Глава 8

– Хранителям – двойная порция, – отрезала женщина. Сунула в руки кружку, накрытую толстым ломтем хлеба, и потеряла ко мне интерес.

– Опять не про тебя сиськи, – хохотнул кто-то.

Дослушивать я не стала. Оглядевшись, нашла место в углу, устроилась за пустым столом. Тушеные с мясом овощи, пиво и хлеб: серый, с изрядной примесью ржи, но душистый и пышный. Жить можно.

Но неужели магистр и в самом деле ест из одного котла с простыми ратниками? Он ведь, как и я, привык к совсем другому. Нет, я больше не буду об этом думать. Нельзя оглядываться, прошлой жизни больше нет. Какой будет новая – посмотрим.

– А чего ты в угол забилась? – раздался над головой знакомый голос.

Я подняла взгляд от еды. Алан поставил на стол напротив миску и кружку, накрытую блюдцем, и улыбнулся мне как старой знакомой. Я окинула его ледяным взглядом и вернулась к еде.

– Так, я не понял. – В его голосе тоже прорезался холод. – В чем я провинился, что ты смотришь, точно солдат на вошь?

Я хмыкнула и снова не стала отвечать. Не понял он, ага. Поглупел внезапно.

Алан, точно и вовсе не ждал ответа, снял с кружки блюдце, положил в него две ложки рагу и поставил на лавку рядом с собой. Сунулся в холщовую сумку, что висела у него через плечо.

– Ваше котейшество, кушать подано.

Из сумки вылез пушистый рыжий котяра, обнюхал тарелку и принялся есть. Он устроился хвостом к хозяину и ел совершенно спокойно, кажется, уверенный, что его никто не потревожит. Уличные животные ведут себя совсем не так.

– Раз уж нам теперь вместе работать, – сказал Алан, переводя взгляд с кота на меня, – давай сразу разложим все по полочкам, чтобы никаких недоговорок не осталось. Я вовсе не хочу получить стрелу в спину только потому, что на меня, видите ли, обиделись непонятно за что.

– За кого ты меня принимаешь? – вспыхнула я.

– За девицу, которая не видит разницы между бальным залом и полем боя.

– Мы не на поле боя.

– Пока нет. Так я слушаю. Если я в самом деле обидел тебя, сам не поняв чем, сделаю все, что смогу, чтобы загладить обиду. Но мысли читать я не умею и не собираюсь учиться.

Я помолчала, пытаясь облечь в слова свои эмоции. Почему я на самом деле чувствовала себя оскорбленной до глубины души?

– Ты прав, – медленно произнесла я. – Уверткам и кокетству не место на поле боя, поэтому я скажу прямо. Недавно мне показалось, будто хоть кому-то не наплевать, что со мной и жива ли я вообще. Пусть лишь потому что я – молодая и симпатичная, лишь потому, что, как ты сам сказал, каждый второй пытается урвать хотя бы поцелуй…

– Я не… – начал было Алан, но я перебила.

– Нет, ты прав еще и в том, что у меня нет причин для обиды. Кто ты мне, в конце концов? – Я криво улыбнулась. – Не родич, не друг, не любовник…

– Соратник.

– Сейчас – да, а тогда? Никто. Глупо было верить в бескорыстную помощь. Но я поверила. Поверила, что тебе не все равно. Поверила тебе. А ты только выполнял приказ.

– Не только, – Алан потянулся через стол, пытаясь взять мою ладонь, но я отдернула руку, и он снова выпрямился.

Кот, закончив есть, сел, посмотрел на Алана, на меня, и спрыгнул под стол. Ровно для того, чтобы в следующий миг вскочить на скамейку рядом со мной. Я осторожно протянула к нему руку, позволяя обнюхать, коснулась макушки, почесала за ухом. Кот подставил ухо, довольно урча, а потом взобрался ко мне на колени и поставил лапы на грудь, точно собака, выпрашивающая ласку. Я невольно рассмеялась, продолжая его гладить.

– Ты ему нравишься, – улыбнулся Алан. – И мне тоже очень нравишься.

Что ж, он хотел правды – он ее получит.

– Ты не сделал ничего плохого, но… Сейчас я не хочу тебя видеть. И говорить не хочу. Извини.

