Глава 6. И плохое случается...
Спустя полтора месяца после Нового года случилось страшное. Умерла Ба. Инсульт. Врачи еще около недели боролись за ее жизнь, но организм не справился с нагрузкой, отправляя бабушку к праотцам.
Впечатлительная мама попала в больницу с нервным срывом, поэтому, скрепя зубами, вопросом подготовки похорон занялась я, как единственный человек в семье с устойчивой психикой, ведь не отправлять же беременных близняшек по салонам ритуальных услуг? Юля к нашей семье имеет довольно посредственное отношение, а Артем сейчас завален работой по горло, не имея возможности даже вздохнуть.
Три дня после смерти бабушки я носилась по всему городу как ужаленная. Хорошо хоть маленький Гетс забрала у родителей для свободы передвижения. От настойчивости агентов по ритуальным услугам болела голова, они поджидали меня на каждом шагу. Разнообразие гробов снилось мне ночами, а варианты макияжа для усопшей – отдельный разговор. Но через три дня мы смогли забрать бабушку.
Наверное, я плохой человек, но за три дня я не проронила ни слезинки. Да, мне было грустно, но боли или какого-то отчаянья в связи со смертью родного человека я не испытывала. Я не желала зла бабушке, даже учитывая что последние годы наши отношения очень сильно испортились. Я занималась тем, чем должна. Я подготовила все чтобы проводить бабушку в последний путь с размахом, как она того и хотела, так, как она любила, так, как она жила.
Огромный ресторан, нанятый для поминок и вмещающий более ста человек, был заполнен. Друзья, знакомые, коллеги – все пришли проститься с Ба. Мама, только выписавшаяся из больницы, встречала гостей на улице, а я в зале ресторана.
Почему-то каждый считал необходимым подойти ко мне и принести лично мне соболезнования. Я, конечно, их принимала, но… это было странно, учитывая что каждый из гостей знал, что с бабушкой мы недолюбливаем друг друга.
Мама тихо плакала на входе, а папа поддерживал ее за талию. Идеальное прощание. Родные убиты горем, все кого покойный знал пришли проводить, вселенский траур.
- Артем. Перестань, пожалуйста, пить. – В поток моих мыслей ворвалась Юля. – Сколько можно?
- Дорогая, пожалуйста, отойди. – спокойно ответил Темка. – Я не напиваюсь как запойный. Я просто выпил.
Гости все продолжали подходить, но многие, еще в крематории, достали бутылочку, чтобы помянуть.
- Тем, хватит. – причитала Юля, начиная раздражать окружающих, чьи жены относились спокойнее к паре рюмок.
- Юль. – прошипел Артем – Давай-ка ты сейчас отойдешь от меня и пойдешь к родителям. Пойди, посоветуй папе отставить рюмочку. – продолжал шипеть он.
- Ну зачем ты так, я же о тебе забочусь. – со всхлипом сказала невестка. – Я не хочу, чтобы ты напивался.
Он взял ее за руку и потащил в сторону лестницы, подальше от посторонних ушей, что уже вовсю прислушивались к начинающийся перепалке.
- Ты хоть раз меня пьяным видела? – спросил он, удерживая руками за плечи. – Ты видела, чтобы я буянил или творил ерунду в пьяном угаре?
- Нет, - всхлипывала она.
- Тогда, какого черта, ты начинаешь? – рычал он.
Она еще раз всхлипнула, а я отвлеклась от начинающейся драмы на прибывших гостей.
- Как ты, Кирочка? – спрашивала двоюродная сестра Ба.
- Спасибо, я нормально. – поддерживая скорбный вид отвечала я.
- Тамарка там совсем расклеилась. Только благодаря Мишке и держится. – продолжала она разглагольствовать.
- Ну так, естественно, – постаралась не грубить. – Все-таки мать хоронит.
- Ну да, ну да. – Я даже не помнила, как зовут эту родственницу, но раздражать меня она начала безумно. – Где наши места? – наконец спросила она, а я указала на три места за большим столом выделенных для их семьи.
- Привет. – мне на талии опустились теплые руки и такой родной голос…
- Привет. – я повернулась к Роме лицом и с удовольствием уткнулась носом в сгиб на шее. – Ты чего здесь делаешь?
Он оставил руку на моей талии, но выглядели при этом мы довольно невинно.
- Не поверишь, - он провел ладонью по моей спине. – Приехал вчера и вспомнил, что в этом прекрасном городе живет женщина с которой у меня самый незабываемый секс, но телефон этой женщины не отвечает, поэтому я приехал лично, чтобы забрать тебя с этого праздника жизни и увезти в свою берлогу.
