Глава 22

Игнат

За двое суток до полнолуния…

Я заперся в своих покоях. Собственноручно наложил на дверь семь печатей — древних, родовых, тех, что достались мне от прапрадеда, основателя клана. Их не снять ни магией, ни мечом, ни хитростью. Только я мог открыть эту дверь, и только когда сам этого захочу.

По коридорам расставил лучших воинов клана. Двадцать человек, проверенных в сотне битв. Отдал приказ лично: никого не пускать. Даже отца. Даже под угрозой смерти. Если кто-то попытается прорваться — убивать на месте. Потом разберёмся.

— Ваше высочество, — капитан стражи смотрел на меня с беспокойством. — А если нападение? Если вам понадобится помощь?

— Тогда вы умрёте, защищая эту дверь, — ответил я спокойно. — И я буду благодарен вам вечность.

Он кивнул. Он понимал. Они все понимали — я жду Истинную. А это важнее любых битв, любых войн, любой власти.

Я вернулся в спальню и заперся. Тишина опустилась на комнату тяжёлым одеялом. Огонь в камине давно погас, свечи оплыли, оставив после себя лужицы воска на подсвечниках. Я не замечал холода. Сидел в центре комнаты, скрестив ноги, и медитировал.

Мне нужна была вся сила. Каждая капля, каждый резерв, каждый потаённый источник, что дремал в глубинах моего существа. Потому что если я ошибусь, если не рассчитаю — Маша может затеряться между мирами. Навсегда. Раствориться в пустоте, где нет ни времени, ни пространства, ни надежды на спасение. Я не мог этого допустить. Я скорее сжёг бы себя дотла, чем позволил бы этому случиться.

Дракон внутри дремал, копил силы. Чувствовал, как его энергия медленно перетекает в меня, наполняя каждую клетку, каждый нерв, каждую кость. Мы были едины в этом ожидании.

Последняя ночь перед полнолунием…

Воздух дрогнул, и она появилась.

Маша стояла посреди моей спальни — босая, в длинной ночной рубашке, с распущенными волосами, падающими на плечи волнами. Она смотрела на меня, и в её глазах было столько нежности, что у меня перехватывало дыхание.

— Игнат, — она подошла и коснулась моего лица.

Её пальцы были тёплыми. Живыми. Значит, сил хватало хотя бы на это. Я перехватил её руку и прижался губами к ладони, вдыхая знакомый, такой родной запах.

— Ты как? — спросила она. — Ты выглядишь измождённым.

— Готовлюсь, — ответил я, заставляя голос звучать ровно. — Слушай меня внимательно. Завтра ночью всё решится.

Она села рядом, прижалась к моему плечу. Я обнял её, чувствуя, как её тепло проникает в самую суть, согревая там, где магия уже не могла.

— Когда луна войдёт в полную силу, твоё зеркало засветится, — сказал я тихо. — Ярким, белым светом. Ты не сможешь его не заметить. Не бойся. Это я. Это портал.

— Я поняла, — прошептала она.

— Как только увидишь свет — сразу иди. Не медли ни секунды. Два шага. Всего два шага — и ты окажешься здесь. В моей спальне. Рядом со мной.

— Два шага, — повторила она. — Я запомнила.

Я притянул её к себе крепче, вдохнул запах её волос. Сладкий, чуть терпкий, с нотками снега и чего-то неуловимо родного.

— И пожалуйста, — голос дрогнул. Я ненавидел себя за эту слабость, но не мог сдержаться. — Если что-то пойдёт не так. Если свет погаснет или станет тусклым — не входи. Слышишь? Ни за что не входи. Я лучше подожду ещё месяц. Я лучше год буду ждать. Только не потеряю тебя навсегда.

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. В её взгляде была такая твёрдость, что я на мгновение забыл, как дышать.

— Ничего не пойдёт не так, — сказала она. — Я верю в тебя. Ты сможешь.

Мы не занимались любовью этой ночью. Мы просто лежали, обнявшись, на моей кровати, укрытые мехами. Я гладил её по голове, целовал в висок, слушал, как бьётся её сердце. И молился. Всем богам, которых знал, и тем, чьи имена забыты. Молился, чтобы завтра всё получилось.