Какое-то время он молчал, наблюдая, как я наглаживаю кота.

– Я подобрал его года полтора назад в обезлюдевшей деревне, – сказал Алан. – Он тогда помещался на ладони, поверить трудно.

И правда, этот мохнатое существо сейчас весило не меньше стоуна.*

– Красавец… – улыбнулась я, продолжая чесать его за ухом. Не удержалась от любопытства: – От чего? Чума?

– Войска регента. – Он немного помолчал. – Я подобрал его не потому, что он был юн и хорош собой.

У меня запылали щеки, а Алан продолжал, будто не замечая.

– И не потому, что выполнял приказ. Просто он бы умер один.

Я вскинула голову, открыла было рот, но Алан перебил меня:

– Нет, ты бы не умерла. И даже от тех четверых отбилась бы почти наверняка, магия все-таки. Но я все равно вмешался бы в том трактире. Даже если бы оказался там случайно, а не из-за приказа. И все равно догнал бы тебя потом и позвал идти вместе. – Он пожал плечами. – Просто потому, что я вечно подбираю бездомных котят.

Лестно, ничего не скажешь.

– Да, я оказался на постоялом дворе потому что друг попросил – попросил, заметь, а не приказал, – позаботиться о девушке, которая ему дорога.

Я хмыкнула. Дорога, как же. Из виду упускать не хотел. Надеялся, что, оказавшись далеко от него, забуду о мести, увлеченная новыми занятиями и новой жизнью. Алан словно не заметил усмешки на моем лице и сказал:

– В конце концов, не так много людей знают и помнят Ричарда, а не магистра ордена хранителей.

А Рика, наверное, и вовсе не помнят. И я бы хотела забыть. Нет больше того мальчишки, что сунул мне лягушку в корзинку с рукоделием. Того, кто забрался по плющу на мой балкон, привязав к поясу узелок с куском пирога, когда меня лишили ужина не помню уже за какую проказу. Я часто оставалась без ужина. Пирог мы слопали вдвоем, болтая и смеясь…

– Но, хочешь верь, хочешь нет, – продолжал Алан, – Все, что я сделал потом – я сделал потому, что так решил сам. Потому что мне оказалось не все равно, что с тобой станет.

Я подняла взгляд на Алана – на его лице и в глазах не осталось ни тени веселья. Словно он и в самом деле напряженно ждал моего ответа.

Кот, которому, видимо, надоела моя ласка, сиганул на стол.

Алан сгреб его одним движением.

– Фу, ваше котейшество. Что за манеры!

Тот вывернулся и из хозяйских рук, уселся рядом на скамейку и начал деловито умываться. Я снова встретилась взглядом с Аланом. Он друг магистра, а значит, мой враг. Но почему-то очень хотелось ему верить.

– Похоже, я поторопилась с выводами. Извини.

Он просиял.

– Мир?

– Мир. – Я не удержалась от ответной улыбки.

Перевела взгляд ему за плечо, и улыбаться разом расхотелось. В зал входил магистр. За его правым плечом шла рыжеволосая девушка, рядом с ней – эльф. В самом деле настоящий эльф!

Я никогда не видела их, разве что на картинках в книжках, но перепутать его с человеком было невозможно. Он не шел, он словно… плыл? перетекал? словом, двигался совершенно не по-человечески. Невысокий и щуплый рядом с Ричардом, он все же не выглядел заморышем. Просто… другой. Как будто человеческие мерки ему вовсе не подходили. Хотя лицо было вполне человеческим – узкое, с точеными чертами. Черные волосы гладко зачесаны в хвост, выставляя на всеобщее обозрение острые уши. Всем своим видом эльф словно давал понять – да, он не человек и не собирается притворяться человеком, а кому это не нравится, пусть отвернется.

Девушка, которая шла с ними, тоже не затерялась бы ни в одной толпе. Должно быть, это та рыжая, чьи формы впечатлили оставшегося безымянным ратника. Посмотреть и правда было на что – высоченная, выше большинства мужчин в столовой, длинные ноги, перехваченная поясом тонкая талия, на контрасте с которой округлости казались куда пышнее, чем были на самом деле. Волосы свободно спускались ниже лопаток. Вот только двигалась она так, что было ясно – любому, кто протянет руки без ее на то согласия, эти самые руки оторвут по самые причиндалы. Причем безо всякой магии.

