Глава 9

Ричард даже не спросил, есть ли ловушки в этом проходе. То ли прошел по тому, что вел из кабинета в лес, убедился, что он безопасен, и подумал, что и этот тоже, то ли…

То ли поверил мне. Поверил, что я дам ему знать об опасности.

А я его обманула.

Формально не нарушив ни один из обетов. На деле же – он спас мне жизнь, а я отправила его на верную смерть. Из этого коридора незнающему человеку не выйти.

Мои руки чисты – он сам попросил показать проход, сам ступил туда, сам отослал меня.

Я зажала рот ладонью, словно пытаясь удержать крик, но не издала не звука.

Он спас мне жизнь.

Я его предала.

Сухо всхлипнув, я бросилась к образам. Выдернула из-за оклада четки. Такие же постоянно держали при себе все члены семьи. Соседи посмеивались над набожностью Эйдо, но дело было вовсе не в молитвах. Я рванула на себя скобу еще до того, как дверь полностью открылась.

– Стойте! Ни шагу дальше!

Скользнула внутрь и облегченно выдохнула, увидев шагах в двадцати впереди две фигуры.

– Роза? – обернулся Ричард.

– Стой где стоишь! – вскрикнула я.

Он снова посмотрел вперед, повернулся ко мне – как хорошо, что на таком расстоянии почти не видно выражения лица. И без того душу словно на части рвет. Если отец смотрит с того света, он сейчас отвернется от меня навсегда. Но Ричард спас мне жизнь – и неважно, что было у него на уме в тот момент.

Впрочем, возможно, после сегодняшнего он решит забрать ее обратно. Но об этом я подумаю потом.

Пальцы начали перебирать четки. Шаг-бусина-шаг-еще одна.

Мало кто в состоянии удерживать всю жизнь в голове сложную последовательность чисел. Но куда бежать, случись беда, и зачем постоянно носить при себе четки, я знала, кажется, с самого рождения. Мы проходили этот путь с отцом каждый год. Он всегда брал с собой только одного ребенка и не выпускал мою ладонь из своей руки, строго-настрого приказывая не отходить дальше чем на шаг.

Один круг бусин. Тридцать шагов. Мои шаги чуть уже, чем мужские, но это неважно. Лишь бы не шире.

– Объяснись, – потребовал Ричард, когда я поравнялась с ними. Ни лицо, ни голос не выражали ничего. Хотя наверняка все понял, оба поняли, вон, как нехорошо прищурилась Ева.

Я глубоко вздохнула, на миг прикрыв глаза. Поднять взгляд казалось совершенно невозможным. И все же мне придется. Придется посмотреть ему в лицо и… почему невозможно в прямом смысле сгореть от стыда на месте? Хотя нет, сейчас нельзя. Ричард не из тех, кто просто развернется и пойдет назад, значит, надо все-таки провести их с Евой. Разобраться, как чумные проникли в проход. И как тупые твари умудрились миновать ловушки. Почему в коридоре нет трупов – даже если они далеко и не видны, мы бы уже их унюхали – и мне следовало сообразить это, едва открылась дверь, вместо того, чтобы думать о мести.

Значит, придется объясняться.

Пальцы попытались было начать теребить четки. Я сжала бусины в кулаке. Нельзя. Нельзя сбиваться со счета. Значит, нужно покончить с этим разговором как можно скорее. Я заставила себя встретиться взглядом с Ричардом – проще, наверное, шагнуть навстречу острию клинка, чем заглянуть в эти ледяные синие глаза.

– Этот коридор никуда не ведет. Тупик, полный ловушек.

– А я говорила, что ей нельзя доверять! – взорвалась Ева. – Кровь – не водица!

Ричард жестом остановил ее.

– Пока что я не вижу причин для недоверия, – негромко сказал он, неотрывно глядя мне в глаза.

– Когда ты их увидишь? – не унималась Ева. – Когда у тебя в спине будет торчать нож?

– Не думаю, что это случится. – Его голос стал жестче. – А теперь придержи язык, будь любезна. Выяснять отношения будем, когда вернемся.

Он снова обратился ко мне.

– Если этот коридор никуда не ведет, то какой ведет?

– Я покажу. – Кажется, если сейчас погасить светлячок, мои пылающие щеки осветят этот коридор не хуже. – Только я должна идти первой.

Ричард кивнул, протиснулся к двери между мной и Евой, коснувшись ореолом дара. Полынь, черная смородина и можжевельник. Я облизнула внезапно пересохшие губы, едва не качнулась навстречу, прижимаясь к нему – и шарахнулась назад, чуть не впечатавшись в стену.

