Глава 10

Последние несколько месяцев были самыми счастливыми в моей жизни. Они пролетели как один сплошной, яркий, немного сюрреалистичный сон. Каждый день я проживала в ожидании вечера, в ожидании того момента, когда можно будет сбежать из душного, предсказуемого города в наш общий, дикий мир.

Каждый вечер я мчалась по этой дороге, сердце трепетало в груди, как птица в клетке, когда впереди показывался знакомый поворот на его грунтовку. Он всегда ждал меня. Стоял на крыльце, опершись на косяк, и в его глазах, таких обычно непроницаемых, я видела то же самое нетерпеливое ожидание, что горело во мне. Мы не бросались друг другу в объятия при встрече. Чаще всего он просто протягивал руку, я вкладывала в неё свою ладонь, и он вёл меня в дом. Этого простого жеста было достаточно, чтобы я чувствовала себя дома.

Мы ужинали. Он научился готовить для меня что-то кроме яичницы и тушёнки. Я привозила ему из города фрукты, сыр, иногда вино. Мы сидели за столом, и я рассказывала ему о своём дне — о глупых совещаниях, капризных клиентах, городских новостях. Он слушал, изредка задавая короткие вопросы или комментируя что-то своим глухим, спокойным голосом. А потом он рассказывал мне о своём дне. О том, как нашёл след рыси, как чинил забор, как слушал, как воет ветер в кронах сосен. Его мир стал моим, а мой — его. Мы нашли свой, уникальный ритм.

Ночью мы засыпали в его большой кровати, сплетясь в один клубок, и его дыхание было моей колыбельной. А утром просыпались вместе. Я научилась варить кофе на его горелке так, как он любил — крепкий, почти как смола. Он приносил дров и растоплял печь, и дом наполнялся теплом и запахом древесины. Мы завтракали молча, но это молчание было другим — тёплым, насыщенным, общим.

Потом он провожал меня до машины. Всегда. Даже в ливень. Он стоял и смотрел, как я завожу мотор, и махал рукой, пока я не скрывалась за поворотом. Это был наш ритуал. Наше маленькое прощание, которое не было болезненным, потому что мы знали — вечером снова увидимся.

И вот сегодняшний день не должен был быть исключением. Всё утро на работе я считала минуты. У меня был аврал, куча неотложных дел, но я всё сделала в рекордные сроки, лишь бы пораньше вырваться. Телефон я, как всегда, в суматохе забыла поставить на зарядку. Он показывал жалкие 3 %, но я махнула на это рукой. Какая разница? Я же скоро буду у него, и он даст мне свой power bank. Я всегда так делала.

Я выскочила из офиса, села в машину и рванула в сторону леса. На душе было легко и радостно. Я думала о нём. О том, как сегодня он встретит меня. О том, как его руки обнимут меня, и весь стресс рабочего дня растает без следа.

Я уже почти доехала. Оставался последний протяжённый поворот перед тем участком, где он когда-то нашёл меня в первый раз. Лес здесь был особенно густым, а дорога — пустынной. Я чуть сбросила скорость, насвистывая под песню, играющую по радио.

И вдруг — оглушительный, сухой хлопок, похожий на выстрел. Машину резко дёрнуло вправо. Руль вырвало из рук, он забился в конвульсиях. Сердце упало, а потом взлетело в горло. Я инстинктивно ударила по тормозам, но было поздно. Машину, словно щепку, понесло. Я мельком увидела в боковое окно несущиеся навстречу стволы деревьев, потом — небо, перевёрнутое с ног на голову. Скрежет металла, хруст стекла. Удар. Ещё один. Потом тишина.

Я сидела, пристёгнутая ремнём, в полной тишине. Двигатель заглох. В ушах звенело. Сперва я не понимала, что произошло. Потом до меня дошло: колесо. Лопнуло колесо.

Я осторожно пошевелила руками, ногами. Вроде бы всё цело. Голова кружилась, в виске пульсировала боль — я ударилась о боковое стекло. Я попыталась открыть дверь. Она заскрипела, но поддалась. Я выбралась наружу, пошатываясь.

Моя машина стояла в том же кювете, что и несколько месяцев назад. Передний бампер был смят, одно колесо торчало под неестественным углом. Стекло было в паутине трещин. Дежавю. Ужасное, кошмарное дежавю.

Я полезла в сумку за телефоном. Надо позвонить ему. Он поможет. Он всегда помогает.

Экран телефона был тёмным. Я в отчаянии нажимала на кнопку питания. Ничего. Полный разряд. Тот самый проклятый 1 %, который я проигнорировала.

Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Я осталась одна. В том же лесу. С разбитой машиной. И с мёртвым телефоном. Снова.

Но на этот раз всё было иначе. На этот раз я знала, что он ждёт меня. Он уже, наверное, волнуется. Смотрит на часы. Выходит на крыльцо, вглядывается в темноту.

Я села на обочину, поджав колени, и просто смотрела на дорогу. Я не плакала. Во мне была странная, почти иррациональная уверенность. Он придёт. Я не знала, как, не знала, когда. Но я знала — он придёт. Он не оставит меня здесь.

Время текло мучительно медленно. В лесу стемнело. Стало холодно. Я куталась в свой лёгкий пиджак, сожалея, что не взяла что-то потеплее. Я прислушивалась к каждому звуку. К шелесту листьев, к уханью совы, к отдалённому вою какого-то зверя. Но ждала я одного звука — рёва мотора его УАЗа.

И вот, спустя может быть час, может быть два, я услышала его. Сначала это был далёкий, едва уловимый гул. Потом он нарастал, становился громче, увереннее. Свет фар промелькнул между деревьями. Сердце забилось в груди с такой силой, что я вскочила на ноги.

Это был он. Я узнавала звук его машины из тысячи других.

УАЗ замедлил ход на повороте, и свет фар выхватил из темноты мою несчастную, покорёженную машину в кювете. Он резко затормозил. Дверь распахнулась ещё до того, как двигатель заглох.

Он выскочил из кабины. Его фигура в свете фар была огромной, почти мифической. Он не бежал. Он шёл быстрыми, размашистыми шагами, и вся его поза, каждый мускул выражали такую концентрацию и такую ярость, что мне стало почти страшно.

— Яна! — его голос прозвучал не как вопрос, а как утверждение. Как приказ, требующий ответа.

— Я здесь! — крикнула я, выходя на дорогу ему навстречу.

Он подошёл ко мне вплотную, его руки схватили меня за плечи, не больно, но очень крепко. Его глаза, чёрные, как сама ночь, с безумной скоростью сканировали моё лицо, тело, выискивая повреждения.