Алан обернулся за моим взглядом и спросил:

– Где вас носит?

– Делом занимались, в отличие от некоторых, – ухмыльнулась девушка. Изучила меня с ног до головы, не скрывая любопытства и словно невзначай взяла эльфа под руку, безмолвно давая понять, чтобы я на него не заглядывалась. Не очень-то и хотелось, мне сейчас вообще не до того, чтобы на кого-то заглядываться.

– Знаю я ваши с Акилем дела, – точно подтверждая ее безмолвный намек, осклабился Алан.

– А всякие бесстыжие котяры пусть завидуют молча!

– Его котейшество очень даже воспитанный!

– Он-то да, а вот некоторые белобрысые…

– Доброе утро, Роза, – прервал их перепалку магистр. – Все хорошо? Устроилась?

– Да, спасибо, – выдавила я.

– Не уходи, я вас познакомлю.

Я кивнула. Сунулась носом в кружку, только бы спрятаться от его внимательного взгляда.

Магистр двинулся к котлу, то и дело останавливаясь. С кем-то перекидывался парой слов, кого-то хлопал по плечу. И глядя на то, как расплываются в улыбке бывалые ратники, когда он обращается к ним, как он называет по именам тех, кто в обычное время едва ли удостоился бы просто аудиенции лорда, не говоря уж о чести есть с ним из одного котла, я все отчетливей понимала, что эти люди умрут за него, и вовсе не потому, что хранители щедро платят гарнизону. Он все рассчитал, и непритязательная, хотя и добрая еда, была невеликой платой за такое отношение.

Эльф и девушка следовали за ним неотступно. Было, видать, от кого защищать в собственном – меня передернуло – замке.

– Эти двое – его телохранители? – спросила я, провожая их взглядом.

– Ева и Акиль? Нет, конечно. У Ричарда нет телохранителей. Просто когда мы его отбили в столице после… – Он осекся. – Словом, мне тогда пришлось здорово потрудиться, а у Евы что-то в голове перемкнуло. Время от времени она пытается убедить Ричарда, что ему нужна круглосуточная охрана.

Так ли она далека от истины? «Детей по мою душу еще не посылали», – говорил магистр. Значит, были другие. Значит, и будут другие. Однажды кто-то окажется более удачливым – или более умелым, чем я.

– Перебесится и успокоится, как всегда, не бери в голову, – продолжал тем временем Алан. – Она в каждом новом человеке в замке видит тайного убийцу.

– Да мне-то что? – пожала я плечами. – У всех своя блажь…

В следующий миг до меня дошло.

– Или она сейчас от меня собирается его охранять?

Алан посерьезнел.

– А у нее нет причин так думать?

Я ответила не сразу. Что-то в самом деле изменилось во мне после посвящения – ненависть к Ричарду словно выцвела, поблекла, точно белье, которое слишком надолго оставили на солнце. Легко ненавидеть абстрактное зло, куда труднее – человека, который на руках унес тебя от неминуемой смерти.

При одном воспоминании об этом лицо и шею словно кипятком окатило. Да что ж это такое! Я постаралась справиться с лицом. И голосом.

– Я обещала не пытаться больше отомстить. И намереваюсь сдержать обещание.

Алан смерил меня задумчивым взглядом и снова занялся едой. Я последовала его примеру, обнаружив, что миска наполовину опустела. Еще вчера мне бы хватило съеденного, чтобы едва выползти из-за стола.

Видимо, недоумение отразилось у меня на лице.

– Разве Ричард не рассказал? – снова поинтересовался Алан. – Тело меняется, не внешне, но внутри. Для этих перемен нужна энергия и материалы. Как построить дом, если нет кирпичей?

– Рассказывал. Но одно дело – слышать, другое… – Я смерила взглядом миску.

– Привыкнешь, – сказал Ричард, устраиваясь рядом с Аланом. Усмехнулся. – Но хорошо, что нас относительно немного. Представляю, чего бы стоило прокормить замок, если бы хранителей было хотя бы столько же, сколько солдат. Учитывая, что сейчас весна, склады полупусты, а в казне ветер свищет.