- Кошмар, - я закатила глаза, а на губах, против воли, появилась улыбка – Как ты можешь такое говорить? Мы же на похоронах.
- И что? Это праздник закончившейся жизни. Мне кажется свадьбы и похороны устраивают лишь для того, чтобы пересчитаться.
Он стоял просто рядом, когда подходили гости, приветствовал их вместе со мной, его рука на моей талии придавала уверенности и сейчас я, как никто другой, понимала маму. Можно быть слабой женщиной, признающейся в этом, только если рядом настоящий мужчина, который вот так, с шутками, бесцеремонно и совершенно не этично может ворваться в размеренную жизнь и защитить от всех невзгод.
- Я больше не могу здесь находиться. – наконец сказала я. – Забери меня, пожалуйста.
- Хорошо. Где твоя верхняя одежда?
- В гардеробе на первом. – я начинала чувствовать, как меня начинает потряхивать. Напряжение последних трех дней наконец дало о себе знать.
Мама и папа уже поднялись на второй этаж, занимая свои места во главе.
- Мам, можно я поеду. Я не могу здесь больше находится.
- Конечно. Конечно, дорогая. Ты и так сделала слишком много. Намного больше чем нужно было бы. – Мама поднялась со стула и прижала меня к себе. – Спасибо тебе, – она утерла глаза платочком.
В проходе появился Рома с моей шубкой.
- Я поехала, – мама кивнула.
Рома забрал у меня ключи от машины, помогая устроиться на пассажирском сидение. Сам занял место водителя, при этом, казалось, что в малолитражке совсем не осталось свободного места. Молча завел мотор, настроил под себя сиденье и зеркала, свободно маневрируя влился в поток. Ехали мы в противоположную от моего дома сторону, но мне было плевать.
Он взял мою руку в свою, оставляя невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони. Этот жест сорвал всю мою выдержку, я сама не поняла почему по щекам начали течь слезы, но остановить этот кран никак не получалось.
- Ну малыш, ты чего? – он остановил автомобиль на обочине, притягивая меня ближе к себе.
Некоторое время мы сидели в тишине, слышны были лишь мои всхлипы и звук работающего мотора.
- Успокоилась? – он провел рукой по моей голове и приподнял за подбородок.
- Да, спасибо, – только и смогла сказать я пряча воспаленные глаза.
Остаток пути проделали в молчании. Жил Рома в небольшом жилом комплексе на юге города с закрытой территорией.
- Посидишь здесь? – спросил он, подъезжая к воротам. – Пойду уточню куда поставить автомобиль, чтобы особо вредные соседи не положили кирпич на капот, а то знаешь ли прецеденты бывали.
Оставшись в машине одна, я, наконец, смогла посмотреть на свой внешний вид. Синяки под глазами были дополнены растекшейся тушью, бледность и заострившиеся скулы. Ну да, видок еще тот…
Квартира буквально кричала о том, что используют ее редко. Нет, не было ни пыли, ни грязи, но… ощущение пустоты.
- Проходи. – он подтолкнул меня внутрь, закрывая дверь на замок. – Я прилетел только вчера и, если честно, еще не успел даже вещи разобрать. – Чай, кофе? – спросил он, когда мы прошли на кухню. Тут тоже было пусто, не было мелочей, которыми заполнена кухня любой уважающей себя женщины. Все лаконично, по-мужски.
- А есть что покрепче? – я обняла себя руками пытаясь согреться. В квартире было не холодно, просто именно так выходило напряжение последних дней.
Передо мной поставили бокал с виски. Сделав большой глоток я, наконец, почувствовала тепло.
- Иди сюда, - он поманил меня пальцем и усадил к себе на колени.
Стало теплее. Напряжение сковывающее меня последние дни наконец отпускало.
- Легче? – он провел пальцами по моей спине, а я удовлетворённо кивнула. – Тогда давай избавим тебя от этого платья.
Он прикусил кожу за ушком.
- Ром, я не… - я попыталась донести мысль, что, если честно, не особо настроена на тесные контакты, но меня просто перебили.
- Я просто сниму с тебя платье.
Я кивнула поднимаясь и поворачиваясь к мужчине спиной.
Невесомо касаясь оголившихся участков, Рома расстегнул молнию и стянул платье, оставляя меня в чулках и белье. Я услышала как он сглотнул, но через мгновение мне на плечи опустилась мужская рубашка.
