Глава 30

Сбежать мы не успели. Нас окружили такой плотной толпой, что хихикающая поблизости Анастасия Кондратьева вынуждена была отбежать в сторону. Мы познакомились с этой девушкой час назад, когда торговались на аукционе за драгоценную брошь, но эта улыбчивая блондинка так мне понравилась, что я уступила. Она взамен сдалась, когда дело дошло до браслета с изумрудами – эксклюзивная работа того самого ювелира-экспериментатора, который создал мою подвеску.

Уже через пять минут после окончания аукциона мы весело смеялись, попивая пунш. Обе оказались немножко беременны, тем для разговоров резко стало больше.

Сейчас, в руках Тео, я чувствую себя смущенной. Ведь даже не познакомила их, да и журналисты напали.

Вспышки фотокамер. Как будто влетела в зал не только аккредитованная светская хроника, но и толпившиеся у дверей папарацци.

– Вы так радуетесь новому контракту или есть личный повод, господин Адамиди? – выкрикивают из толпы.

Тут со смехом замечаю, что Тео растерялся. Впервые на моей памяти уверенный в себе мужчина вздрагивает и смотрит на меня, будто ожидает подсказки. Это глупо, но я подсказываю.

Наклоняюсь к уху и шепчу:

– Скажи, моя девушка беременна.

– Моя девушка беременна, – выдает Теодор и я вижу, как изменяются его глаза.

Он резко оборачивается ко мне. Возвожу глаза к потолку и одними губами, едва заметно: «Адам – скотина».

– Я сегодня самый счастливый мужчина в этом зале! – выдает Тео, подхватывает меня на руки и сквозь толпу уносит из зала.

Отпускает только рядом с машиной. Улыбка исчезает с лица, он бледный и какой-то взъерошенный, чуть кривит лицом и аккуратно ощупывает руку. С ужасом понимаю, что Тео ранен. Рука.

– Болит? – помогаю снять пиджак. – Не надо было меня носить!

– Надо, – улыбается мой чудо-босс. – Они вырезали маячок. Рана гноится, но врачи уже сделали все возможное.

– Господи, – у меня все рушится. Помогаю завернуть рукав рубашки.

– Все в порядке, – рассматривает чистый бинт. – Хорошо, что Адам все-таки настоял на перевязке. Видимо, разболелось от нагрузки.

– Пока не поправишься, не смей меня носить, – наконец, выдыхаю и могу улыбнуться.

Тео бледный, чуть осунувшийся и взлохмаченый, но живой – этого мне достаточно, чтобы быть счастливой до состояния легкого опьянения и безумия. Но страх на секунду стягивает грудную клетку, когда слышу вопрос:

– Это правда? Про беременность?

Знаю, что выгляжу глупо, но виновато опускаю глаза в пол. Понимаю, что моей ошибки здесь нет, если бы я знала, то никогда бы не…

– Адам. Когда у меня был приступ, он вытащил спираль. О беременности он тоже первый узнал из анализов крови. Видимо, следил. Тео, прости, я бы никогда сама…

– Тебе не за что извиняться. А вот одного очкарика я завтра точно отделаю под орех, будет своей побитой мордой пугать всю лабораторию, – ворчит Адамиди.

Делает шаг вперед и проводит пальцем по скуле, заставляя меня поднять взгляд.

– Ты ни в чем не виновата, Аня. Все это слишком быстро и сумбурно, но мы справимся. Не знаю, готов ли я стать отцом. Буду учиться по ходу дела, – улыбается и прикасается мягкими губами к моему лбу. – Кажется, что день рождения сегодня у меня. Слишком много подарков.

– Мой подарок все равно лучше.

Обнимаю его и прижимаюсь щекой к полурасстегнутой белой рубашке, вдыхаю любимый запах изо всех сил, наполняю им каждую клеточку своего организма и счастливо улыбаюсь. Это мой лучший день рождения за много лет.