Ева отступать не торопилась: если бы взгляды в самом деле могли убивать, я давно бы осыпалась хлопьями пепла.

– А, может, ты снова лжешь? Может, нет никаких ловушек?

Я не удостоила ее ответом. Шаг-бусина, двадцать восемь, двадцать девять, тридцать. Стоп. Теперь очень осторожно.

Я медленно двинулась дальше, обшаривая взглядом стену на уровне своей макушки. Все-таки мои шаги короче, чем мужские, еще один, два… вот и очередной камень с розовой прожилкой. От него – вниз, к самому полу, где еще один такой же. Да. Дальше лучше не двигаться.

Я обернулась к Еве.

– Дай нож. Бросить.

Она, нахмурившись, сняла с пояса метательный нож. Я бросила его на пол на два шага вперед. Не целясь, плашмя – Ева презрительно скривилась. Я добавила броску энергии магией, чтобы падающий нож весил, как человек. Плита перевернулась, точно крышка на ведре-крысоловке. Нож исчез.

– Внизу – стальные колья, – сказала я. – Чистая механика, никакой магии. Не найдешь, если не знать.

Она не стала уточнять, чего не найдешь – ловушку или человека, в нее угодившего. Только выругалась сквозь зубы.

– С тебя новый нож.

Я пожала плечами. Мне и самой бы надо такими обзавестись. Закажу на один больше, только и всего. Если эти двое не убьют меня после того, как узнают все, что хотят. Обернулась к Ричарду.

– Дальше есть еще. На случай, если первую преодолеют.

Это несложно, на самом деле. Бросить доску поверх да пройти.

– Отключаются? – спросил он.

– Нет. Как я уже сказала, это – тупик. Обманка для тех, кто увяжется следом и каким-то образом сумеет пройти сквозь дверь. На хвосте у беглецов, или простучав стену и выломав…

Ричард окинул коридор задумчивым взглядом.

– По слухам, замок Эйдо строили гномы.

– Я уверена, что так и есть, но спросить давно некого.

Он кивнул. Коснулся моей руки.

– Спасибо, что передумала.

– Я виновата, – выдавила я. Выдохнула резко, точно перед прыжком в прорубь. – И когда мы вернемся, я готова к любому наказанию, которые ты сочтешь достаточным.

Ричард приподнял бровь, чуть наклонив голову набок.

– К любому? – поинтересовался он. – Ты сама понимаешь, что только что сказала?

– Я понимаю, что только что сделала. – Я едва удержалась, чтобы не вытереть ладони о штаны. – А с предателями всегда был разговор короткий.

Он долго молча смотрел на меня – и потребовалось немало сил, чтобы не отвести взгляд.

– Я не для того проводил посвящение, чтобы потом убить, – сказал, наконец, Ричард. – Но сейчас не время и не место для долгих разговоров. Когда вернемся. Сейчас – куда дальше?

Лучше б он кричал, злился, обругал непотребно, грозя всеми карами, земными и небесными. А так поди пойми, что у него на уме. Но об этом я подумаю после того, как мы разберемся, откуда в замке взялись чумные.

Я снова развернулась к стене, присела. Все сделано так, чтобы мог выбраться и ребенок… лет с семи, наверное. Если будет внимателен и осторожен.

Снова отсчитать камни, надавить на нужный, повернуть – и вместе с ним повернуть кусок стены, точно еще одну дверь.

И в этот раз за ней не пахло ничем подозрительным, а должно было. Лестница полна всяких смертоносных неожиданностей, и сейчас ее должны усеивать трупы. Не знай я, что чумные теряют память о своей человеческой жизни, решила бы, что кто-то из давних соратников моего отца, кто-то, кому он доверял безгранично, провел отряд потайным ходом, переродившись после проклятья. Но этого ведь не может быть. Или может? Надо будет спросить у Ричарда. Потом. Если он вообще будет со мной разговаривать.

Мы вышли на маленькую площадку, где едва умещались втроем. Вниз вела витая лестница. Я показала камень, который откроет дверь и впустит обратно. Снова взялась за четки.

Три бусины. Следующая – вдвое крупнее остальных. Я подсветила четвертую ступень иллюзией.

– Эту перешагиваем.

– Что будет? – полюбопытствовал Ричард.

– Провернется под ногами.

И тот, кто не сумеет устоять, укатится вниз. Где много всего интересного.