Я едва не подавилась куском мяса. Ладно склады: когда по земле бродят чумные, трудно ее пахать и собирать урожай. Но казна? Да один Локк с его портом приносил столько, что можно было несколько лет прожить безбедно! Конечно, содержание гарнизона чего-то стоит, сейчас – судя по тому, сколько людей в столовой – солдат в замке было раза в три больше, чем при мне. Оно и понятно, дюжина хранителей всех чумных в трех уделах не вычистит. И платили, по слухам, хранители щедро. И все равно: порт, земляное масло, способное защитить любое строение от плесени и сырости или поджечь корабль так, что без магии не погасишь, да и с магией не всегда. Сера, которой можно обеззаразить погреб или сделать белоснежной шерсть. Шерсть, к слову… хотя стада тоже могли пострадать от чумных. Но все остальное? Как можно растратить казну за неполный месяц?

И ведь прямо не спросишь. Кто я такая теперь, чтобы магистр передо мной отчитывался?

Пока магистр говорил, Ева села за стол рядом с ним, Эльф примостился с краю – на ту сторону, где была я, не перебрался никто. Ну что ж… Впрочем, если они знают, кто я, глупо ожидать, что соратники примут меня с распростертыми объятиям. Что бы там ни переклинило в голове у магистра, когда он решил забрать меня в орден, у остальных вовсе нет причин мне доверять. Как и у меня – доверять им.

Я напряглась, оказавшись напротив четырех пар глаз, внимательно меня изучавших.

– Что ж, будем знакомы, – сказал Ричард, когда все расселись. – По мере того, как начнут возвращаться патрули, познакомишься и с остальными. Но эти трое – те, кто прошел со мной огонь и воду, и любому из них я доверяю, как себе самому.

Я кивнула. Если так, расспрашивать эльфа – или кого-либо из троих – бесполезно. Они лишь подтвердят то, что мне сказал магистр. Жаль, но, похоже, до правды мне не докопаться.

– Ева Шерман, – продолжал Ричард. – Лучший боец из всех, что я знал.

– Регент был лучше, – вмешалась она. – И… ты тоже лучше.

Показалось мне, или она хотела назвать какое-то другое имя?

– Регент был, – магистр выделил это слово, – лучше. Но ты жива, а он – нет.

На ее лице промелькнула радостная улыбка. Как если бы старший брат – взрослый и оттого недосягаемый – похвалил. Хотя выглядела Ева ровесницей Алана.

– Ева учит новобранцев, не только хранителей. И здорово сбивает спесь с мужланов, уверенных, что баба ничему не может их научить. – Магистр посмотрел на нее. – Найди время для Розы. Ставить с новобранцами ее бессмысленно, она на голову выше большинства.

Ева окинула меня скептическим взглядом и, пожалуй, я была с ней согласна. Даже если принять во внимание, что Ричард говорит исключительно в переносном смысле.

– Кто учил? – спросила она.

– Сперва отец. Последние шесть лет – мэтр Карбо.

– Ларс Карбо? – Она присвистнула. – Да уж, твои родители денег не жалели. Может, все это и в самом деле не настолько дурац… В смысле, может, Ричард и прав.

Я пожала плечами. Мне тоже эта идея казалась дурацкой. Но вдруг магистру нравится постоянно ждать удара в спину. Может, до того привык к войне, что не спится ему спокойно в безопасности. Мне-то что?

Потом решила все-таки быть честной. Лестно, конечно, когда тебя считают ценным приобретением, но жизнь быстро расставляет все на свои места. Умения этих четверых оттачивались не в тренировочном зале и не на турнирах. И все четверо до сих пор живы несмотря на то, что о битве под столицей рассказывали, как о сущей мясорубке.

– Родители и правда не жалели денег на наше обучение. Только все мои умения, это… Теория. Есть же разница между залом и настоящей битвой. Мне ни разу не доводилось сражаться всерьез.

Ричард приподнял бровь.

– Хочешь сказать, ты так экстравагантно пошутила?

Да чтоб тебя!

