Глава 28

Игнат

Я стоял в полумраке допросной и смотрел на них. Двое магов, прикованных к тяжёлым каменным стульям магическими кандалами, которые намертво блокировали их силу. Выглядели они жалко — растрёпанные, бледные, с тёмными кругами под глазами. Ночь в камере никого не красит, особенно тех, кто знает, что утро может стать последним.

Но я не чувствовал к ним жалости. Ни капли. Они пытались убить мою жену. Мою Машу. Они целились в неё — пусть даже в иллюзию, но в её образ. Им повезло, что я вообще разговариваю, а не сжигаю их дотла прямо здесь, не дожидаясь признаний.

— Говорите, — сказал я спокойно, хотя внутри всё кипело. — Кто вас нанял?

Маг — тот, что постарше, с сединой в тёмных волосах — усмехнулся разбитыми губами. Вчера при задержании он попытался сопротивляться, и мои люди не церемонились.

— Мы уже сказали. Дана из рода Лунных Теней. Она заплатила нам золотом и пообещала защиту, если мы уберём твою истинную.

Дана. Я стиснул челюсть так, что зубы заскрипели. Знал, что она зла. Знал, что не простит разрыва помолвки. Знал, что она гордая и мстительная. Но чтобы настолько? Чтобы нанимать убийц?

— К Дане? — спросил офицер, стоящий за моей спиной. Капитан стражи, верный пёс, готовый выполнить любой приказ. — Едем?

Я покачал головой.

— Нет. Она не так проста, чтобы мы взяли её только на словах этих двоих. Дана — дочь главы рода. Слова наёмников для совета клана ничего не значат. Она открестится, скажет, что её оговаривают, и выйдет сухой. Нам нужны настоящие доказательства. Такие, от которых она не сможет убежать.

Я прошёлся по комнате, глядя на пленников. Они смотрели на меня с надеждой и страхом одновременно. Надеялись, что я отпущу их за информацию. Боялись, что не отпущу. Правильно боялись.

— Как она с вами связывалась? — спросил я, остановившись напротив. — Лично? Через посредников? Письма? Магия?

Маги переглянулись. В этом коротком взгляде читалось сомнение — говорить или нет? Женщина — та, что помоложе, с рыжеватыми волосами и острыми чертами лица — заговорила первой. Видимо, решила, что жизнь дороже.

— Через посредника. Высокий, светловолосый, с родинкой над губой. Он передавал нам инструкции и платил. Мы никогда не видели саму госпожу.

— Посредник, — я усмехнулся. — Умно. Сама не светится. А доказательства? Письма? Артефакты? Что-то, что укажет на неё?

Мужчина покачал головой, и от этого движения кандалы глухо звякнули.

— Всё устно. Она слишком осторожна. Посредник передавал слова, мы выполняли. Никаких записей.

— Слишком осторожна, чтобы нанимать убийц, но недостаточно, чтобы заметать следы? — я наклонился к нему, заглядывая в глаза. — Не верю. У вас должно быть что-то. Или я оставлю вас здесь до конца ваших дней. А драконьи подземелья, поверьте, не самое приятное место.

В глазах женщины мелькнул настоящий, животный страх. Она закусила губу, потом выпалила, будто решившись.

— Посредник! Он носит её родовой амулет. Маленький, с лунным камнем. Мы видели, когда он платил в прошлый раз. Скрывал под рубашкой, но ветер откинул край плаща, и я заметила.

Я выпрямился. Лунный камень. Родовой амулет Лунных Теней. Его носят только члены рода и самые приближённые слуги, как знак доверия. Это уже кое-что. Это уже ниточка.

— Где найти этого посредника?

— Не знаем! — быстро ответил мужчина, боясь, что я разозлюсь. — Он всегда приходил сам. Назначал встречи в разных местах — сегодня здесь, завтра там. Мы никогда не искали его, он находил нас. Вчера, после неудачи, мы должны были встретиться с ним, чтобы получить остаток платы и новые инструкции. Но нас поймали раньше.

— Где и когда должна была быть встреча?

— У старого рынка. В полночь. У фонтана с единорогом.

Я глянул на магов. Они сжались под моим взглядом, ожидая приговора.

— Если вы врете, — сказал я тихо, но от этого тихого голоса, кажется, воздух в комнате заледенел, — я лично прослежу, чтобы ваша смерть была долгой и мучительной. Вы будете молить о пощаде, но не дождётесь. Если говорите правду — возможно, я буду милосерден. Возможно.

