ледяной пыли, и стояла надо мной, беззастенчиво смеясь.

— Тебе меня совсем не жалко? — фыркнула я, потирая ушибленное бедро.

— Жалко, даже очень, — сквозь смех сказала она и протянула руку, чтобы помочь подняться. Ее ладонь была теплой. — Слушай, я что-то замерзла. Может, чаю? Глинтвейна там горячего?

Согласие было единодушным. Сидеть на заледеневшей скамейке, держа в руках стакан с обжигающе горячим, пряным чаем, наблюдать за карнавалом и чувствовать, как усталость и напряжение тают, — это было бесценно. Я настолько расслабилась, что к концу вечера и правда не хотелось уходить. Но промокшие джинсы леденили ноги, а пальцы на руках побелели от холода.

Вика, как всегда, нашла решение: «А пошли-ка все к нам!» Девчонки, синие от холода, с радостью согласились.

Когда мы, шумные и довольные, ввалились в квартиру, на часах было семь. За окном — глубокая зимняя ночь.

— Ох, я околела совсем! — простонала Инна, с трудом стягивая сапоги.

— Ничего, я знаю, как нам можно быстро согреться, — таинственно сказала Вика, сбрасывая куртку.

— И как же? — с интересом спросила Анжела.

— У нас припрятана бутылка вполне приличного коньяка. Сейчас мы его распробуем и согреемся изнутри! — объявила Вика победно.

— А может, лучше просто чаю? — осторожно предложила я, следуя за ней на кухню.

— Какая ты скучная, Маша! — фыркнула она и полезла в верхний шкафчик.

Я, в свою очередь, достала из холодильника колбасу, сыр, нарезала хлеб. Вика водрузила на стол бутылку темного стекла и четыре бокала. Через минуту мы уже сидели за столом, устроив импровизированный пир. Коньяк, густой и ароматный, разлили по бокалам. Первый глоток обжег горло огненной, но приятной волной. Вика была права — стало и правда теплее, а настроение поднялось до небес, особенно после третьей рюмки.

Разговор тек легко и глупо. Анжела с хихиканьем рассказывала, как Вовка с соседнего потока «строит ей глазки». Вика хвасталась вниманием сразу двух поклонников.

— Ну да, мне их прям жалко, — с легкой иронией сказала я, откусывая бутерброд. — Они тебе и цветы, и конфеты, и что только не делают ради твоей улыбки.

— Так и ты парня себе заведи! — парировала Вика, подливая мне коньяку.

— Не получается, — пожала я плечами.

— У меня тоже не получается, — грустно вздохнула Инна, подпирая щеку рукой.

— Да потому что вы не хотите! — уверенно заявила Вика.

— Ну как не хотим! — возразила Инна. — Чтобы я ни делала, на меня не обращают внимания. Будто я невидимка.

— Ну не знаю тогда, — развела руками Анжела, наблюдая за нами.

— А я знаю! — вдруг торжественно произнесла Вика, разливая новую порцию. Ее глаза блестели уже не только от выпитого, но и от какой-то авантюрной идеи.

— И? — скептически протянула я.

— Сегодня же Святки! Самые что ни на есть волшебные ночи. Сегодня можно гадать. И нужно!

— Ха, ну да, — фыркнула я. — На бобах, на воске…

— Между прочим, тебе, как филологу, должно быть это дико интересно! Традиции, обряды!

— Я реалистка, — отрезала я, но в голосе уже пробивалось любопытство.

— Ну и дура, — беззлобно сказала Вика.

— Ну, погадаем мы на суженого, — продолжала я. — Покажут нам карты, что они появятся у нас через лет тридцать. И что? Будем ждать?

— Я другое гадание знаю! — перебила она, и в комнате на секунду воцарилась тишина.

— Какое? — не удержалась Инна.

— При этом гадании ты не только увидишь суженого, — Вика понизила голос до конспиративного шепота, — но и сможешь его… приворожить. А это значит, что он будет делать всё, что в его силах, чтобы найти тебя. Сам, по своей воле.

— Бред какой-то! — вырвалось у меня, но сердце почему-то застучало чаще.

— Не веришь?

— Нет, конечно. Это же средневековые сказки.

— Хочешь, докажу? — ее взгляд стал вызывающим, игривым и опасным одновременно.

Во мне взыграло то самое чистое, азартное любопытство, которое всегда заставляло меня соглашаться на ее безумные идеи. Что она еще придумала? Шутку? Спектакль?

— Давай! — сказала я, опершись подбородком на сложенные руки. — Докажи. Но только чтобы по-настоящему. Без фокусов.