Глава 25

Игнат

— Мы очень рады знакомству, — голос отца прозвучал торжественно, но в нём чувствовалась искренняя теплота. Он смотрел на Машу с любопытством и одобрением. — Присаживайтесь.

Я почувствовал, как рука Маши дрогнула в моей. Всего на мгновение — но я ощутил этот трепет, эту неуверенность. Чуть сильнее сжал её пальцы, передавая ей свою силу, свою уверенность. Мы сели за длинный стол, украшенный живыми цветами, — я рядом с ней, так близко, чтобы она чувствовала мою поддержку каждую секунду.

Слуги бесшумно, словно тени, наполнили наши тарелки. Аромат стоял невероятный — запечённое мясо с травами, овощи, приправленные местными специями, свежий хлеб. Я взял приборы и начал есть, неторопливо, показывая Маше пример. Она покосилась на меня, потом на еду и осторожно последовала моему примеру.

Я видел, как она старается. Непривычные тяжёлые приборы, незнакомая еда, давящая торжественность момента, взгляды родителей, изучающих её. Но держалась она прекрасно. Ни одного лишнего движения, ни одного неловкого жеста. Моя умница.

Мы ели в тишине. Только звон серебряных приборов о фарфор и лёгкое потрескивание свечей в тяжёлых канделябрах. Отец и мать изредка переглядывались, но молчали, давая нам время освоиться, привыкнуть к этой новой реальности.

Когда Маша отложила приборы и сделала осторожный глоток вина из тонкого бокала, отец поднял на неё глаза. В его взгляде читалось удовлетворение.

— Я очень счастлив, что мой сын наконец-то привёл в дом свою Истинную, — произнёс он, и в его голосе действительно звучала гордость. Гордость за меня, за мой выбор. — Завтра в нашем храме, что во дворце, проведём обряд венчания.

Я замер с бокалом в руке, не донеся его до губ.

— Завтра? — переспросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё напряглось. — Так быстро? Я думал, свадьба будет более торжественной. В главном храме клана, с приглашёнными гостями, с пиром на весь мир. Я планировал всё это время, пока Маши не было. Готовил церемонию, достойную её.

Отец кивнул, но взгляд его оставался серьёзным, даже суровым.

— Да, я знаю. Я видел твои распоряжения, твои планы. Они грандиозны. Но обстоятельства изменились, сын. Кто-то очень не хочет, чтобы у тебя была Истинная. И будет лучше, если вы скрепите союз как можно быстрее.

Я напрягся всем телом. Маша рядом затаила дыхание.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, уже догадываясь, что услышу.

Отец отложил приборы, промокнул губы салфеткой и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде была та сталь, которую я знал с детства — сталь правителя, воина, защитника.

— В полнолуние кто-то знал про портал. Знал точно. Потому что на твои покои напали не только с коридора — маги атаковали и с балкона. Одновременно. Слаженно. Если бы не охрана, которую я расставил по всему крылу, если бы не гвардия, что стояла насмерть — у тебя бы ничего не получилось. Ты многим обязан нашим воинам, Игнат.

У меня внутри всё похолодело. С балкона? Я даже не почувствовал. Я был так сосредоточен на портале, на Маше, на заклинании, что пропустил атаку с другой стороны. Моя защита, моя территория — оказались под ударом, а я ничего не знал.

— Много наших пострадало? — спросил я, сжимая край стола так, что дерево жалобно скрипнуло.

— Трое, — ответил отец. В его голосе не было упрёка, только констатация факта. — Они живы, но ранены тяжело. Лекари сказали, через пару недель будут в строю. Если повезёт.

Я выдохнул. Живы — это главное. Но мысль о том, что кто-то знал про портал, знал точное время, знал всё — эта мысль жгла огнём. Кто-то следил. Кто-то планировал. Кто-то хотел помешать мне встретить Машу.

— Тогда, может, обвенчаемся сегодня? — вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать. Я повернулся к Маше. Она была бледна, но в глазах читалась твёрдая решимость. Ни страха, ни желания бежать. Только готовность быть со мной.

