12

— Прости, мне не стоило этого делать, — выдыхаю, отпустив оторопевшего парня.

Тот смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в которых застыло недоумение. Затем переводит взгляд мне за спину. И на его лице мелькает тень узнавания.

— Павел Сергеевич, — Леша чуть нервно улыбается. — А мы тут это, гуляем.

— Ага, я заметил, — тянет Островский, не спуская с меня острого взгляда. — Присоединитесь к нам?

Он широким жестом указывает на свободный диванчик напротив.

От его щедрости Света покрывается пятнами. Кто-кто, а уж я ее понимаю. Мне тоже не очень хочется оказаться с ней за одним столом. Поэтому вежливо улыбаюсь:

— Спасибо за приглашение, Павел Сергеевич, но мы с Лешей хотим побыть наедине.

И демонстративно беру парня под локоток.

— Значит, с Лешей? — вибрирующим голосом переспрашивает Островский. И взгляд у него становится… хищный, пугающий. — Наедине?

— Ну да, — кошу под дурочку, — а что тут такого? Мы взрослые люди, свободные.

Павел поднимает брови.

Света крутит головой, переводя взгляд с него на меня, потом на Алексея и снова на Павла. Ничего не может понять. Как и Леша. Мой спутник начинает нервничать, ведь не дурак, чувствует возросшее напряжение. Чувствует, что между мной и Островским что-то не так.

Но Островский еще и босс. Так что разборки с ним не устроишь.

— Эм… Павел Сергеевич, — Леша откашливается, — хорошего вам вечера, мы пойдем…

— Стоять! — рявкает тот.

Да так, что я вздрагиваю и сильнее прижимаюсь к парню. А Света смотрит на Павла так, будто впервые видит.

— Присаживаетесь, — не предлагает, а приказывает он с холодной акульей улыбкой. — В ногах правды нет.

— Но мы… э-э-э…

Похоже, мой кавалер совсем растерялся. Придется брать власть в свои руки.

Смотрю на Пашу.

— Извините, но мы лучше пойдем, не будем вам мешать, — говорю твердым тоном.

Уже разворачиваюсь, когда в спину доносится ровное:

— Татьяна Михайловна, вам лучше остаться. Если, конечно, вы не хотите потерять место в нашей фирме.

Меня захлестывает паника.

Потерять место? Как? Почему? Что я такого сделала? Я же только квартиру сняла! И еще этот займ!

Разворачиваюсь к столу. Похоже, все вопросы отразились у меня на лице, потому что Паша загадочно ухмыляется. Скупым жестом указывает напротив себя:

— Садись. Есть о чем поговорить.

— Па-аш… — тянет Света, недоуменно глядя то на него, то на меня. — Что происходит?

— Помолчи, — морщится он.

— Тань, — Леша тихо садится рядом. — Если нужна моя помощь…

— Успокойся, Ромео, — Островский презрительно кривится, — никто твою Джульетту не трогает. Просто надо обсудить кое-что. По работе.

У меня внутри все сжимается.

Что он задумал? Снова начнет втирать про отцовские чувства?

Ох, только бы про Лельку не начал расспрашивать! Как я это все объясню? Вон, его Светочка и так готова глазами меня в землю вогнать!

К моему облегчению, Павел не спешит ничего говорить. Щелкает пальцами, позывает официанта и заказывает что-то, кажется, по-французски.

Через минуту нам подносят серебряное ведерко, полное льда. Из него торчит горлышко бутылки.

— Нечасто сижу за столом со своими… сотрудниками, — выдает Павел с кривой ухмылкой и смотрит на меня так, что все тело мурашками покрывается. — Это дело надо отметить.

Пока официант разливает шипучий напиток в бокалы, взгляд Паши не оставляет меня. И под этим взглядом мне неудобно. Чувствую себя так, будто меня голой выставили на торги.

Случайно перевожу взгляд вниз и натыкаюсь на руку Светы с наращенными ногтями. Каждый ноготь усыпан стразами и сверкает как новогодняя гирлянда. На безымянном пальце кольцо. На вид — белое золото. Очень изящное, сделанное в виде многочисленных переплетений, между которых искрятся камни. Но главное, Паша поглаживает ее кисть большим пальцем. Медленно, завораживающе. И при этом продолжает смотреть на меня. А еще слегка улыбается.

Я с трудом сглатываю комок.

Что это за провокация?

— Татьяна Михайловна, — голос Паши нервными токами проходит по моим венам, — вы же знакомы с моей невестой?

— Эм… да, она же ваш секретарь…

Не пойму, что он задумал.

Еще и ведет себя так, будто мы с ним вдвоем за столом, а Света и Леша — статисты.

— Я подумываю скоро жениться…

— Оу… — мои щеки покрывает румянец. — Поздравляю…

— Даже кольцо купил. На те деньги, которые вы вернули.

Только теперь понимаю, чего он добивался. Чтобы я обратила внимание на кольцо.