– Здесь тоже не отключается?

– Отключается. У выхода. Как объяснял отец – если кто-то пройдет следом за уходящей семьей, у них земля под ногами гореть будет. Зато провести в замок можно хоть армию.

– Вот, похоже, и провели, – хмыкнул Ричард.

– А разве чумным можно приказывать? – поинтересовалась я, не забывая перебирать четки. Подсветила еще одну ступеньку. И еще одну.

– Одиночкой можно манипулировать, как марионеткой, как предметом. Сложно, но можно.

Вот, значит, почему он думал, что в кабинете я не одна, пока не убедился в обратном.

– Но приказывать – нет. Точнее, – поправил себя Ричард, – до этой минуты я был уверен, что нет, и история о хранителе, что встал на сторону зла и повел за собой чумные армии – лишь легенда. Чумные ненавидят нас куда сильнее, чем обычных людей. А люди нас побаиваются, как побаиваются всего незнакомого и непонятного, и подобные истории – отличное оправдание малодушия.

– А я до сих пор уверена, что это легенда, рожденная страхом, – вмешалась Ева.

– Придумай другое объяснение. Я буду рад его услышать. Потому что если я прав…

Он не договорил. Мне тоже не хотелось додумывать. Орда едва не стерла нашу страну с лица земли. Но за ней не стояла чья-то злая воля. Если же отрядами чумных станет управлять кто-то достаточно хитроумный и беспринципный – королевство падет к его ногам, а уцелевшие будут жить в вечном страхе.

Ева не стала продолжать спор, но по ее мимике было видно, что она отчаянно пытается придумать другое объяснение. На лице Ричарда ничего не читалось.

Я гнала жуткие мысли, пересчитывая ступени. Лестница еще не кончилась. На самом деле она была не слишком длинной: шестьдесят ступеней, как раз перебрать четки два раза. Но необходимость следить за каждым шагом выматывала.

– Все, – выдохнула я, когда мы снова оказались на ровной площадке, которую в этот раз закрывала вполне обычная дверь. – Дальше можно идти спокойно.

Именно за этой дверью отец и прятал людей. Замок под замком. Коридоры, комнаты. Склад – надо будет проверить, все ли в сохранности. Крупы и сухари способны лежать очень долго, но и их могут испортить плесень или мыши. Колодец – точнее, отведенный в камень родник, который потом снова уходил в свинцовую трубу и вытекал куда-то в лесной овраг.

И именно за этой дверью пока не сильно, но отчетливо ощущался запах разложения.

Ричард настороженно огляделся и спросил:

– Откуда сквозняк?

– Воздуховоды. Иначе здесь очень скоро стало бы невозможно дышать.

Он кивнул, а в следующий миг замер, ухватив меня за рукав. И рядом точно так же встревоженно застыла Ева.

Я послушно остановилась.

– Чумные, – одними губами произнес Ричард. – Трое, совсем рядом. И еще…

Откуда-то издалека пронесся вой, эхом отражаясь от стен.

– Учуяли, – меланхолично произнесла Ева.

– Роза, назад и не лезь под руку.

Еве он ничего приказывать не стал. Впрочем, похоже, и не нужно было. Она сама отступила назад и вправо так, чтобы оказаться у Ричарда за плечом и перехватить тех, кто зайдет сбоку и за спину. Этот коридор действительно можно было удерживать вдвоем – пока не оставят силы или все же не достанет кто-то из врагов.

И трое чумных, оказавшиеся «совсем рядом» и вынырнувшие в конце коридора, там и полегли, сраженные магией. Но следом появились еще, и я едва удержалась, чтобы не ущипнуть себя, не веря собственным глазам.

Чумные были вооружены. И не просто вооружены, а, кажется, прекрасно понимали, как этим оружием пользоваться. И как сражаться в группе. Иначе чем объяснить, что, едва появившись в коридоре, одни прильнули к стене, другие распластались на полу, давая возможность спустить тетивы двум арбалетчикам.

Я сотворила барьер, едва сообразив, что делаю. Болты завязли в нем, но за первыми двумя арбалетчиками, которых быстро поджарил Ричард, обнаружились еще двое, и барьер все же не выдержал, сорвавшееся заклинание заставило меня зашипеть. А следом за этими двумя арбалетчиками появилась следующая пара.