Я вышел из допросной, не оглядываясь. Офицер последовал за мной.

— Ваше высочество? — спросил он, когда мы оказались в коридоре. — Что будем делать?

— Готовить засаду, — ответил я, уже просчитывая варианты. — Сегодня в полночь мы поймаем этого посредника. А с ним — и доказательства.

— А если он не придёт, узнав, что маги провалились?

— Придёт. — Я улыбнулся, но улыбка вышла недоброй, хищной. — Маги не явились на встречу. Посредник захочет узнать почему. Или доложить госпоже о провале. В любом случае, он придёт проверить. А мы сделаем так, чтобы он не ушёл.

До полуночи оставалось несколько часов. Я зашёл к Маше. Она сидела у окна в своей комнате и смотрела на закат. Солнце медленно опускалось за горы, окрашивая небо в кроваво-золотые тона. Услышав шаги, она обернулась, и в её глазах мелькнула тревога.

— Игнат? Что-то случилось?

Я подошёл, взял её руку в свою. Такая маленькая, тёплая, родная.

— Мы знаем, кто за этим стоит, — сказал я без предисловий. — Дана.

Маша побледнела. Даже сквозь загар, появившийся за эти дни, я увидел, как кровь отхлынула от её лица.

— Та самая? Твоя бывшая невеста?

— Да. Она наняла магов, чтобы убить тебя. Они должны были уничтожить тебя во время ложной свадьбы. Но у нас нет прямых доказательств. Только слова наёмников.

— И что ты будешь делать? — спросила она, сжимая мою руку.

— Сегодня в полночь поймаем её посредника. Если повезёт — возьмём с поличным. У него есть родовой амулет Даны. Это будет неоспоримым доказательством.

Она сжала мою руку сильнее.

— Я пойду с тобой.

— Нет. — Я покачал головой, хотя понимал её желание быть рядом. — Это опасно. Ты останешься здесь, под защитой золотых плащей. Я запру комнату дополнительной магией. Никто не войдёт.

— Игнат, я не хочу сидеть и ждать, пока ты рискуешь жизнью! — в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который я так любил. — Я твоя жена. Я имею право быть рядом. Делать хоть что-то.

Я притянул её к себе, обнял, поцеловал в макушку, вдыхая родной запах.

— Ты имеешь право быть в безопасности. А я имею право тебя защищать. Пожалуйста, доверься мне. Я не могу думать о том, что с тобой что-то случится, когда мне нужно ловить преступников.

Она вздохнула, уткнулась носом мне в грудь. Я чувствовал, как бьётся её сердце — быстро, тревожно.

— Хорошо, — прошептала она. — Но если ты не вернёшься к утру, я сама пойду тебя искать. И будь я хоть в самом защищённом заклинании, я найду способ выбраться.

Я усмехнулся, представив эту картину.

— Договорились. Но я вернусь. Обязательно.

В полночь старый рынок был пуст и темен. Фонари не горели — то ли забыли зажечь, то ли кто-то позаботился, чтобы здесь было темно. Луна пряталась за густыми тучами, не давая ни лучика света. Идеальное место для тайных встреч и тёмных дел.

Мы заняли позиции заранее. Мои люди — два десятка лучших воинов в золотых плащах — рассредоточились в тени, на крышах, за пустыми прилавками. Я стоял за толстой колонной у фонтана с каменным единорогом, который печально смотрел в пустоту своими незрячими глазами.

Время тянулось мучительно медленно. Я считал удары сердца, вглядывался в темноту, вслушивался в каждый шорох.

Посредник появился бесшумно, как тень. Высокий, светловолосый, в тёмном плаще, который делал его почти невидимым в ночи. Я заметил родинку над губой — точь-в-точь как описывали маги. Он двигался осторожно, оглядываясь, но не видел нас. Не мог видеть.

Он подошёл к фонтану, остановился, огляделся ещё раз. Достал из-под плаща небольшой мешочек — видимо, с золотом. Посмотрел на него, потом на часы на городской башне. Ждал.

Я подал знак. Мои люди выступили из темноты одновременно — бесшумно, слаженно, как хорошо отлаженный механизм. Посредник дёрнулся, попытался бежать, но путь к отступлению был отрезан со всех сторон. Его схватили в три секунды, прижали к холодному камню фонтана лицом вниз, выкрутив руки.