– Нет. – И пусть не надеется, глаз я прятать не стану. Мне нечего стыдиться. – Но результат оказался плачевным.

– Что ж, посмотрим, – сказала Ева. – Через полчаса?

– Чуть позже, через полчаса вы обе мне понадобитесь, – вмешался магистр.

Это еще зачем? Я вопросительно посмотрела на него, но он, казалось, вовсе потерял ко мне интерес.

– Позже так позже. – Ева пожала плечами, всем видом говоря, что торопиться ей некуда, и взялась за ложку.

– Акиль, – продолжал Ричард, – мой сенешаль.

Правая рука, значит. Тот, кто всегда и везде сопровождает господина, командует рыцарями и гарнизоном, решает дипломатические дела. Здорово, видать, магистр его ценит, если никто из людей этой должности не удостоился.

Эльф едва заметно наклонил голову. Уставился на меня темными глазищами, словно дыру хотел провертеть.

– Смерть на взлете. Стрелой бьет птицу на лету и белку в глаз.

Акиль снова кивнул – коротко и с достоинством.

– Мастер теней. Точнее, не так… Это не та тень, в которую уходим мы. Но если вдруг среди бела дня нужно снять часового, не потревожив его напарника – Акиль сможет.

Вот, значит, как они в поместье попали. Надо будет и у эльфа взять пару уроков. Удел таких, как я – мелких и легких – удары исподтишка, хитрые и не слишком чистые приемчики. В честном бою я мало кого смогу одолеть. Впрочем, можно ли назвать честным бой, где противник выше тебя на голову и раза в полтора тяжелее?

Если, конечно, эльф вообще согласится меня учить. Пока что в его взгляде не было ни капли доброжелательности. Мне его тоже любить не за что, но учиться можно и у врага.

– Алана ты уже знаешь. Его я не променяю ни на одного из столичных целителей: мертвого на ноги поставит.

– Вот уж нет, – ухмыльнулся Алан. – Мертвым лучше спокойно лежать. С живыми и правда управляюсь неплохо.

– А еще у него язык без костей, что ты наверняка заметила.

– Язык с костями – анатомический оксюморон, – не остался в долгу Алан. – Не позорь своих наставников.

Ричард усмехнулся, но продолжать перепалку не стал. Посмотрел на меня.

– Роза. Моя старая знакомая…

Продолжение фразы повисло в воздухе. Как будто он вовсе не знал, что сказать про меня остальным. И в самом деле – что он знает обо мне, кроме имени?

– Целеустремленность, которой многие бы позавидовали, – нашелся Ричард. – Неплохо обращается с ножом

– И еще лучше – с сонными заклинаниями, – пришел ему на помощь Алан. – Если кто-то из вас мается от бессонницы, обращайтесь. Куда эффективней любых зелий, никакой тяжести в голове наутро и никакого привыкания.

Я в который раз за утро залилась краской. И в самом деле, я тоже обошлась с ним не слишком хорошо. Интересно, здорово ему влетело от командира за то, что меня упустил? Пожалуй, не буду спрашивать. Алан встретился со мной взглядом и подмигнул. Я сунулась в кружку, скрывая пылающее лицо.

– Теперь о деле, – не унимался Ричард. – Чтобы не таскать вас всех в кабинет…

Он уставился прямо на меня.

– Роза, мне нужна твоя помощь. Точнее, нам всем нужна твоя помощь.

– Приказывай, – пожала я плечами.

Как будто я не понимаю, что все эти слова о помощи – лишь повод сделать хорошую мину при плохой игре.

Он едва заметно поморщился. Словно признание, что я буду подчиняться приказам, его чем-то задевало. Неужели он всерьез ждал чего-то большего? Друзьями, как когда-то, нам не быть.

Магистр сцепил пальцы, уперся в них подбородком.

– Несколько дней назад в крепости появились чумные. Не было орды, не было штурма. Они просто появились. В подвале и на первом этаже. Собственно, поэтому…

– Передо мной уже извинились, – перебила я. – Не стоит вспоминать.

Кажется, я начала понимать, что ему от меня нужно. Вопрос лишь в том, распространяются ли мои обеты настолько далеко.

