Глава 24

Игнат

Утро наступило неожиданно мягко. Я проснулся от ощущения, что в моей груди поселилось солнце. Открыл глаза и первое, что увидел — её. Маша спала, уткнувшись носом мне в плечо, растрёпанная, с припухшими от сна губами, и такая невероятно родная, что у меня перехватило дыхание.

Я лежал неподвижно, боясь пошевелиться и разрушить это чудо. Слушал её дыхание, вдыхал запах её волос, чувствовал тепло её тела. Моя! Наконец-то по-настоящему моя!

Она пошевелилась, приоткрыла глаза и улыбнулась сонной, беззащитной улыбкой, от которой у меня сердце пропустило удар.

— Доброе утро, — прошептала она хрипловато.

— Доброе утро, моя Маша, — ответил я, целуя её в висок.

Мы ещё немного полежали, но я чувствовал, что нам обоим нужно привести себя в порядок после вчерашнего. Я приподнялся на локте.

— Хочешь… ванну? Совместную?

Она покраснела, но кивнула.

Она шагнула в воду первой, я следом. Мы сели напротив друг друга, я взял губку, намылил её ароматным мылом.

— Позволишь? — спросил тихо.

Она кивнула, откинувшись на бортик и закрыв глаза.

Я водил губкой по её плечам, по спине, по рукам. Смывал остатки вчерашней усталости, вчерашнего страха. Вода приятно пахла лавандой и мятой, пар окутывал нас облаком.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, осторожно массируя её шею.

— Как будто заново родилась, — ответила она, не открывая глаз. — Странно всё это. Я в другом мире, в ванне с драконом, и мне… хорошо.

Я улыбнулся и поцеловал её в мокрое плечо. Потом мы поменялись. Она мыла меня — робко, неумело, но так нежно, что я готов был мурлыкать, как довольный кот. Её пальцы скользили по моей спине, по груди, и я чувствовал, как дракон внутри довольно урчит, признавая её прикосновения.

— У тебя шрамы, — тихо сказала она, проводя пальцем по одному из них на ребрах.

— Бывает, — ответил я. — Долгая жизнь.

Она ничего не сказала, просто поцеловала каждый шрам. И это было лучше любого лекарства.

После ванны мы оделись. Я накинул простые домашние штаны и рубашку, а Маша закуталась в халат, который я ей подал — мягкий, тёплый, из шерсти горных коз.

— Завтракать будем? — спросил я. — Я жутко голоден. Вчера столько сил потратил…

— Я тоже, — улыбнулась она.

Подвёл её к небольшому столику у камина, где уже стояли тарелки с фруктами, сыром, свежим хлебом и кувшин с ароматным травяным напитком. Мы сели, и я наблюдал, как она пробует местную еду — с опаской, но с интересом.

— Это вкусно, — удивилась она, жуя какой-то местный фрукт, похожий на персик, но слаще.

— Конечно вкусно. Я для тебя заказывал самое лучшее.

После завтрака я взял её за руку.

— Пойдём. Я хочу тебе кое-что показать.

Мы вышли из моей спальни через вторую дверь — ту, что вела не в коридор, а в соседнюю комнату. Я распахнул её и пропустил Машу вперёд. Она вошла и замерла.

Это была её комната. Я готовил её все эти недели ожидания. Светлые стены, большое окно с видом на горы, уютная кровать под балдахином, мягкий ковёр на полу. И мебель — из светлого дерева, изящная, не такая грубая, как в моих покоях.

— Это… — она обернулась ко мне с круглыми глазами.

— Твоя комната, — сказал я. — На случай, если захочешь побыть одна. Если я утомлю тебя своим присутствием. Здесь ты можешь укрыться.

— Игнат… — прошептала она.

— Идём, там ещё кое-что есть.

Я подвёл её к огромному шкафу из тёмного дерева и распахнул створки.

Внутри висели платья. Много платьев. Из шёлка, бархата, тончайшего кружева. Всех цветов, какие только можно представить — нежных, ярких, глубоких. Рядом на полках стояли туфли — на каблуках и без, сапожки из мягкой кожи, балетки. Тут же висела шубка — лёгкая, пушистая, невероятно мягкая.

