Глава 47.

Глава 47.

— Это всё? — спросила, натягивая мантию.

— Зачем ты пытаешься нас напугать? Он сказал не лезть к тебе, но знай, мы тебя не боимся!

— Зря вы так, — усмехнулась я. — Старших нужно слушаться. Иначе можно огрести.

— Юрай, — гаркнула Элеонора. — Ты не смеешь так разговаривать ни с кем из нас! Помни своё место.

Ругаться — это не моё. Драться, в общем-то, тоже. Я человек добрый, спокойный и миролюбивый. Если приглядеться.

Но сейчас у меня совсем нет сил сглаживать углы:

— И ты своё не забывай, невеста второго принца, — произнесла по слогам.

Глаза сестрички вспыхнули от злости. Она сделала несколько шагов вперед и прошипела:

— Безликий воробей никогда сравнится с великим орлом!

О, а вот и цитаты великих подъехали…

— А ты самокритична, сестренка. Но не переживай, воробей — тоже птица неплохая.

— Воробей — это ты! — завизжала она. — Думаешь, раз Кайрат решил с тобой поразвлечься, станешь королевой? Ты?! Не смеши, Евангелина. Ты всего лишь бастард. Дочь блудницы, опозорившей себя и весь свой род. И ты вся в мать… Такая же жалкая, порочная и…

Договорить всё, что было после этого «и», у Элеоноры не получилось по одной простой причине — моя рука настигла её губы, оборвав поток дрянных словечек.

Такого сестренка не ожидала. Скажу честно — я и сама от себя такого не ожидала.

В момент удара в меня словно вселился бес. Я за секунду преодолела расстояние между нами и звонко влепила ей по лицу. Звук оказался… приятным. Настолько, что я решила не останавливаться на достигнутом и занесла руку для второй затрещины. На сей раз я шлепнула её по щеке.

Она попыталась отбежать. Зря. Я ведь только вошла во вкус.

— Всё приходится брать в свои руки, — вздохнула я с деланным огорчением, наматывая её волосы на кулак. — Раз мать не научила вас манерам, этим должна заняться ваша старшая сестра. Я!

— Пусти, пусти, больная!

— Больная? Какое слово… нехорошее. Мне оно не нравится.

Я сжала кулак, натягивая волосы. Элеонора зашипела и вновь попыталась вырваться, чем сделала ещё хуже. Взвыв от боли и безысходности, она бросила взгляд на растерянного Фаниша.

Брат вдруг вспомнил, что носит штаны, а не юбку, и решил вступиться.

— Ева… Это… Отпусти её, а?

— С радостью. Только пусть извинится.

— Ни за что! — рявкнула сестра.

— Ну раз так… Тогда я сожгу твои волосы.

Чтобы не быть голословной, я вытянула свободную руку в сторону. Над ладонью в то мгновение заплясал озорной огонек.

— Нет, нет, только не волосы. Пожалуйста!

— М… Смотрю, мы выучили новое слово — пожалуйста! Неплохо! Прогресс на лицо. Или, вернее, на косу? Тебе нужна коса?

— Очень нужна! — лелейным голоском протянула Эли. — Отпусти. Умоляю.

— Ух ты! Градус повышается. В нашем лексиконе разблокирована новая позиция — умоляю. Фаниш, может быть, ты хочешь что-нибудь добавить?

Брат икнул:

— Прости нас.

— Вау! Пока твой вариант ответа мне нравится больше всего. Попробуем скомбинировать или пока не будем замахиваться на предложения?

— Прости нас, пожалуйста. Умоляю, отпусти Эли, — пробубнил брат.

— Неплохо! Я всегда знала, что ты куда сообразительнее Элеоноры. Но этого мало. Я терпела вас столько лет… Простыми словами вы от меня не отделаетесь.

— Да что тебе нужно?! — прокричала близкая к истерике сестра.

— На колени, — сказала жутким, незнакомым голосом. И они подчинились. — Говорите.

— Говорить что?

— Что вы были неправы… Нет! Что вы чертовски ошибались. Ну! Не слышу.

Фаниш и Элеонора затравленно переглянулись и законючили по очереди:

— Мы… были неправы. Чертовски ошибались. Прости нас, сестра. Ты… ты хорошая.

— Оу, как мило. Продолжайте.

— А что ещё сказать?

— То, что я хочу услышать.