Он купил его на те деньги, которые я вернула? То есть, по сути, я взяла займ, чтобы оплатить Светлане кольцо?

Пока ошарашенно хлопаю ресницами, не зная, как реагировать, он продолжает с небрежной ленцой:

— Правда, пришлось добавить немного. Все же помолвочные кольца от Бачерлатти стоят не дешево. А как ваши дела, Татьяна Михайловна? Слышал, вы получили аванс? На что будете тратить?

Кровь отходит у меня от лица.

Да он издевается!

— Поздравляю, — рядом улыбается ничего не понимающий Леша. — А что, Тань, ты правда аванс получила? Вроде еще никому не давали…

— Паша, — Света нервно смотрит на своего кавалера, — какой аванс? Разве он не десятого? А почему тогда я ничего не получила?

Упс… кажется, что-то пошло не так.

Губы Павла кривятся в усмешке. — Тебе и так хватит. А вот Татьяне Михайловне не хватает. Она то займы берет у подозрительных контор под бешеные проценты, то в спешке тур на двоих покупает, то срочно ищет квартиру…

У меня в желудке появляется холодок. Неприятное такое чувство. Предвестник какого-то трындеца.

Откуда он знает все это? Следит за мной, что ли? — Спасибо за заботу, Павел Сергеевич, — старательно улыбаюсь. — Если бы знала, что аванс это ваших рук дело, то попросила бы больше.

— Да? — он вскидывает брови. — И зачем?

— А я бы тогда займ взяла в два раза больше, чтобы вам не пришлось на кольцо свои деньги докладывать.

Ой, что я несу?

Хочется хлопнуть себя по лбу, да посильнее. Но мне так хотелось осадить Островского, поставить его на место, указать на пропасть между нами, что я просто не удержалась.

И, похоже, ему это не нравится.

Лицо Паши становится жестче. Глаза темнеют. Только губы продолжают кривиться в ухмылке как ни в чем не бывало.

— Да, вы правы, — тянет он хриплым тоном. И обхватывает Свету за плечи. — Моя невеста заслуживает в два раза больше.

С этими словами он прижимает ее к себе и впивается в губы. Демонстративно так, властно. Показывая, кто тут хозяин.

Целует ее, не отрывая от меня темного взгляда.

Кажется, он просто пьян… Вот и сходит с ума.

Поцелуй затягивается. Света едва не стонет, а мы с Алексеем чувствуем себя очень неловко. Особенно он.

Чтобы хоть немного подбодрить парня, нащупываю под столом его руку. Сжимаю. На его губах появляется натянутая улыбка.

Наконец, Паша отпускает свою невесту.

Ее глаза блестят, губы припухли, а верхние пуговки блузки расстегнулись так, что видно кружево белья. Она поправляет грудь и бросает в мою сторону взгляд, полный превосходства.

— Вы пейте, пейте, — Паша кивает на наши бокалы, из которых мы не сделали ни глотка.

— А за что пьем? — Алексей нехотя берет свой бокал. Все-таки начальству лучше не отказывать, мало ли.

Я повторяю за ним. — Как за что? За нашу будущую свадьбу, — вставляет Света. — За любовь!

Паша ловит мой взгляд и медленно, чеканя каждое слово, выдает:

— Да, за мою любовь.

* * *

Вечер, обещавший стать томным, перерастает в фиаско. Мне стоит неимоверных усилий держать эмоции под контролем и улыбаться, когда Островский делает все, чтобы вывести меня из себя. И для этого не жалеет ни свою Светочку, ни Алексея.

А мне Лешу жалко, он хороший парень и не заслужил быть мальчиком для битья. Поэтому я весь вечер держу его за руку. Он отвечает мне легким пожатием. Ничего не понимает, но тщательно делает вид, что все в порядке вещей.

Нас спасает телефонный звонок биг-боссу.

Вмиг утратив вальяжность, Паша подносит трубку к уху.

— Слушаю, — голос предельно трезв. — Хорошо, выезжаю.

Убрав телефон, подзывает официанта:

— Запиши на мой счет.

И поднимается из-за стола.

Мы ждем, что он хоть как-то пояснит происходящее, но это же Островский. Он привык уходить по-английски, без объяснений.

— Паша? — Света растерянно встает вслед за ним. — Что-то случилось? Куда ты?

— Мне нужно уехать. Возникла проблема на производстве.

— А как же я? Ты меня тут бросаешь?

— Возьми такси и отправляйся домой.

На стол ложится купюра.

— А ты? Когда тебя ждать?

— Меня ждать не нужно. Я буду ночевать у себя. Встретимся на работе, Татьяна Михайловна.

Последнее уже относится ко мне.

Света бросает на нас с Лешей злобные взгляды. Будто это мы виноваты, что ее кавалер сбежал! Хотя, могу ее понять. Мне бы тоже не понравилось, если бы мой жених так холодно отшил меня при коллегах или друзьях.