Маша открыла рот и закрыла. Потом снова открыла.

— Это всё… моё?

— Конечно, — я улыбнулся. — Я всё это купил для тебя. Заказывал у лучших портных клана. Если что-то не нравится, если хочешь другое — только скажи. Всё будет.

Она медленно прошлась вдоль шкафа, касаясь пальцами ткани. Я видел, как в её глазах загораются огоньки — женские, настоящие.

Потом она подошла к туалетному столику у окна. Там, на бархатной подушечке, лежали украшения. Расчёска с серебряной ручкой, серьги с камнями, переливающимися всеми цветами, браслеты — тонкие, изящные, тяжёлые. Ожерелье с крупным сапфиром, под цвет её глаз. Она обернулась ко мне. В глазах стояли слёзы.

— Это всё… моё? Правда?

Я подошёл, обнял её со спины, поцеловал в макушку.

— Правда. Ты моя Истинная. Всё, что у меня есть — твоё. Весь этот мир скоро будет твоим. А это так, мелочи.

Она развернулась в моих руках и уткнулась носом мне в грудь.

— Я не заслуживаю всего этого, — прошептала она.

— Заслуживаешь, — ответил я твёрдо. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего.

В этот момент в комнату влетел магический воробей. Маленький, сотканный из света, он покружил под потолком и опустился мне на раскрытую ладонь. Вспыхнул — и превратился в свиток с письмом.

Я развернул, пробежал глазами. Отец. Коротко и по делу: «Сегодня обед. Представь нам свою избранницу. Если печати сняты, значит, обряд прошёл. Ждём».

— Что там? — спросила Маша.

— Отец, — ответил я. — Они с матерью хотят познакомиться с тобой сегодня за обедом.

Она побледнела.

— Сегодня? Прямо сегодня? Я… я не готова! Я даже не знаю, как себя вести, что говорить, как одеваться…

Я взял её лицо в ладони.

— Тише, тише. Всё будет хорошо. Я буду рядом. Всё время рядом. Просто будь собой. Они уже знают, что ты моя Истинная. Для них это главное.

— А если я им не понравлюсь? — в её глазах плескался страх.

Я усмехнулся и поцеловал её в лоб.

— Невозможно не понравиться той, из-за кого их сын потерял покой и сон. Поверь, они сгорают от любопытства.

Она слабо улыбнулась, но я видел, что волнение не отпускает.

— Идём выбирать платье, — сказал я. — У тебя есть час, чтобы стать самой красивой королевой этого мира.

Час спустя мы вышли из моих покоев. Маша была в платье нежно-голубого шёлка, которое струилось при каждом шаге, под цвет её глаз. Волосы убраны в замысловатую причёску, на шее — то самое сапфировое ожерелье. Она была прекрасна. Невероятно прекрасна.

Я подал ей руку, и мы пошли по коридору. И тут я заметил. Весь дворец был оцеплен охраной. Золотые плащи — лучшие воины клана, личная гвардия отца. Они стояли вдоль стен через каждые несколько метров, с оружием наготове, с напряжёнными лицами.

— Игнат… — тихо сказала Маша, прижимаясь ко мне. — Почему их так много?

— Не знаю, — ответил я, хотя уже начинал догадываться. Вчерашнее нападение. Шум в коридорах. Наёмники, прорывавшиеся к моим покоям. Это было не просто так. Это было серьёзно.

Мы вошли в столовую. Огромный зал с длинным столом, украшенным живыми цветами. В центре, на возвышении, сидели отец и мать.

Отец — величественный, с бронзовыми крыльями, сложенными за спиной, с пронзительным взглядом, изучающим меня и Машу. Мать — прекрасная, с тёплой улыбкой и такими же чёрными волосами, как у меня. Я подвёл Машу к ним, чувствуя, как дрожит её рука.

— Отец. Мать. Позвольте представить вам мою Истинную. Мария.

Тишина повисла в зале. Все смотрели на неё. А она, собрав всё своё мужество, подняла голову и улыбнулась.