- Это чтобы меня не провоцировать, – пояснил он, оставаясь топлесс. - Пойдем в комнату. – сначала он протянул мне руку, а потом подхватил как невесту и понес в сторону огромной комнаты отделанной в стиле минимализм: практически полное отсутствие мебели компенсируемое огромным свободным пространством, повсюду стекло и металл, но огромные панорамные окна делали комнату довольно уютной. Серый диван стоял практически посередине комнаты напротив плазменного телевизора. Рядом кофейный столик, опять же, с металлическими ножками и стеклянной столешницей. Но больше всего мне понравился потолок. Простой, лаконичный, с разделением на световые зоны.
Мы забрались на диван, он притянул меня в свои объятия и накрыл пледом, который достал из ящика в диване.
- Ты прости за мой срыв в машине, - сказала я, когда молчание стало затягиваться. – Я... это нервы. Я за три дня о покойниках узнала столько… А эти люди на похоронах… каждый из них знал наши с бабушкой отношения. Я не ненавидела ее, зла ей не желала, желала только одного, чтобы она оставила меня в покое. Она и оставила, в своей, конечно, манере. Эти люди… что пришли с ней проститься… Мне кажется, что половина, так точно, пришла только чтобы убедиться что она на самом деле… - ком встал в горле, заставляя судорожно сглотнуть. – Ну в общем ты понял. На работе она была тираном, в семье, особенно после смерти деда – деспотом, по отношению к друзьям – стервой. Знаю, про покойных либо хорошо, либо ничего, но… что мне сказать про нее хорошего? – я почувствовала как слезы опять потекли из глаз. – Что в детстве она меня била ремнем за мое нежелание общаться с другими детьми? Или как она выбила мне первый шатающийся зуб за то что я неуважительно к ней обратилась, просто ударив по губам? Или про то, как она, даже после рождения близняшек, пыталась повлиять на родителей, заявляя маме, что мой отец ей не пара? Возможно, те кто пришел сейчас на ее похороны сидят и вспоминают самое хорошее, что могло случиться с бабушкой, но мне… мне вспомнить нечего. – Рома притянул меня к себе еще ближе, а с удовольствием втянула его запах. – И еще, - сказала заглядывая в его глаза. – Спасибо, что приехал. Мне… я бы без тебя не справилась.
Он молча кивнул.
Я не знаю сколько мы так лежали, в полной тишине нарушаемой лишь стуком наших сердец.
- Будешь пиццу? – наверное я задремала, а когда пришла в себя, Рома уже был на ногах.
- Можно. – я растёрла лицо, приподнимаясь на локтях.
- Ты меня соблазняешь, - он в мгновение ока оказался рядом со мной – Но, я хороший и благородный человек, поэтому украду у тебя лишь поцелуй. – он коснулся моих губ.
- Ты думаешь мне нужно твое благородство? – я встала на коленях на диван, притягивая этого «благородного» ближе к себе. – Я тебя вообще-то не видела больше полутора месяцев!
- Скучала? – он прошелся языком по моим губам.
- Безумно, - честно призналась я.
- Песнь для моих ушей. – Он прижал руки к сердцу. – Я тоже скучал, но даже позвонить возможности не было.
- Так много работы?
- Нет, связь не ловила в принципе. Мы были в небольшой деревушке близь Аддис-Абебу.
- Когда ты уезжаешь в этот раз? – Я откинулась обратно на диван, утягивая мужчину за собой.
- Не знаю, но теперь обстоятельства несколько изменятся. - я улеглась на его грудь.
- В смысле?
- Меня больше не будут оправлять на полевые работы в жо… отдаленные уголки мира. Теперь я буду работать в основном в Европе?
- Зачем в Европе «Врачи без границ»?
- Беженцы, вынужденные переселенцы. Их сейчас столько… А оказывать квалифицированную медицинскую помощь им некому.
- Ты даже представить себе не можешь, насколько это возбуждает. – я резко перевернулась, оказываясь сидящей на будрах мужчины.
- Что именно? – он провел вверх по бедрам, лаская кожу над резинкой чулок. – Беженцы? Переселенцы? Инфекции?
- Ты жизни спасаешь! – воскликнула я, прижимаясь к его губам.
- Спасаю, но такую реакцию вижу впервые. – он ответил на поцелуй. – А если я тебе скажу, что в этот раз мне пришлось провести экстренную операцию на большом камне? Ножом для мяса? – он поиграл бровями.
- Нееее, ты давай без подробностей. Я девушка впечатлительная.
Пицца была забыта на долгое время. Все-таки мы с Ромой соскучились друг по другу довольно сильно, поэтому оторваться было очень сложно.
