Глава 13

Издалека неслась музыка. Счастливый смех весёлых гостей раздражал перепонки. Ада замерла у запертой двери. Время остановилось со стрелками сломанных часов на стене напротив. Воздух стал осязаемо вязким. Противно капала вода из неплотно закрытого крана.

Тихон ухмылялся. Наглая похоть в холодных глазах убийцы. Двое за его спиной были не лучше. Одного из них она хорошо помнила по тёмной комнате в борделе. До сих пор чувствовала липкие руки, шарящие по груди.

Сомнений нет, эта встреча станет последней. Сделают так, что сама станет просить о смерти. Только не здесь и не сейчас. Как в подтверждение слова сквозь усмешку:

— Что, шлюха, пришло время возвращаться домой?

Она прижалась спиной к холодному кафелю. Без боя не сдастся. В душе надежда, что Паша обязательно начнёт искать исчезнувшую невесту. Главное протянуть время.

— Я уже дома!

Он сделал пальцем круг в воздухе. Довольный гогот.

— Твой дом в сральнике?

Перед смертью можно быть дерзкой.

— Нет, рядом с Пашей, которому ты меня подарил!

Имя убийцы племянника подействовало красной тряпкой. Тихон перестал улыбаться. Он надвигался с рычанием:

— Я подогнал ему твою целку, но не тебя! Ты моя собственность! — Большие ладони упёрлись в стену по бокам от перепуганного лица. — А могла быть дочерью, если бы Маринка не подалась в Новосибирск. Любил я её тварь, очень любил. Слон не позволил забрать из-за Паши. Не по понятиям насильно делать марухой сестру братка.

Ада боролась с желанием заткнуть уши. Об этой части жизни мамы слышала впервые. Нельзя показать слабость дикой собаке. Она с ненавистью выплюнула в противную рожу:

— Так любил, что пытал перед смертью?

Он оскалился.

— Что ты знаешь о боли? Я сделал ей одолжение. Ушла быстро, не мучилась ещё с месяц. Пытки каждый день!

Она прошипела, сжав кулаки:

— Благодетель! За это время мама могла попрощаться со всеми! Рассказать Паше об …

Ада осеклась, старательно избегая смотреть в перекошенную от злости рожу.

Встречи матери с Павлом Тихон очень боялся. Что за тайны связали всех в тесный узел? Она с трудом спрятала эмоции за маской бесстрастности. Душа дрожала от страха.

— Может, знаешь кто мой отец? — глупая надежда добиться правды. — Или ты просто так появился на этом банкете?

Тихоня оттолкнулся ладонями от стены. Цепкий взгляд сверлил голубые глаза.

— Хотел бы, но нет. Думал, тебе удалось узнать от любовничка кто твой папашка? Маляву Маринкину получили?

— Какую? — Аде не нужно изображать удивление.

Пресловутое письмо, о котором никто ничего не знал и не видел.

Тихон прочёл это на бледном лице. Он процедил с досадой:

— Поторопились, выходит. За Пашей не углядеть, как волк по городу рыскает. Просчитались… — Грубо прижатое ладонью к стене горло и угроза: — Держи рот на замке, если жить не надоело! Помни, мы всегда рядом!

Сальный взгляд прошёлся по точёной фигурке. Ублюдок смеялся в лицо.

— Не досталась мать, приберу к рукам дочь! — Липкие губы прильнули к пухлому рту. Язык с силой давил на зубы, пытаясь попасть в рот.

Ада с трудом сдерживала рвоту. Мерзость и холод в груди. Она изловчилась и клацнула зубами по тонкой губе.

Тихон опешил. Кровь струйкой стекала по подбородку.

— Сучка! — он с размахом заехал ладонью по раскрасневшемуся лицу.

Ада не почувствовала боль, только ненависть. Она с силой согнула колено, метя в пах, но гад увернулся.

— Давай, давай! Жаль нет времени… — он наслаждался трепыханием жертвы. Инстинкт охотника, преследующего раненую добычу. Сопротивление подогревало желание обладать.

— Горячая штучка, даже захотелось попробовать, но куда торопиться? — он оттянул светлые волосы назад, намеренно делая больно. — Я приду за тобой позже!

В коридоре послышался шум. Тихон с сожалением разжал руки.

— Уходим. Её могут искать. Не в дверь, идиоты, — рявкнул он на кинувшихся к выходу подельников. — В окно!

Тихон первым залез на подоконник и успел открыть раму.

— Ада, Ада! Где ты? — крик Паши показался гласом с небес.

Она успела ответить:

— Я здесь! Спаси! — до того, как руки бандитов зажали рот и начали душить.

Дверь слетела с петель под напором разъярённого Павла.

Подонки отскочили в сторону.

Ада чуть не упала, оказавшись свободной.

Серые глаза сканировали просторную комнату. Паша, мгновенно оценив обстановку, закинул её за спину, а сам хищно уставился на противников.

Она откашливалась, избавляясь от комка в горле. Он приказал, не оборачиваясь:

— Быстро в зал! Зови Давида!

Перед тем как шагнуть за дверь Ада заметила в мощной руке тонкий клинок, появившийся словно из ниоткуда.

Она не успела понять, что происходит. Бежать, пугая гостей своим видом, не пришлось. Давид стремительно шёл навстречу. Короткий вопрос:

— Где?

Ада кивнула на туалетную комнату и вернулась назад, осторожно переступив порог.

Давид приставил к проёму дверь, скрывая от любопытных глаз происходящее в комнате.

Два неподвижных тела лежали на полу между унитазом и умывальником. Тихона не было.

Паша на секунду взглянул в испуганное лицо «невесты», но не кинулся, как в фильмах ощупывать её тело, а подскочил к окну.

Пристальный взгляд вниз и вывод с яростью в голосе:

— Ушёл, сука! — он ударил кулаком по косяку, прорычав в безлюдную темноту сада: — Жди в гости, упырь!

Быстро достал смартфон. Короткие фразы летели невидимым абонентам:

— Дима, четверых сюда, остальные пусть шерстят сад. Видео с камер наблюдений просмотреть внимательно. Они не могли зайти с центрального входа. Пусть найдут мне Антона! Мудак не растворился бесследно. Утром всю информацию мне на почту!

Он молча стоял напротив Ады долгих пятнадцать секунд.

— Как ты здесь оказалась? — вопрос, заданный с леденящим холодом в голосе. — Я час распинался, объясняя, что ты в опасности. Стоило отойти, и ты летишь сломя голову на огонь.

Он злился на себя, выплёскивая гнев на светловолосую голову пигалицы.

Ада кусала губы. Голова опущена. Взгляд на пятнах вина, успевших намертво въестся в ткань испорченного платья. И обида в душе, заставившая плечи сотрясаться в беззвучном рыдании.

— Дина вылила на меня из бокала…

— Тварь не понимает по-хорошему, придётся объяснить по-плохому.

Давид попытался вмешаться:

— Паша, ты не понял…

— Всё я понял, не хочу пугать ещё сильнее, — он укутал пигалицу в объятия рук, наконец, позволив проявиться чувствам, рвущим душу на части. — С ума сошёл, когда вернулся, а тебя нет за столом. Хочешь довести меня до инфаркта?

Она всхлипнула, прорывая плотину слёз, хлынувших на синий пиджак.

— Платье…

Паша оборвал, с ненавистью взирая на розовый кусок ткани.

— Прекрати о нём говорить! Купим новое. Это всего лишь шмотка. Их будут тысячи, а жизнь одна!