* * *

Мы много целуемся. Тео сошел с ума и, кажется, решил компенсировать много лет отсутствия поцелуев. В машине он постоянно касается моих губ. Не дает ничего сказать и просто ловит их, перетягивая меня к себе на колени. Всего несколько мгновений на вдохнуть и мои губы снова в плену. То нежно, то болезненно, то прикусывая, то лаская. Боже, я никогда не думала, что можно целовать так по-разному.

Сквозь тонкую ткань платья чувствую огненные прикосновения. Я тысячу раз мысленно поблагодарила за него байера: за этот скользящий шелк, за провокационные разрезы, которые позволяют любимым рукам ласкать бедра, за тонкий лиф, сквозь который мой грудь трется о белую рубашку и чувствует каждую пуговку.

Мы сходим с ума в машине, на паркинге и в лифте. К счастью, он отдельный для обитателей номеров-люкс и живущих в элитном крыле не так много, чтобы на кого-то нарваться. Но нам это все-таки удается.

Мы вываливаемся из открытых дверей лифта на нашем этаже и едва не сбиваем с ног Адама.

– Кролики, не перепутайте номер. Ваш прямо по коридору, до самого конца. Не вздумайте блудить в моем кабинете.

– Адам, – рычит мой взъерошенный любимый босс.

– Не сегодня, Тео. Мы убьем его завтра.

Строю Адаму страшную рожу и шепчу губами: «Сматывайся, он знает!»

– Когда вы, наконец, вылезете из койки, я буду уже на острове! – бросает он нам вслед и быстро нажимает на кнопку лифта.

Двери смыкаются. Тео пытается, но не успевает придержать их ногой. Кажется, этот раунд выиграл Адам.

– Подожди пять минут. Я догоню, отделаю его и вернусь, – рычит Тео.

– И не подумаю. Сегодня ты мой, – хватаю его за ткань рубашки и увлекаю в сторону нашего номера. – Кстати, у меня есть ключ от жилища Адама. Как на счет поблудить в его кабинете?

– Извращенка, люблю тебя! – смеется мне в губы и утаскивает все-таки к нашему номеру.

* * *

Мы в полумраке гостиной. Воздух уже такой тягучий, как будто мы две мухи, залипшие в застывающей смоле. Не лучшее сравнение, зато мы точно окажемся в вечности. Я бы хотела, застыть с Тео в смоле прямо сейчас и навсегда. Чувствовать его руки, его губы, его дыхание.

Шелк скользит по телу и платье опадает к ногами. Я вздрагиваю под безумно горящим взглядом. Тео отходит назад и обжигает меня им, как пламенем. Скользит вниз по растрепавшейся прическе с несколькими лежащими на плечах локонами, шее с пылающим рубинами колье, кружевному красному бюстику и мини-трусикам, по чулкам и туфлям на высоком каблуке.

Завожусь от одного взгляда, от одной мысли, как выгляжу сейчас, стоя перед ним. От предвкушения поцелуя на грани оргазма. Наконец-то, я смогу это сделать.

– Невероятно, – делает вывод строгий босс, прежде чем вжать меня в свою грудь. – Я соскучился, Аня.

– Я думала, что умру, когда увидела обломки самолета по тв, – скольжу ладошкой по плечу, играю пальчиками с плотным воротником рубашки. – Больше никогда не уезжай без меня. Если самолет будет падать, я хочу быть там вместе с тобой.

– Моя сумасшедшая спасительница, – рука дразня вверх по позвоночнику.

Вздрагиваю, когда понимаю, что лифчик уже держится только на лямочках. Когда успел? Улыбаюсь, кажется, мое опьянение переходит в формат наркотического. У меня передоз Тео Адамиди, и я кончу раньше, чем он в меня войдет.

Сжимаю колени. Влага. Она пропитывает кружево моих трусиков. Как я хочу его там, но у любимого свои планы. Тео подцепляет зубами бретельку лифчика и медленно стаскивает с плеча, целует его и повторяет тоже самое с другим. Отходит. Лифчик падает на остатки платья.