— Не рыпайся, — сказал я, подходя ближе и жестом приказывая поднять его. — И может, останешься жив.

Он смотрел на меня с ненавистью и страхом. Красивое лицо, холёное, но глаза — пустые, холодные, как у рыбы. Глаза человека, который за деньги сделает что угодно.

— Кто ты? — прошипел он, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— Тот, кто сейчас задаёт вопросы, — ответил я и одним движением рванул ворот его рубашки. Ткань затрещала, обнажая шею.

На тонкой серебряной цепочке висел амулет. Маленький, изящный, с лунным камнем, который даже в этом тусклом свете переливался мягким, призрачным сиянием. Родовой знак Лунных Теней. Я сжал его в кулаке, дёрнул — цепочка порвалась.

— А это, кажется, вещественное доказательство, — сказал я, поднося амулет к его лицу. — Узнаёшь?

Посредник замер. В его глазах мелькнуло понимание — всё кончено. Абсолютно всё.

— Кто тебя послал? — спросил я, сжимая амулет так, что края впились в ладонь. — Говори, и, возможно, я буду милосерден.

Он молчал. Стиснул зубы и молчал, глядя в сторону.

Я кивнул одному из воинов. Тот вытащил кинжал, длинный и острый, и медленно, с наслаждением, приставил к горлу посредника. Лезвие холодно блеснуло в темноте.

— Последний шанс, — сказал я. — Дальше я не предлагаю.

— Дана, — выдохнул он, и голос его сорвался. — Госпожа Дана из рода Лунных Теней. Она приказала убрать твою истинную любой ценой. Я только передавал распоряжения и платил.

Я сжал амулет в кулаке так, что костяшки побелели.

— Запишите, — приказал я, не сводя с него глаз. — Всё, что он скажет. Каждое слово. С подробностями. Имена, даты, места. Всё.

Воины кивнули, доставая бумагу и магические перья.

Я отошёл в сторону, давая им работать, и посмотрел на амулет в своей руке. Лунный камень мягко пульсировал, будто живой. Скоро я увижу его хозяйку, и разговор с ней будет совсем другим.

Утром я стоял перед отцом в тронном зале. Солнце лилось сквозь высокие витражи, раскрашивая каменный пол в синие и красные пятна. В руках у меня были вещественные доказательства: амулет с лунным камнем, письменные показания посредника и магов с их подписями, а также несколько золотых монет с родовой чеканкой Лунных Теней — те самые, которыми Дана расплачивалась за убийство моей жены.

— Этого достаточно? — спросил я, выкладывая всё перед отцом на тяжёлый дубовый стол.

Отец внимательно изучил каждую бумагу, каждый предмет. Поднял амулет, посмотрел на свет, покачал головой. Потом поднял глаза на меня.

— Вполне. Лунные Тени не смогут отпереться. Это их родовой знак, их монеты, их человек. Я вызываю Дану на суд клана. Сегодня же.

Я выдохнул. Наконец-то. Наконец-то правосудие свершится.

— Я сам буду обвинителем, — сказал я, глядя отцу в глаза. — Это моя жена. Моя Истинная. Моё право.

Отец кивнул.

— Твоё право. Но сначала — иди к ней. Она, наверное, с ума сходит от волнения. А суд начнём в полдень.

Я улыбнулся и вышел.

Маша ждала меня в наших покоях. Сидела на краю кровати, сжимая в руках какой-то амулет — кажется, один из тех, что я подарил ей для защиты. Услышав шаги, она вскочила и бросилась на шею, едва я вошёл.

— Ну что? — выдохнула она мне в плечо. — Получилось?

— Получилось, — я обнял её, прижимая к себе, чувствуя, как напряжение последних часов отпускает. — У нас есть доказательства. Амулет Даны, показания, монеты. Сегодня в полдень суд клана.

Она подняла голову, посмотрела мне в глаза. В глубине плескалось облегчение и всё ещё тлеющий страх.

— И что с ней будет?

— Изгнание, — ответил я. — Или казнь, если совет будет суров. Она покушалась на члена королевской семьи, на мою Истинную. По законам клана это карается смертью. Но род Лунных Теней может выкупить её жизнь изгнанием. Это уже не наше дело — закон решит.

Она прижалась ко мне крепче.

— Я так рада, что всё закончилось, — прошептала она.

— Ещё не совсем, — сказал я, гладя её по спине. — Суд будет сегодня. Но после него — да. Всё закончится.