Два дня мы провели дома. У него дома. Сменной одеждой мне служили его рубашки, а белье… мне оно было не нужно. Два дня он возвращал меня к жизни, заставляя забыть все те ужасы, что пришлось мне взвалить на свои плечи после смерти Ба. Мы вместе проводили все эти дни играя в карты (естественно на раздевание, правда на мне была лишь его рубашка, на нем только боксеры и легкие спортивные штаны. Фора мне давалась в один элемент одежды, которую тот демонстративно снимал и складывал на край дивана.), мы вместе готовили, принимали ванну и спали, тесно прижавшись друг к другу.
А вот на третий день наш маленький мир столкнулся с рифами суровой реальности. Нам позвонили с разницей в пару часов.
- Ты чего грустишь, малыш? – мы сидели в удобном кресле обнявшись.
- Я не хочу уезжать, - сказала всхлипывая. – Не хочу тебя отпускать.
- Родная, - он стал покрывать мои щеки поцелуями – Ну мы же оба знали, что так будет. Ты знала. Я знал. Поэтому мы и не заводим серьезных отношений. – Стало больно. – Ты уедешь. Я уеду. А потом мы встретимся. У нас же курортный роман, ты забыла? – он щелкнул меня по носу. – Все будет хорошо.
- Все будет хорошо, – повторила я как болванчик. – Мне нужно собираться. – Я нехотя отстранилась. В шкафу висело мое траурное платье, вместо чулок – новая упаковка с колготками и чистое белье.
Он кивнул.
Прощание было скомканным. Он хотел что-то сказать, но передумал, лишь притягивая ближе к себе и нежно целуя.
- До встречи на разводе? – спросил он, после того как я одела свою шубу.
- До встречи на разводе.
Машина стояла там же где я ее и оставили и даже никакого кирпича на ней не наблюдалось, что, несомненно, меня порадовало.
Первым делом я завезла машину к родителям. Мама все еще находилась в подавленном состоянии, поэтому папа не решался оставлять ее одну. Сейчас, в качестве сиделки, выступала Катя, отправившая Женечку в сад.
- Кхм. – прочистила она горло, после того, как я прошла в кухню и взялась за горячую кружку чая. – Я, наверное, лезу не в свое дело, но… почему ты до сих пор в этом платье?
- Не спрашивай, - отмахнулась от нее. – Лучше скажи, как все прошло. Когда с мамой по телефону разговаривали я не стала уточнять, но все же.
- Да как прошло? – она уселась напротив меня, с ногами забираясь на кухонный диванчик. – Нормально прошло, если не считать того, что наши двоюродные родственники чуть не подрались, деля бабкино наследство.
- Так у нее же ничего нет?- я отломила кусок шоколадки, с наслаждением закидывая ее в рот. – Мама же еще в начале нулевых все приватизировала на себя?
- Ну так об этом мало кто знает. – Катюха беззаботно пожала плечами.
Осуждающе покачав головой, я допила остатки чая и пошла к маме.
- Ты как? – мама сидела в кресле и вышивала. Она всегда любила такую кропотливую работу, могла часами сидеть над браслетиком из бисера, чтобы порадовать кого-нибудь из нас.
- Нормально. Папа носится со мной как с писаной торбой, создает трагедию на пустом месте. – Она отложила вышивку и посмотрела на меня. – Я в порядке. Да, мне плохо что бабушки не стало, но это не значит что нужно так суетиться.
- Он просто переживает, - попыталась выгородить папу, скрывая свое беспокойство за улыбкой. – К тому же, разве тебе плохо? Мне, кажется, Катя давно не приезжала к вам с такой регулярностью. Да и близняшки, если что, рядом.
- Да, только старшие дети никак не могут позаботиться о матери. – В шутку пеняла она.
- Ну, так на то мы и старшие, чтобы скидывать всю грязную работу на мелких.
- Это я-то грязная работа? – возмутилась мама, смешно выпучивая глаза. – Ладно, - перевела она тему – Ты лучше мне скажи, куда в этот раз тебя несут ноги?
- Я не говорила, что уезжаю, - улыбнулась.
- Я же твоя мама, я тебя знаю как облупленную.
- Пока что в Париж. От туда в Азию, куда именно еще не знаю. – стало немного грустно. Я даже примерно не могла предположить когда вернусь в этот раз.
- А… Ладно, ерунда. – она хотела было что-то спросить, но перебила саму себя.
- Мне собираться надо, – я крепко обняла мамулю. – Завтра в шесть утра самолет.
- Ну тогда езжай, - она поцеловала меня в щеку.
Попрощавшись с сестрой, оставив ключи и документы от машины, я вызвала такси и с легкой душой отправилась домой.