Отец покачал головой.

— Завтра. В полдень. Но все будут думать, что свадьба в эти выходные, как ты и планировал изначально. — Он сделал паузу, давая мне осознать. — Это даст нам время и, возможно, спровоцирует ещё одно покушение. Мы подготовим ловушку.

— Вот как, — я откинулся на спинку стула, переваривая информацию. В голове уже выстраивался план. — Тогда нам нужно узнать, кто за этим стоит. Я хочу, чтобы моя Истинная спала спокойно. Чтобы ни одна тень не смела приблизиться к ней.

Отец внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — одобрение? Гордость? Узнавание себя молодого?

— Я так понимаю, ты предлагаешь сделать приманку? — спросил он, и в его голосе прозвучала усмешка.

— Да, — ответил я твёрдо. — Пусть все думают, что свадьба будет в выходные. Пусть готовятся, пусть строят планы. А мы тем временем встретим тех, кто рискнёт сунуться. По-настоящему.

Мать, до этого молчавшая и только наблюдавшая за нами с мягкой улыбкой, положила ладонь на руку отца.

— Дорогой, может, не при детях такие разговоры? — сказала она тихо, но с той материнской заботой, которую я помнил с детства. Она кивнула на Машу.

Отец усмехнулся — коротко, но беззлобно.

— Она теперь не «дети», мать. Она наша невестка. И должна знать, что её ждёт. — Он снова посмотрел на Машу, и в его взгляде появилось что-то новое — изучающее, оценивающее, но не враждебное. — Ты не боишься, девочка? Всё это... не испугает тебя?

Маша подняла голову. Наши взгляды встретились на секунду, и я увидел в её глазах страх. Конечно, страх — она же не железная. Но вслед за страхом пришла решимость.

— Боюсь, — ответила она честно, глядя прямо на отца. Голос её не дрожал. — Конечно, боюсь. Но я здесь. Я сделала свой выбор. И я не собираюсь бежать.

Отец улыбнулся — впервые за весь этот напряжённый разговор. Улыбнулся широко, по-настоящему.

— Хороший ответ. Драконья порода. — Он поднял тяжёлый бокал с тёмным вином. — Тогда за завтрашний день. За ваше венчание. И за то, чтобы мы поймали тех, кто посмел тронуть мой дом и мою семью.

Мы все подняли бокалы. Звон хрусталя прозвучал как музыка. Я смотрел на Машу, и сердце наполнялось гордостью. Она боится, но не отступает. Она идёт в этот чужой мир, в эту опасность, и идёт с поднятой головой. Моя девочка. Моя Истинная.

После обеда, когда мы вернулись в мои покои и дверь за нами закрылась, Маша повернулась ко мне. В глазах её больше не было той показной храбрости — только усталость и тревога.

— Игнат, — сказала она тихо, — что происходит? Кто на вас напал? Почему твой отец говорит о покушениях?

Я вздохнул и притянул её к себе. Обнял крепко, чувствуя, как её руки обвивают мою талию, как она прижимается, ища защиты.

— Не знаю пока, — ответил я честно. — Но узнаю. Клянусь тебе, Маша, я узнаю. И обещаю — никто и никогда больше не посмеет угрожать тебе. Ты под моей защитой. Навсегда.

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. В её взгляде было столько доверия, что у меня перехватило дыхание.

— Я верю тебе, — прошептала она.

Она прижалась ко мне, и я чувствовал, как бьётся её сердце. Быстро, но ровно. Она справлялась. Моя маленькая, храбрая девушка из другого мира, которая оказалась сильнее многих дракониц.

— Завтра мы станем мужем и женой, — прошептал я в её волосы, вдыхая знакомый, такой родной запах. — Ты готова к этому?

Она отстранилась чуть-чуть, чтобы видеть моё лицо. Улыбнулась — той самой улыбкой, ради которой я готов был сжечь весь мир.

— С тобой — да, — ответила она.