— Мы не понимаем!

Ах да… Отчего я постоянно забываю, что умом они обделены.

— Знаете… Я столько лет жила с вами под одной крышей. Терпела и ваши выходки, и равнодушие отца, и презрение мачехи. Но никогда не говорила ничего плохого. Никогда. Вы не слышили ни единого бранного в сторону вашей матушки? Так почему же вы позволяете себе оскорблять мою маму, м?

— Евангелина, твой мама… прекрасная женщина. Она не блудница. Она…

— Хорошая? — хихикнула я.

— Да-да! Очень хорошая. Мы были неправы. Совсем неправы. Может быть, хватит? Отпусти…

— Может быть и хватит, — проговорила я, разжимая руку. — Надеюсь, этот урок вы усвоили. Но ради всего святого, не смейте больше попадаться мне на глаза.

Сестричка тут же вскочила на ноги и подбежала к Фанишу. Уже из-за его спины она крикнула:

— Ты монстр!

— Не-а, — я мотнула головой и добавила: — Вы пока не видели меня монстром. Но не волнуйтесь. Увидите. И очень скоро.

Фаниш и Эли побледнели, а после шустро ломанулись к двери.

Усмехнувшись себе под нос, я отправилась на занятия.

Угадайте, какая пара была следующей? Верно! Нумерология с моим любимым Грейлисом!

Добравшись до нужной аудитории, я уселась на первую парту и принялась ждать явления дядюшки. Дядюшка запаздывал. Прошло пять минут. Потом десять. Потом пятнадцать. Одногруппники было засобирались, но тут нумеролог решил появиться.

Вбежав в аудиторию, он первым делом наткнулся на меня. Я широко улыбнулась ему и пропела:

— Здравствуйте, профессор.

Тот поёжился, но всё же нашёл в себе силы ответить:

— Здравствуйте, адепты. Открываем учебники… Страница 101, пишем…

Нумеролог был куда более нервным, чем обычно. Он без конца оглядывался на меня, путался в словах, то и дело ронял мел.

Потому я совсем не удивилась, когда после звонка он сказал:

— Евангелина, задержись, пожалуйста.

Пожалуйста! Ну надо же. До чего же у меня вежливые родственники сегодня.

Я додумалась нажала на камень на кольце и повернулась к нему с самой радушной улыбкой.

— Да, дядюшка?

От моего сладкого тона его знатно скривило.

— Брось этот цирк, Юрай. Мы оба знаем, что между нами возможна лишь ненависть.

— Нет. Это вы так решили. Я никогда не хотела вас ненавидеть. Вы сами заставили меня делать это. Своими… необдуманными действиями.

— Я действовал во благо семьи! Ева, по мне не скажешь, знаю. Со стороны я грубый, черствый старикашка.

— Скорее мерзкий и глупый, — хмыкнула я.

— Не перебивай, — огрызнулся он и замолчал, нервно покусывая сухие губы.

Впервые я видела его таким. Сейчас он совсем не походил на самоуверенного хама. Нет. Сейчас ему было по-настоящему страшно. И боялся он не только за себя.

— Да… Я мерзкий и глупый, — произнёс нумеролог наконец. — За свою жизнь я сделал много зла. Многих обидел. Многих предал. Из-за меня случилось много бед. Очень много бед. Но я не эгоист! Я люблю свою семью! И прошу тебя, Ева, смягчи свой гнев.

— Вижу, Элеонора и Фаниш успели наябедничать.

— Ты хочешь казнить невиновных! Элеонора и Фаниш ни в чём не виноваты.

— А кто виноват?

— Ева…

— Говоришь, любишь свою семью? Значит, на всё для них готов, да?

— Да…

— Раз так, то мы друг друга отлично понимаем. Потому что я тоже люблю свою семью, — я приблизилась к нему и с вызовом заглянула в глаза. — Семью, которую ты попытался отнять.

— Я не буду оправдываться…

— Оправдываться за что? За то, что сдал мою мать принцу?

— Разве это преступление? Я лишь подкинул ему идею…

— Ложь! Ты пришёл к нему с конкретным предложением. Ты даёшь ему рычаг давления на меня, а взамен он берёт Элеонору в жёны. Так или не так?!

— Так. Да. Так! И что? Эти дети — единственное, что у меня есть. И я желаю им лучшей жизни!

— Путем хождения по головам.