– Были жертвы. Солдаты, хранители, слуги. Еще трое умерли во время посвящения.

Ну и зачем, спрашивается, вешать мне лапшу на уши про отличного бойца с упорным характером, если ты готов тащить в хранители всех, кто заразился? Неужели настолько плохо с рекрутами? В твое милосердие я не поверю. Шесть лет назад поверила бы, сейчас – нет. И не надо давить мне на жалость. Солдаты замка – наемники. Они сами выбрали такую жизнь. В отличие от нас, кто по праву рождения должен защищать свою землю и королеву – по ее зову. Обратная сторона привилегий, данных нам при рождении.

– И по всему выходит, что они пришли откуда-то из подвалов, прокопали – как обычно и случаются прорыв – и разрушили стену. Только следов подкопа мы не нашли.

Ричард помолчал.

– Не буду лгать – мы можем обойтись без тебя. Простучать все стены…

Подвалы и первый этаж? Дело не одного дня.

– … но это долго, – магистр словно читал мои мысли. – Потом придется ломать стену, заделывать снова… Из подвала же есть ход, так?

– Есть, – не стала спорить я. – Историю о том, что в подвалах замка в последнюю… в прошлую войну скрывался большой отряд, знают все.

А потому дура была бы я, если бы стала отрицать. Даже обидно: Ричард всерьез полагает, будто я не могу просчитать ход беседы на пару шагов вперед?

– Покажешь?

– Покажу, – снова согласилась я. – Когда?

Смысл упираться? Магистр сказал правду: они вполне могут обойтись без меня. А так – я буду знать, что происходит. Знать, и вмешаться в нужный момент.

– Сейчас. Точнее, через полчаса. Сейчас мы с тобой поднимемся в мой кабинет: я напишу записку госпоже Вейс, нашему казначею. Сможешь копаться в счетах сколько угодно – в свободное время.

Я мысленно выругалась. Мысли мои он читает, что ли? Или у меня по лицу все понятно? Тогда это плохо, очень плохо. Потому что совершенно незачем ему знать все, что у меня на уме. Особенно сейчас, когда я вдруг поняла, что ничего еще не кончено.

– Спасибо, – выдавила я.

– Заодно и проверишь, насколько она честна.

Ах ты!..

А ведь я проверю. Хотя бы для того, чтобы сунуть тебе в морду – если к тому моменту еще будет, кому – доказательства того, насколько отвратительно твой хваленый орден ведет дела! Богатейший удел, а у него казна пуста!

Да и вообще нужно порыться в отцовском архиве. Едва ли у хранителей было время с ним ознакомиться, а есть вещи, которым не стоит попадать в чужие руки. Дело даже не в каких-то семейных секретах – хотя, как и всем знатным семьям, нам есть что скрывать. Но есть письма, которыми обменивались родители в молодости. Наверняка они тоже были полны любви и тепла, как те, что присылал мне отец. От одной мысли, что они попадут в чужие руки, что кто-то будет читать их и глумиться, все внутри сжималось.

Хотя если получится то, что магистр сам подсказал мне только что, добраться до писем мне уже не придется. Меня прикончат его безутешные соратники. Да, я поклялась не пытаться его убить. Но если мой враг сам намерен сигануть в пропасть – кто я такая, чтобы его останавливать? Я прогнала эту мысль. Никогда не умела лгать и притворяться. И если по моему лицу так легко все прочитать – значит, нельзя думать о том, чего никому нельзя знать.

– Ева, зайдешь за нами через полчаса, – велел Ричард.

Акиль вскинулся было, и почти одновременно с ним открыл рот Алан, но магистр поднял руку, заставив обоих заткнуться.

– Целителем я рисковать не могу. Как и единственным, кто способен удержать этот замок в руках, если со мной что-то случится.

– Ты нас еще ватой обложи и сунь в погреб, чтобы не протухли, – буркнул Алан. Акиль промолчал, но по лицу видно было, что он просто решил не устраивать свару при посторонних – при мне то есть – а уж потом, наедине, выскажет другу все, что думает…

– Я намерен просто разведать, что к чему. Посмотреть, откуда принесло чумных. Коридор – не чистое поле, там вдвоем можно держать приличный отряд. И если бы я опасался чего-то серьезного – пошли бы все.

