Глава 6

Сознание возвращалось ко мне не резким вторжением, а медленным, ласковым приливом. Я не открывала глаза сразу, сначала просто ощущая. Ощущая тяжесть и тепло на мне. Не одеяла — его руки. Его мощная рука лежала поперёк моей талии, тяжёлая, властная, словно якорь, удерживающий меня в этой реальности. Его ладонь была раскрыта на моём животе, и даже сквозь ткань футболки я чувствовала шершавую, твёрдую кожу его пальцев.

Я лежала, прижатая спиной к его груди, и всё моё тело было окружено им. Его ноги были согнуты, повторяя изгиб моих, его колени подобраны под мои. Я чувствовала каждое его дыхание — глубокое, ровное, спокойное. Его грудная клетка поднималась и опускалась, и моя спина двигалась вместе с ней, в идеальном, интимном ритме. Его дыхание было тёплым и влажным у меня в волосах, на моей шее. Каждый выдох его вызывал мурашки по коже.

Я медленно, чтобы не потревожить его, открыла глаза. Комната была залита мягким, золотистым светом раннего утра. Солнечные лучи, пыльные и густые, пробивались сквозь узкие окна, выхватывая из полумрака знакомые очертания: комод, стол, буржуйку. Всё было на своих местах, но мир перевернулся. Он был другим. И я была другой.

Пахло им. Нами. Смесью его кожи, пота, чего-то мускусного и сладковатого, что остаётся после долгой, страстной ночи. Воздух был густым и насыщенным этим ароматом, и каждый вдох наполнял меня странным, животным удовлетворением.

Я лежала совершенно неподвижно, боясь пошевелиться, боясь разрушить это хрупкое, совершенное мгновение. Вся прошлая ночь пронеслась перед моим внутренним взором, как серия ослепительных, откровенных вспышек. Его губы на моих. Его руки, срывающие с меня его же футболку. Вес его тела. Голос — хриплый, тихий, произносящий моё имя в темноте не вопросом, а утверждением. Вспышки боли, тут же растворяющиеся в волнах нарастающего, неистового удовольствия. Его тень над собой, мощная, неумолимая, прекрасная в своей дикой, первозданной силе. И моё собственное тело, отвечающее ему с такой страстью и такой отдачей, о которых я и не подозревала.

Мы не говорили ни слова. Всё было сказано прикосновениями, вздохами, тихими стонами. И теперь, в тишине утра, это молчание казалось самым громким признанием из всех возможных.

Его рука на моём животе шевельнулась. Пальцы слегка сжались, впиваясь в мою плоть сквозь ткань. Он не просыпался, это было движение во сне. Инстинктивное, собственническое. Притягивающее меня ещё ближе к себе. Я почувствовала, как по моей коже пробежала новая волна мурашек, на этот раз — от осознания этой простой, животной реальности. Я принадлежала ему в эту ночь. И часть этого ощущения осталась сейчас, в его сонном объятии.

Я не могла больше лежать неподвижно. Мне нужно было увидеть его. Осторожно, сантиметр за сантиметром, я начала поворачиваться в его объятиях. Его рука не сопротивлялась, позволила мне развернуться, но не отпустила, просто переместившись с живота на мою поясницу, продолжая удерживать.

И вот я лежала лицом к нему. Он спал. Лучи утреннего солнца золотили его лицо, и я могла разглядеть каждую деталь, каждую черту, которые вчера пугали и притягивали меня. Теперь они были просто его чертами. Лицо мужчины, с которым я провела ночь. Шрам на брови, густые тёмные ресницы, отбрасывающие тени на скулы. Расслабленный, мягкий рот. Он дышал ровно, и я могла чувствовать это дыхание на своём лице.

Моё сердце наполнялось чем-то тёплым, огромным и немного пугающим. Это была не просто благодарность или влечение. Это было что-то гораздо более глубокое. Что-то, что пустило корни в ту самую секунду, когда он выдернул меня из кювета, и проросло за эту безумную ночь.

Я не удержалась. Я медленно подняла руку и кончиками пальцев коснулась его щеки. Кожа была тёплой, немного шершавой от щетины. Я провела пальцем по линии скулы, затем по контуру его губы. Он был таким твёрдым и таким уязвимым одновременно.

Его веки дрогнули. Он не открыл глаза сразу, но его губы растянулись в едва заметной, сонной улыбке. Та самая улыбка, которую я раньше лишь угадывала.

— Не спишь? — его голос был низким, хриплым от сна, и от этого звука по моему телу разлилось сладкое, ленивое тепло.

Я не ответила. Вместо этого я приподнялась и коснулась губами его рта. Лёгкий, утренний, нежный поцелуй. Приветствие. Подтверждение.

Его рука на моей пояснице сжалась сильнее, прижимая меня к себе. Он ответил на поцелуй, но без вчерашней стремительности и жадности. Сейчас это было медленно, глубоко, почти лениво. Он как будто вкушал меня заново, вспоминая. Его язык скользнул между моих губ, и я открылась ему, позволяя этому медленному, сладкому огню разгораться снова.

Когда мы наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, он открыл глаза. Они были такими же тёмными, но сегодня утром в них не было ни льда, ни оценки. В них было спокойное, почти нежное удовлетворение. Он смотрел на меня, и в его взгляде было принятие. Такое же полное и безоговорочное, как и в его прикосновениях ночью.

— Яна, — произнёс он, и моё имя в его устах прозвучало как самое естественное слово на свете.

Он не спросил, не сожалею ли я. Не сказал ничего банального. Он просто перевернул меня на спину, оказавшись сверху, поддерживая свой вес на локтях, и снова погрузился в меня взглядом. Солнечный свет падал на нас, и в его лучах я видела каждую частичку пыли, танцующую в воздухе, каждую мельчайшую чёрточку его лица.

— Больно? — спросил он тихо, и его вопрос был на удивление заботливым.

Я покачала головой. Нет. Не больно. Ни капли. Было... правильно.

Он опустил голову и прильнул губами к моей шее, к тому месту, где пульс бился особенно сильно. Его поцелуи были медленными, влажными, исследующими. Он спустился ниже, к ключице, и я выгнулась, впуская его прикосновения глубже в себя. Его руки скользнули под футболку — его футболку, в которой я спала, — и он медленно, не спеша, стал приподнимать её.

Утро было другим. Ночь была о страсти, о ярости, о преодолении границ. Утро было о нежности. О познании. Его руки были на моей коже, и он касался меня так, будто запоминал каждую клеточку, каждый изгиб. Его губы, его язык совершали медленное, тщательное путешествие по моему телу. Он не торопился. У нас было всё время в мире.