Твари действовали четко и слаженно – кажется, куда более слаженно, чем могли бы живые. Яростный вой не походил на команды, в нем не было ничего членораздельного, лишь ненависть, чистая, незамутненная ненависть к тем, кто так похож и все же другой. К тем, кто смеет притворяться вечным, хотя живет и дышит, кто исказил кровь вечных и заслуживал лишь смерти. Все, в ком бьется сердце, заслуживают смерти, но эти, искаженные, с горячей кровью, которой нельзя насытиться, самки, которых нельзя оплодотворить – надругательство над вечностью, их нужно стереть с лица земли.

Я выругалась, сжимая виски. Эти даже не мысли – образы, ощущения, ярость, обжигающая жилы – не могли быть моими. Я – человек, я – живая.

И мы еще посмотрим, кто кого.

Твари добрались до нас в несколько мгновений, перескакивая через трупы своих. Завязалась рукопашная. Соваться в нее я не стала. «Не лезь под руку», приказал магистр и был прав – вдвоем с Евой они надежно перекрыли не такой уж широкий коридор, и даже если бы у меня нашлись меч и доспехи, третьему там не было места.

Я не могла сойтись с чумными в рукопашной, зато могла кое-что другое. Облить пламенем клинок Ричарда. Прильнув к стене, чтобы видеть тварей – из-за спин сражавшихся их было не разглядеть – заморозить чумного, с которым сцепилась Ева. То ли оттого, что в тварях не было «горячей» крови, то ли я вправду стала сильнее после посвящения, но чумной не отпрянул, обморозившись, а мигом превратился в ледяную статую. Ева ударила мечом и разнесла его на осколки, точно упавший кувшин.

Теперь – выцелить еще одного, не обращая внимания на вой, вонь и ругань, на тошноту, подкатывающую к горлу. И еще одного. И еще…

А потом вдруг разом все кончилось. Ричард обтер о труп меч и убрал в ножны. Ева сняла с пояса флягу, сделав несколько больших глотков. Глянула на меня с усмешкой.

– Испугалась?

– Да.

На ее лице промелькнуло недоумение, точно Ева ожидала, что я начну оправдываться и спорить, чтобы вдоволь меня подразнить. Не дождется. Бояться – не стыдно. Стыдно позволить страху взять над собой верх.

Я перевела взгляд на Ричарда.

– На какой-то миг мне показалось, будто их мысли стали моими. Что это было?

– Начала чуять, – ответил он. – Привыкнешь.

Интересно, к какой еще гадости мне придется привыкать? Я обхватила себя руками за плечи.

– В лесу, когда меня заразили, они не казались разумными. Просто перли каждый сам по себе. А сейчас…

– Чем их больше, тем слаженней они действуют, – кивнул магистр.

Я вспомнила еще кое-что.

– Они… – Я попыталась подобрать более подходящее слово, потому что «думали» – не совсем то, но не нашла подходящее и сказала, как есть: – думали о «самках, которых нельзя оплодотворить».

Ева выругалась.

– Не напоминай.

– Откуда бы, по-твоему, взялась орда на гномьих тропах, где давно никто не ходит, если бы чумные появлялись, только подцепив проклятье? – спросил Ричард. – Они крадут женщин. И переделывают.

– Но кто растит детей?

– Матки рожают уже взрослых.

Меня замутило. Такой судьбы и злейшему врагу не пожелаешь. Этих тварей надо стереть с лица земли! Всех до одной.

Как будто раньше не пытались!

– Не бойся. Хранителей они просто убивают, – сказала Ева, оглядела коридор. – Сжечь бы их. Завоняются, никакой воздуховод не спасет.

– На обратном пути. – Ричард двинулся вперед, медленно, выбирая, куда поставить ногу. – Многовато их для отставших от отряда.

Он обернулся ко мне.

– Если замок строили гномы, не может ли быть неизвестного тебе хода на их пути?

– Не знаю. – Я двинулась следом, так же осторожно ступая. Жаль, что нельзя зажмуриться: коридор, покрытый трупами чумных – не слишком приятное зрелище. – По легенде, камень для строительства замка брали прямо из-под него, фундамент высечен в скале, а вокруг – катакомбы. Едва ли кто-то исследовал их до конца.

Ричард замер на несколько мгновений, точно прислушиваясь.

– Поблизости чумных нет. Пройдем до выхода, если ничего не прояснится, придется обыскивать все подземелье.

Единственное, что прояснилось у выхода – оттуда тянуло разложением. Мы обнаружили три трупа чумных. Значит, ловушки сработали – но если бы они сработали, когда прошел отряд, создавший серьезные проблемы хранителями, тел было бы куда больше.