– Ну да, ты вечно говоришь, что ничего серьезного, а потом у Алана зелий не хватает, – Ева поднялась из-за стола. – Пойду собираться.

– Вот же понабирал соратничков, – хмыкнул Ричард, тоже поднимаясь. – Это вам волю дай, в вату упакуете, золотым шитьем обмотаете и водрузите на постамент. – Он кивнул мне. – Пойдем.

Записка много времени не заняла. Магистр присыпал ее песком, протянул мне.

– Беги подготовься.

– Мне нечего готовить. Разве что за ножом сбегать.

Он нахмурился.

– Оружейник ничего не нашел?

– Я у него не была.

– А чем занималась все утро?

Я замялась. Сказать правду – полы мыла, белье стирала? Глупо как-то звучит. Магистр понял мое молчание по-своему, вздохнул, качая головой, ну точь-в точь как только что в столовой, «понабирал соратничков», и я разом ощутила себя бестолковой и бесполезной.

Ну и ладно, в конце концов, я не напрашивалась! Странно только, что мне не все равно, чего там он про меня думает. Впрочем, Ричард так ничего и не сказал. Молча облачился в кольчугу, перепоясался перевязью с мечом, надел шлем. Ева вломилась не стучась, тоже в кольчуге и шлеме, на одном бедре – меч, на другом – нож, и еще полдюжины метательных ножей на поясе. Посмотрела на меня недоуменно – и правда, рядом с ними, одоспешенными и вооруженными, я чувствовала себя едва ли не голой.

– Веди, – сказал Ричард.

Я кивнула и пошла впереди.

Помещение, откуда можно было попасть в потайной ход, на первый взгляд выглядело как свалка – старая мебель, почерневшие от времени портреты, словом, все то, что в городских поместьях валяется на чердаках. Вот только при жизни отца все это «валялось» так, что три человека плечом к плечу могли беспрепятственно пройти от входной двери до противоположной стены, где, собственно, и был тайный ход. Сейчас этот порядок был нарушен, на некоторых вещах остались зарубки от оружия, некоторые и вовсе разломали в щепу. Я встревоженно оглядела комнату, расслабила плечи, когда увидела, что образа на полке чуть выше моего роста остались нетронутыми. Возможно, я сумею уйти. Потом…

Два шага вправо от образов. Присесть, найти камень с розовой прожилкой. Два камня вверх, один влево. Как шахматный конь. То, что я сейчас делаю – все равно, что пожертвовать собственной королевой ради того, чтобы загнать в ловушку чужого короля.

Нажать, сперва несильно, чтобы камень ушел только до половины. Чуть подождать, дожать полностью и пальцами сдвинуть в сторону, зацепить скобу, потянуть на себя, как дверную ручку.

Я шагнула в открывшийся проход и остановилась, когда рука Ричарда легла на плечо.

– Покажешь, как открыть изнутри и вернешься. Дальше мы сами.

– Почему? Я могу…

– Потому что чумные пришли оттуда.

Он шагнул в коридор, вслед за мной, зажег светлячок. Не сдержал удивленного восклицания. Да, ход выглядел широким— двое рядом могут пройти – и длинным. И достаточно высоким, чтобы даже Ричарду не пришлось наклонять голову. Ева скользнула следом. Дверь захлопнулась.

– Как открыть изнутри?

Я сдвинула в сторону еще один камень.

– Там скоба. Потянуть на себя до щелчка – и обратно.

Показала как. Ричард кивнул. Камень, который открывал ход, словно покрылся инеем. Иллюзия, чтобы не полагаться на память. Разумно.

– Закрой за нами дверь и марш к оружейнику.

– Слушаюсь.

Я закрыла проход, как он и велел. Прислонила к стене пылающий лоб.

Вот и все. Замок Эйдо сделает все сам. Сам отомстит за своего лорда. А моя совесть будет чиста.

Надо было бы разворачиваться и идти к оружейнику, как ни в чем не бывало, чтобы потом через полчаса-час вернуться и тихо скользнуть за ними следом, навсегда убравшись из замка. Но я так и застыла, прислонившись лбом к стене.

____________________________________

*  6,35 кг