— Иного пути нет! Погляди на Элеонору. Ни ума. Ни таланта. Кто она без меня? Никто! А сейчас она невеста принца!

— Второй принц — ничтожество. Подлость во плоти.

— Я ни о чём не жалею.

— Что, неужели у тебя совсем нет совести? Как ты спишь по ночам, зная, что вся твоя семья держится на обмане и приворотном яде, которым Беатриса пичкает моего отца?

Глаза Грейлиса округлились от ужаса и удивления.

— Откуда ты знаешь про яд?..

— Так, значит, это правда, — протянула я, довольная тем, что смогла подловить его.

— Я больше ничего тебе не скажу!

— А больше и не потребуется, — усмехнувшись, я вновь нажала на кольцо. Артефакт вспыхнул, а затем раздались голоса:

«— Да, дядюшка?

— Брось этот цирк, Юрай. Мы оба знаем, что между нами возможна лишь ненависть.

— Нет. Это вы так решили. Я никогда не хотела вас ненавидеть. Вы сами заставили меня делать это. Своими… необдуманными действиями.

— Я действовал во благо семьи!»...

— Ты… мерзавка! — рявкнул он, бросаясь на меня. — А ну сними это кольцо! Живо.

— Этот артефакт связи парный, — сказала я, чуть ли не лопаясь от радости. — Такой же есть у Кая. И запись нашего разговора у него тоже есть.

Наблюдать за тем, как злость Грейлиса сменяется отчаянием, было столь же приятно, как шлепать сестру по губам. Бесценный опыт!

— Итак, повторю. Я люблю свою семью. И ты любишь свою. На что ты готов ради неё?

Глаза старика заметались по сторонам. После он издал какой-то странный звук, приподнял края мантии и начал наклоняться к полу.

— Нет-нет. Ползать передо мной не нужно. Мне хватило Фаниша и Элеоноры.

— Что… Что ты хочешь, Евангелина?

— Сущую нелепицу… — пропела я. — Помнится, раньше вы были министром. Верно?

— Я был главой малого совета.

— И друзья в малом совете у вас, вероятно, остались?

Старик охотно закивал.

— Что ж… Тогда моя просьба покажется вам ничтожно малой.

— Чего ты хочешь? Не томи!

— Грядут перемены, — туманно отозвалась я. — И когда они начнутся, я хочу, чтобы каждый министр малого совета выступил за Кайрата Майерхольда и против второго принца и его матери.

— А… А что ты дашь мне взамен?

— Я не буду трогать Фаниша и Элеонору?

— Как же Беатрис?

— Наказания за запрещённое колдовство ей не избежать.

— Казнь! Казнь и есть наказание за запрещённое колдовство!

— Тогда я могу сохранить ей жизнь. Смягчить приговор. Ну так как? Предложить ничего выгоднее я не могу.

— Почему я должен верить тебе?

— Потому что я честная, — пожала плечами я. — И потому что королева — жестокая. Что она сделает, если мир узнает об этом разговоре? Репутация Аста, и без того паршивая, будет разрушена окончательно. Думаешь, она простит тебе твою глупость? Нет. Она задавит всех твоих близких. И сделает это с самым беззаботным выражением лица.

Нумеролог вздрогнул. Он явно был хорошо знаком с характером Её Величества.

— Грейлис, крысы всегда бегут с тонущего корабля. Королева Розалинда и есть тот самый тонущий корабль. Решай.

— Хорошо, — выдохнул он спустя долгую минуту молчания. — Я постараюсь уговорить совет.

— Нет-нет. Не постараюсь. Ты УГОВОРИШЬ малый совет.

— Я уговорю малый совет выступить за Кайрата, — исправился старик тут же. — Довольна?

— Не совсем.

— Ещё что-то?!

— Думаешь, я поверю тебе на слово? Дай магическую клятву.

— Ты…

— Монстр. Элеонора уже сказала. Можно не повторять. Так ты дашь клятву или нет?

— Дам! Дам, я всё тебе дам! — прорычал он, хватая меня за руку.

И Грейлис правда сделал это. Он дал мне нерушимую клятву.

Вот как-то так прошел мой сегодняшний день. Я дала по губам сестричке, помотала и без того слабые нервы брату и стрясла с Грейлиса поддержку малого совета.

Унижать родственников плохо.

Но порой так полезно!