Я жестом велела остальным остановиться, нашла недалеко от пола щель между камнями, сунула в нее бусину, соединявшую четки в кольцо. Надавила до щелчка. Теперь ловушки в коридоре между двумя дверями, закрывающими выход, обезврежены.

– Все, можно идти.

Мы выбрались из лаза посреди леса. Магистр огляделся и сделал вывод:

– Они пришли не отсюда.

Я кивнула. Большой отряд непременно бы вытоптал папоротник, сбил мох с поваленных стволов, сломал ветки и кусты. Но лес вокруг выглядел нетронутым.

– Возвращаемся, – приказал Ричард. – Где дверь в катакомбы? Веди.

И я повела.

Дверь заложили камнями, кажется, при моем пра-пра… в общем, восемь поколений назад. Предок осерчал на младшего сына, велел запереть его в коридорах под замком, благо никакой живности там не водилось. А когда остыл, юноши за дверью не оказалось. Долгие месяцы отец спускался в подвал и искал его, пропадая когда на несколько суток, когда на недели… пока однажды все-таки не нашел. Насколько я знала, в ту часть подвалов, где некогда была дверь, по сей день никто не заходил. Кладовая, дверь, пустая каморка, коридор и тупик.

Каково же было мое удивление, когда я обнаружила, что дверь между каморкой и кладовой снесена с петель, стена разрушена, а вдали – там, где коридор поворачивал под прямым углом – в стене темнела дыра с неровными краями.

– А вот и ход, свеженький, – констатировала Ева. – Проверим, пока никого поблизости? Чур я первая!

Ричард усмехнулся и оттер ее плечом. Я снова оказалась последней.

До сих пор я не верила в легенды, будто замок стоял на каменной плите, а фундамент высечен в скале. Стены подвала были не вырублены в породе, а сложены из камня. Вокруг замка простирались холмы и леса. Земли наши были плодородными, а низкие и сплошь поросшие лесом горы, если эти возвышенности вообще можно назвать горами, лежали в дне пути отсюда, на границе наших владений.

Стены этого хода действительно были каменными, неровными, выбоины чередовались с торчащими обломками. Приходилось смотреть во все глаза, чтобы не ушибиться. Да уж, мечом в таком лазе не помашешь, оставлялось уповать только на магию.

Проход тянулся и тянулся. Вниз, вниз, вниз, никаких ориентиров, и через какое-то время мне стало казаться, что так будет продолжаться вечность: каменные стены с острыми отломками, облитая кольчугой спина Евы впереди и наш гулкий топот.

Так что когда Ричард подал голос, я аж подпрыгнула.

– Все это очень странно, – заметил он. – Вряд ли твари рыли бы так долго и целеустремленно.

– Они всегда роют долго и целеустремленно. – Ева пригнула голову под торчащим выступом. – И рано или поздно докапываются до поверхности.

– До поверхности, но не до подвалов замка.

– Им нужна живая плоть, и какая разница, получат они ее на земле или в подвалах замка?

– Обойдя все ловушки? К слову… Роза, скажи, без четок их не отключить?

Я заколебалась: стоит ли раскрывать все секреты?

Если Ричард прав и чумных действительно кто-то провел, этот кто-то знает и тайну подвалов замка. И этому кому-то очень мешают хранители, иначе он направил бы чумных на другую цель.

Хранители – или новый хозяин замка?

Не может ли быть, что человек, направивший чумных в замок, точно так же, как и я, желал прикончить магистра ордена? И если так – не лучше ли мне солгать? Сказать, что только тот, у кого есть копия четок, сможет сделать подвал безопасным? Мало ли кому отец доверил тайну и отдал четки в прошлую войну? Ричард поверит мне на слово и не станет проверять мою честность на дыбе, почему-то я была в этом уверена.

Вот только тот, кто привел чумных, не попытался подкараулить магистра на дороге или как-то еще – а направил их в замок, где было полно непричастных к его злодеяниям. И если солдаты сами выбирали свою судьбу, присягая лорду, то втягивать слуг в господские свары вовсе незачем. Это с господина спрашивают за проступок слуги, не наоборот.

И вообще – использовать проклятых тварей? Нет, вопреки древней поговорке, такой враг моего врага не мог быть мне другом. Потому что всему есть предел.

Когда мы вернемся в подвал замка, я покажу, как сделать его безопасным. Тем более что секрет, который знают двое, перестает быть секретом – и кто-то уже воспользовался им в своих целях.