Павел уходит, напоследок наградив меня долгим взглядом. Она хватает со стола купюру и прячет в сумочку. Затем набирает такси. Ее пальцы летают по экрану смартфона, кольцо издевательски подмигивает каждой гранью бриллианта.

Не хочу на это смотреть. Лучше уйти, пока скребущее чувство в душе не трансформировалось в ревность или в зависть. Даже не знаю, что хуже: ревновать чужого мужчину или завидовать его женщине.

Мы с Лешей встаем одновременно. Видимо, он тоже хочет сбежать. Скомкано прощаемся со Светой, но она игнорирует нас.

Ну и ладно.

На улице Леша вызывает такси. Его машина осталась стоять у бара, к тому же он выпил немного.

— Ты извини, — говорю, неловко топчась на месте, — так неудобно вышло. Весь вечер тебе испортили.

— Да нет, ты тут совсем ни причем. Вечер был отличный, — он подмигивает мне.

— Ну да, скажешь тоже. Я же видела, что тебе было неловко с начальством за столом.

— Буду считать, что это проверка на стрессоустойчивость. И вообще, когда бы я еще попробовал на халяву «Дом Периньон».

Пожимаю плечами. Мне это название ни о чем не говорит.

— То, что мы пили, — поясняет Леша, заметив мой жест. — Это очень дорогое шампанское.

— Но не очень-то вкусное, — морщусь, вспомнив тот кисляк. — Я сладенькое люблю.

— Так оно же сухое! — Леша уже вовсю веселится.

— Какое же оно сухое? — подыгрываю ему. — Очень даже мокрое!

То ли от накопившегося напряжения, то ли от того что все закончилось, но я начинаю смеяться. К тому времени, как подъезжает такси, м с Алексеем ржем во всю глотку. У меня слезы горохом катятся по щекам и живот уже от смеха болит. Мой напарник согнулся пополам и трясется от смеха, обхватив живот.

— Обкурились, что ли? — раздается на крыльце ресторана голос охранника.

И это почему-то веселит нас еще больше. Мы разражаемся новым приступом смеха.

— Что ты делаешь завтра вечером? — спрашивает Леша, когда такси останавливается возле моего дома.

— Переезжаю. Хочешь помочь?

— С удовольствием.

Он провожает меня до подъезда. Не пытается взять за руку, не пытается поцеловать. Желает спокойной ночи и садится в такси. А я, надо признаться, немного разочарована. После такого вечера все же ждала, что он как-то проявит свой интерес.

Неужели такой стеснительный?

Ладно, потом разберусь. В конце концов я свободная женщина, а он симпатичный мужчина и тоже свободен. Почему бы нам не попробовать?

Столько лет я жила воспоминаниями о Паше, почти похоронила себя. Пора забыть о нем. У него есть Светлана.

Утром меня будит назойливый звонок. Не будильник. Нащупываю на столе телефон. На экране мигают десять пропущенных и три сообщения в мессенджере. Все от Насти.

Читаю последнее:

«Варлеева! Где тебя носит? Живо в офис!»

В офис? Так только восемь утра! А рабочий день с девяти.

Сердце замирает, когда перезваниваю Насте.

— Алло, что происходит? — нервно сажусь на кровати.

— У нас форс-мажор! — слышу ее запыхавшийся голос. — Мля, как все не вовремя! Одевайся и дуй на работу!

— Да что случилось?

Судя по голосу Насти — что-то очень серьезное. Так что я быстро одеваюсь, расчесываюсь на ходу и в расстегнутом пальто сбегаю по лестнице. Лизка ночевать так и не пришла, оставляю ей ключи в почтовом ящике.

— Налоговая что ли едет? — бурчу в телефон.

— Хуже! — выдыхает Настя в трубку перед тем, как отключиться. — Начальство нашего главного едет из Франции! Это труба! Так что до субботы работаем в авральном режиме, с восьми до восьми. Но ты не ссы, за сверхурочные — двойной оклад.

Как ни одно, так другое.

На работе и правда какой-то кипиш, будто менеджеры готовятся к налоговой проверке. Все бегают, суетятся. Лица озабоченные, нервные. Видно, этот партнер серьезная шишка. Поговаривают, что это к нему недавно ездил Островский, а теперь он к нам с ответным визитом.

Самого Паши, кстати, тоже нет, как и его Светланы.

— Поехал на брифинг, — поясняет мне Леша. — Говорят, они с этим Белецким друзья еще с армии.

У меня глаза округляются. Паша служил? Вот так новость…

Помнится, у него в институте была военная кафедра. Зачем ему еще и в армию было идти? Этот Островский полон сюрпризов!

— А что за Белецкий? — интересуюсь, чуть не забыв.

— Игорь Белецкий — генеральный директор «Шарпонт-групп», этого французского холдинга, от которого у нас филиал.

— Так это из-за него суета? — наконец-то до меня доходит.

— Да, и он конкретный педант.