Теодор Адамиди, ледяной босс, хладнокровный бизнесмен, наследник невероятных сумм и невероятных неприятностей. Тот, кто казался недосягаемой мечтой, смотрит на меня восхищенным взглядом.

– Что ты делаешь? – смеюсь, когда он подходит снова и начинает зацеловывать мои плечи.

– Сейчас проведем тест-драйв. Я хочу, чтобы моему ребенку было удобно, – коварная улыбка и губы обхватывают острый сосок.

Боги, что он творит? Языком, зубами и напряженными губами. Он мучает его, прикусывает и тут же ласкает теплой влагой. Запускаю пальцы в темные волосы и чуть сжимаю.

Стоны. Не сразу понимаю, что с моих губ. Не успевает закончиться пытка правой груди, как он переходит к левой.

– Господи, Тео… я упаду…

Мои ноги дрожат. Как же я хочу оказаться на простынях, развести их широко-широко и позволить Тео все, что он хочет сделать между ними. Губами, языком, членом. Если хочет, пусть даже кусает. Хоть что-нибудь, умоляю!

Подхватывает меня под ягодицы здоровой рукой и утаскивает в спальню. Как одиноко мне было на этой гигантской постели, заправленной идеально-чистым, хрустящим постельным бельем. Сегодня все будет иначе.

Я стою к ней спиной.

Губы Тео на губах. Порхающий легкий поцелуй и тихая команда:

– Падай…

Слушаюсь и повинуюсь, моё всё. Моя боль и моё счастье. Мой стон и мои слезы. Мой босс и мой любовник. Мой сильный и мой уязвимый мужчина. Мой, мой, мой, – отбивает ритм сердце и падает вместе со мной на прохладное покрывало.

Теперь он видит провокационное пятнышко, видит мои разведенные в стороны бедра и призыв в каждом вздохе. Тео, не медли!

– Адам как-то говорил, что женщина можешь кончить без прикосновений, – задумчиво тянет Теодор.

Это уже перебор. Приподнимаюсь на кровати, хватаю его за рубашку и тяну на себя изо всех сил. Он не ожидает и едва успевает опереться на здоровую руку. Улыбается, когда я зло шепчу ему в губы:

– Я же говорила, никакого Адама в нашей спальне! – зло захватываю его рот.

Слишком зла, слишком возбуждена. Я на пределе, а кому-то приспичило поиграть. Ничего, сейчас ты сам запросишь пощады, Теодор Адамиди.

Когда мы тяжело дыша отрываемся друг от друга, вижу его улыбку.

– Мне нравится, когда ты такая властная, – смеется мне в губы. – Но не сегодня, малышка.

Прощай, кружевные трусики. Он почти срывает их с меня, оставляя красные следы на коже. Мне уже все равно. Потому что через бесконечные секунды, которое я трачу на его ремень и замок брюк, он входит в меня. Рывком, до упора и тут же ловит мой вскрик поцелуем.

Моя идеальная фантазия стала реальностью, которая мгновенно взорвалась и накрыла пылающей волной удовольствия все тело.

Тео неумолим. Его мой первый оргазм только сильнее заводит. Он морщится от боли, но вбивается в меня так неистово, как будто это наш последний раз и мы должны успеть кончить одновременно за несколько минут до апокалипсиса.

Дикий. Необузданный. Сумасшедший. Мой.

Мой красавчик.

Навсегда.

С этого дня и до конца жизни, ты мой, Теодор Адамиди.

И твоя жизнь будет долгой, очень долгой. Такой же долгой, как моя собственная, потому что я люблю тебя и ни дня не проживу, если ты уйдешь.

Впиваюсь черными ногтями с бордовыми маками в плечи, пытаюсь разорвать рубашку и снова взлетаю. На этот раз вместе с ним.

Этот самолет не упадет никогда.