Глава 11

Артём

Она уснула. Её дыхание, ровное и спокойное, наконец раздалось в тишине избушки. А я лежал и смотрел в потолок, который терялся в темноте. В висках стучало. Не громко, но навязчиво, как сигнал тревоги, который нельзя отключить.

Всё тело было напряжено, будто я всё ещё сижу за рулём и вглядываюсь в темноту, высматривая её машину. А потом увидел. Этот силуэт в кювете. Тот самый, чёрный, перекошенный. Сердце на секунду остановилось, а потом рванулось в бешеной галопе, отдаваясь глухими ударами в ушах.

Страх. Настоящий, животный, леденящий страх. Он сковал меня там, на дороге, когда я выскочил из УАЗа. Не страх перед опасностью, не перед врагом. А страх потерять. Её.

Когда я вёз её домой, когда обрабатывал ссадины, когда поил чаем, я действовал на автомате. Включился тот самый режим, что остался со службы — действовать, решать проблему, не думать. Но сейчас, в тишине, когда она спит, все мысли, все эмоции навалились на меня с утроенной силой.

Она могла погибнуть. Обычное лопнувшее колесо. Банальная случайность. И её бы не стало. Всё. Навсегда. И я бы остался здесь. Один. С этой пустотой, которая теперь кажется в тысячу раз страшнее, потому что я знаю, каково это — когда она рядом.

Я посмотрел на её лицо, едва различимое в полумраке. Расслабленное, беззащитное. Щека с пластырем. Из-за этой царапины у меня сжимаются кулаки. А что, если бы всё было серьёзнее? Если бы машина перевернулась? Если бы она ударилась головой сильнее?

Я не могу. Чёрт возьми, я не могу через это снова.

Все эти месяцы я жил в каком-то подвешенном состоянии. Удобном. Она приезжала, привносила в мой мир свет, тепло, жизнь. А утром уезжала, и я возвращался в свою привычную, молчаливую реальность. Я думал, что так и будет. Что я могу существовать на грани двух миров, не меняясь.

Эта авария — не случайность. Это знак. Предупреждение. Жёсткий, безжалостный пинок от судьбы. Хватит тянуть. Хватит прятаться.

Перемены назрели. Они пришли вместе с ней, тихо, исподволь. Я пытался их игнорировать, отгораживаться своей «особенностью», своим прошлым. Но сегодняшний страх всё расставил по местам.

Я боюсь потерять её больше, чем боюсь изменить свою жизнь. Больше, чем боюсь города, людей, того «громкого» мира, что когда-то сломал меня.

Значит, надо меняться. Ради неё. Ради нас.

Мысли, которые раньше казались крамольными, теперь обрели чёткость и вес. Переезд. Не обязательно в центр города. Но ближе. В какой-нибудь посёлок на окраине. Чтобы до её работы было рукой подать. Чтобы она не моталась каждый день по этим тёмным, опасным дорогам. Чтобы я мог быть рядом, если что.

Я не знаю, как я буду там. Будет ли тяжело? Да. Будет ли мне плохо от шума и чужих глаз? Наверное. Но я справлюсь. Потому что альтернатива — это снова увидеть её разбитую машину в кювете. Или, что хуже, не увидеть её вообще.

Я повернулся на бок, лицом к ней. Она что-то прошептала во сне и прижалась ко мне. Её тёплое дыхание на моей коже было лучшим лекарством от всех демонов.

Всё. Решение принято. Завтра. С завтрашнего дня всё начнётся. Сначала — забирать её с работы. А потом... потом мы поговорим. О будущем. О нашем будущем. Я больше не могу откладывать. Страх за неё оказался сильнее страха перед переменами. И, кажется, это единственный страх, который имеет для меня значение.

* * *

Последние две недели с Артёмом творилось что-то странное. Я видела это по едва уловимым признакам, которые научилась читать за наши месяцы вместе. Он стал ещё более молчаливым, но это была не прежняя, умиротворённая тишина, а сосредоточенная, напряжённая. Взгляд его стал более отстранённым, будто он постоянно что-то обдумывал, прокручивал в голове. Иногда я ловила его на том, что он что-то чертил на клочке бумаги — какие-то планы, схемы. На мои осторожные вопросы он отмахивался: «Мелочи. Решаю кое-какие вопросы».

Я не давила. Если есть что-то, что я усвоила за это время, так это то, что Артём — человек действия. Он не говорит, пока дело не сделано. И я видела, что дело это для него важное. В его движениях появилась новая целеустремлённость, а в глазах — тот самый огонь, который я видела в ночь нашей первой ссоры и примирения.

Он исправно забирал меня с работы каждый день. Дорога в его УАЗе стала для меня глотком свежего воздуха после душного дня. Мы ехали, иногда болтали, иногда просто молчали, и я чувствовала, как стресс и усталость покидают меня под мерный рокот мотора.

Но в тот день он проехал мимо привычного поворота на его лесную грунтовку. Я удивлённо посмотрела на него.

— Куда мы?

— Есть одно место. Хочу показать, — коротко бросил он, не глядя на меня, и я поняла, что вопросы бесполезны.

Мы свернули на аккуратную асфальтированную дорогу, петляющую между соснами. Это был один из тех новых коттеджных посёлков, что вырастали на окраинах города, как грибы после дождя. Чисто, ухоженно, но при этом — всё тот же лес, тот же воздух.

Артём замедлил ход и наконец остановился у ворот одного из участков. Не самого большого, но очень уютного на вид. За деревянным забором виднелся невысокий, но крепкий дом из тёмного бруса с большой террасой. Участок был не голым — несколько сосен и берёз остались на своих местах, создавая ощущение, что дом не вырубили, а бережно встроили в лес.

— Выходи, — сказал Артём, и в его голосе я уловила лёгкое, несвойственное ему напряжение.

Я вышла. Он подошёл к воротам, достал ключ — обычный, металлический ключ — и вставил его в замок. Щёлк. Он отворил калитку и пропустил меня вперёд.

Я стояла посреди участка, ошеломлённая, и не понимала, что происходит. Мы просто смотрим? Он присматривает себе новое место? Но почему он привёл меня?

— Пойдём, осмотрим дом, — его голос вернул меня к реальности.

Он снова воспользовался ключом, чтобы открыть входную дверь. Мы вошли внутрь. Дом пах деревом, свежей краской и… возможностями. Он был пустым, но не бездушным. Большая гостиная с высокими окнами, выходящими в лес. Просторная кухня. Несколько комнат. Всё было сделано добротно, основательно, без вычурности, но с чувством вкуса. Чувствовалась рука человека, который знает толк в практичности и уюте.