На рассвете она начала таять. Её тело становилось прозрачным, призрачным, невесомым. Я сжимал её в объятиях, пытаясь удержать, но пальцы проходили сквозь кожу.

— Я приду, — прошептала она перед тем, как исчезнуть совсем. — Я обязательно приду.

Осталась только пустота в моих руках. Я сел на кровати, обхватил голову руками и закрыл глаза. Остался один день.

Луна поднималась медленно. Слишком медленно. Я сидел в центре комнаты на коленях, глядя на большое зеркало в тяжёлой резной раме. Установил его напротив кровати три дня назад и с тех пор не позволял никому к нему прикасаться. Оно должно было стать вратами. Мостом между мирами.

Вокруг на каменном полу были начертаны магические символы — древние знаки призыва, перехода, соединения. Я выводил их собственной кровью, смешанной с пеплом жертвенного огня. Они слабо светились в темноте, ожидая момента, пульсируя в такт моему сердцебиению.

В коридорах было тихо. Стража стояла на постах, готовая умереть. Отец знал, что сегодня решающая ночь. Он не одобрял, но и не мешал. Он понимал — если у меня появится Истинная, клан станет сильнее. А если нет… об этом я старался не думать.

Первый луч лунного света коснулся подоконника.

Я встал. Медленно, чувствуя, как напрягается каждая мышца. Подошёл к зеркалу и положил ладони на холодную поверхность. Закрыл глаза и начал читать заклинание.

Слова лились с губ на древнем языке — том самом, на котором говорили первые драконы, создавая этот мир. Я не думал о смысле. Просто позволял магии течь сквозь себя, открываясь ей навстречу, становясь проводником.

Сначала ничего не происходило. Тишина давила на уши, только мой голос звучал в пустоте, раскатываясь эхом от каменных стен.

Потом я почувствовал жар. Он поднимался откуда-то из самой глубины, из той части меня, где обитал дракон. Сначала тёплый, как летний день. Потом горячий, как раскалённая лава. Потом обжигающий, почти невыносимый. Магия текла по венам, наполняя каждую клетку, каждую кость, каждый нерв. Она вырывалась наружу через ладони, впиваясь в зеркало, прожигая стекло изнутри.

Я не открывал глаз. Чувствовал, как поверхность под пальцами начинает нагреваться. Сначала чуть тёплая. Потом горячая. Потом обжигающе-горячая, готовая прожечь кожу до кости.

Я терпел. Стиснув зубы, я продолжал читать, вливая в заклинание всё больше и больше энергии. Я не имел права остановиться. Если прервусь сейчас — портал захлопнется.

Пот заливал глаза. Руки дрожали от чудовищного напряжения. Магия вытекала из меня рекой — я чувствовал, как пустеют резервы, как слабеет тело, как дракон внутри рычит от истощения. Но я не мог остановиться. Повторял слова снова и снова, пока голос не начал срываться на хрип.

Зеркало засветилось. Сначала тускло, едва заметным мерцанием. Потом ярче. Потом ослепительно-белым светом, от которого заболели глаза даже сквозь плотно сжатые веки. Я почти ничего не видел — только белое пламя за тонкой плёнкой кожи. Но я чувствовал. Чувствовал, как поверхность под ладонями становится зыбкой, текучей, как вода. Как граница между мирами истончается, становится проницаемой.

— Давай, — прошептал я сквозь зубы. — Ну же, откройся.

В этот момент сзади, из коридора, донёсся шум. Звон мечей. Крики. Топот ног. Борьба. Стража с кем-то сражалась — судя по звукам. Я услышал, как кто-то закричал — предсмертно, отчаянно. Потом ещё один. Потом третий.

Дракон внутри взревел, требуя защиты, требуя вырваться и разорвать врагов. Но я стиснул зубы до хруста и заставил себя стоять на месте.

Нет. Не отвлекаться. Сейчас главное — она. Всё остальное потом. Если я разожму руки, если прерву заклинание — всё будет зря. Все эти ночи ожидания, все эти слёзы, вся эта боль — всё зря.

Я усилил напор. Влил в заклинание последние крохи силы. Те, что обычно берегут для самого крайнего случая. Те, что находятся на грани жизни и смерти. Я выгребал себя до дна, до последней капли, до того состояния, когда магия кончается и начинается просто воля.

Голова закружилась. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Ноги подкашивались, и я едва стоял, опираясь на зеркало дрожащими руками. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

Зеркало откликнулось. Стекло пошло рябью. Как водная гладь, в которую бросили камень. Рябь расходилась кругами от моих ладоней, и в центре её начало проступать изображение.

Комната. Не моя — чужая, маленькая, тесная. Книжные полки до потолка. Стол, заваленный тетрадями. Плакаты на стенах — с какими-то музыкантами, с котами, с цитатами. Но я не смотрел на это. Я смотрел на неё.

Маша стояла перед зеркалом в своём мире. Босая. В длинной белой ночной рубашке, которая спускалась почти до щиколоток. Она смотрела на свет, на этот сияющий портал, и в её глазах был страх, надежда и любовь. Столько любви, что у меня сердце остановилось на мгновение.

— Иди, — прошептал я одними губами. — Пожалуйста, иди.

Она замерла. Всего на мгновение — но для меня оно растянулось в вечность. Я видел, как она колеблется, как борется со страхом, как сжимает кулаки.

А потом она сделала шаг. Её босая нога коснулась зеркальной поверхности — и в следующую секунду она уже стояла в моей спальне. Живая. Настоящая. Здесь. Рядом со мной.

Портал за спиной схлопнулся с тихим шипением. Зеркало снова стало просто зеркалом — холодным, твёрдым, непроницаемым. А я смотрел на неё и не верил своим глазам.

Она стояла в двух шагах, озираясь, переводя дыхание. Босая, в тонкой рубашке, сквозь которую просвечивало тело. Растрёпанная, испуганная, счастливая — и самая прекрасная, что я видел в этой жизни.

— Игнат? — её голос дрогнул.

Я хотел ответить. Хотел сказать, как сильно люблю её, как долго ждал, как счастлив, что она здесь. Но вместо этого ноги подкосились, и я рухнул на колени, едва успев опереться рукой о холодный каменный пол.

— Игнат! — она бросилась ко мне, упала рядом, обхватила руками. — Что с тобой? Ты… ты весь дрожишь! Ты бледный, как…

Я поднял голову и посмотрел на неё. Вдохнул.

Впервые в жизни вдохнул не призрачный запах из снов, а настоящий. Её кожа пахла чем-то сладким. Волосы пахли снегом и свежестью. Дыхание — мятой и уютом. Она пахла домом. Моим домом. Тем, который я искал всю свою бесконечную жизнь.

— Маша, — выдохнул я, прижимаясь лицом к её шее. — Ты здесь. Ты правда здесь.

Я обнял её. Прижал к себе так крепко, как только мог ослабевшими, дрожащими руками. Чувствовал, как бьётся её сердце — быстро, испуганно, радостно. Чувствовал, как вздрагивает от моих объятий, как прижимается ко мне в ответ.

— Я думал, не выдержу, — прошептал я куда-то в её волосы. — Думал, сил не хватит. Думал, ты не успеешь, или портал закроется, или… я столько всего думал. А ты здесь. Ты пришла.

— Я же обещала, — ответила она сквозь слёзы. — Я же обещала, что приду. Разве я могу тебя обмануть?

Я поднял голову и посмотрел на неё. Её лицо было мокрым от слёз, глаза красными, нос распух — и она была такой красивой, что у меня сердце разрывалось от счастья.

— Я люблю тебя, — сказал я. Просто. Без пафоса, без красивых слов. Просто констатируя факт. — Я люблю тебя, Маша. Больше жизни. Больше трона. Больше всего.

— Я знаю, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Я тоже тебя люблю. Поэтому я здесь.

Мы сидели на полу, обнявшись, и я впервые за многие недели чувствовал себя целым. Дракон внутри удовлетворённо урчал, свернувшись клубком, признавая свою самку, своё завершение, свою половину. Боль ушла. Страх ушёл. Осталась только она.

А за дверью всё ещё гремела битва. Крики, звон мечей, топот ног. Кто-то пытался прорваться. Кто-то умирал. Но сейчас это было неважно. Главное было здесь, в моих руках.

Моя Маша. Моя Истинная.

Наконец-то по-настоящему моя!