Эпилог
Ада, словно в тумане проживала самый лучший день в жизни. Они пропустили выкуп невесты. Подруг в Москве нет. Да и уезжали из дома жениха.
— Бросил выкуп тебе на отдельную карту, — смеялся Павел, обнимая невесту. — Можешь отправить на благотворительность или подарки подругам, что остались в родном городе.
Он открыто любовался прелестной невестой. Хороший макияж прикрыл остатки кровоподтёка под огромными глазами и трещину в уголке пухлого рта.
Ада кокетничала, заранее зная ответ:
— Нравится?
Паша не переставал вводить её в краску.
— Обожаю каждый кусочек твоего тела!
Сказанное при Адель и её муже моментально вызвало приток крови к лицу светлокожей блондинки.
Давид улыбался, понимая игру друга, наконец нашедшего свою женщину.
Щёки новобрачной горели ярким пламенем. Она зарылась носом в рукав светло-серого костюма жениха.
— Ты сегодня невероятно красива, впрочем, — провокация, — как всегда… — И со смехом, заметив, как недовольно сморщился вздёрнутый носик: — Но чуточку лучше.
С лица Паши с утра не сходила улыбка. Пигалица насильно сделала его счастливым. Он женился бы на ней в любом случае, но размышлял, стоит ли портить жизнь светлой, открытой девочке ещё долго.
Адель, принимавшая участие в подборе наряда и стиля Ады, радовалась не меньше брачующихся. Светлая, добрая девочка, умеющая постоять за себя, напоминала ей Адель восемнадцати лет.
— Можно было бы сейчас кричать «горько», заставила бы вас целоваться.
— Разве что в щёчку? — Паша кивнул на травмированный уголок губ любимой пигалицы. — Никак не заживёт.
Ада смущённо опустила глаза.
— Если бы кое-кто не забывался, целуя излишне крепко… — она забыла сказать, что всегда начинала первой, испытывая на прочность волю железного человека.
Он поцеловал тонкие пальчики, не желая портить причёску невесты. Тепло в серых глазах цвета летнего вечера.
— Нежная моя провокаторша… — Сердце захлёстывало любовью. — Нельзя быть настолько красивой!
Ада отличилась при регистрации. Она ринулась к столу ставить подпись, не дождавшись последних слов регистраторши. Гости смеялись, а работница ЗАГС-а сказала, что впервые видит настолько нетерпеливую невесту.
Паша мужественно сдерживал смех, с гордостью взирая на молодую жену. Только он знал на что способна его «воробушек», подпись в акте меньшее их её подвигов.
Без происшествий не обошлось. Он с лёгкостью вынес Аду из ЗАГС-а и осторожно поставил на ноги в конце лестницы.
— Ну что, жена, поедем пропивать тебя в рабство? — Паша кивнул на белые лимузины с открытыми дверями.
«Рабыня» только что не визжала от счастья, облизываясь на повелителя.
— С удовольствием!
Она приняла бокала с шампанским. В это время мимо спешили следующие жених с невестой и группа громко смеющихся гостей. Один из них пошатнулся и задел Аду. Бокал с шампанским дрогнул в руке новоиспечённой жены. Капли янтарной жидкости попали на платье. Ада с жалостью смотрела на расплывающиеся по белоснежному ажуру пятна.
Виновник несчастья на её лице бросил беглый взгляд и, ринувшись вверх по лестнице, с усмешкой пробормотал:
— Курица…
Паша поймал мажора за руку.
— Тебе что, зубы жмут? — он цедил слава с холодной улыбкой на губах, но в глазах бушевала буря. — Извинись, или мне придётся научить тебя хорошим манерам!
Телохранители побоялись вмешиваться, отлично зная настроение босса по голосу.
Возглас Ады:
— Милый, пожалуйста, прости дурочка ради свадьбы. Не ломай его сильно. Оставь ему хотя бы одну руку!
Возглас Ады остановил Павла от перехода к делу.
Мажор с испугом приносил извинения, переводя взгляд с доброй девушки на монстра, за которого она вышла.
Давид рассмеялся:
— Паша, да твоя жена может возглавить отдел по работе с клиентами в новом филиале. Научит улаживать малый конфликт обещанием спасти от большого.
Убранный белыми цветами зал благоухал ароматами. Белые шторы трепетали под порывами ветра. Белоснежные скатерти на белых столах скрипели накрахмаленной чистотой.
Белокурая невеста в белом платье притягивала восхищённые взгляды гостей.
Танец жениха и невесты был милым, но Паша несколько раз сбивался с такта. В конце концов, он подхватил невесту на руки и стал кружиться под музыку. Жадный взгляд не сходил с опухших от поцелуев губ.
— Ты ещё не устала?
— Очень!
Любимая торопыжка ответила сразу, вызвав усмешку.
Павел посмотрел на гостей. Подходящее время исчезнуть.
— Уходим?
Глаза невесты блестели в предвкушении брачной ночи. Внизу живота сладко ныло. Она прошептала с трепетом в сердце:
— Да…
Он занёс непривычно тихую жену в спальню, ставшую в последние дни общей. Тонкие руки долго не отпускали мощную шею.
— Что с тобой? — горячие губы осторожно касались нежной кожи. Язык ласкал маленькое ушко. — Расслабься.
— Я боюсь…
— Я буду нежен…
Через три года
Ада приложила ладонь козырьком ко лбу. Ленивые волны с неторопливым бухтением облизывали песчаный пляж. Запах солнца, йода, экзотических трав и фруктов, даже крики неугомонных чаек действовали расслабляющим образом.
Спортивная фигура вышедшего из океана мужа нарушала идиллию, действуя возбуждающе. Крупные капли стекали с коротких волос на волосатую грудь. Он фырчал, словно грозный дикий хищник.
Сердце сжалось от гордости, что смогла его приручить. Низ живота сладко заныл. Она недовольно нахмурилась. Ещё немного и потащит красавца в постель, а впереди куча дел. Пора нарушить идиллию.
— Паша, вытаскивай Тёмку из воды! Переохладится, обгорит и нахватается грязной воды!
Мощное тело загораживало возящегося в метре от берега мальчика. Ада была уверена, вечные заговорщики делают это специально.
— Так переохладится или обгорит? — серые глаза смеялись, глядя на неугомонную мамочку.
— И то и другое, не цепляйся к словам. Ротавируса нам не хватало! — ворчала она, лёжа на шезлонге под тенью пальмы. — И вообще, я хочу кушать! — Ада поднялась, поглаживая большой круглый живот. — Вот рожу себе Машеньку, будем с ней в куклы играть, а не носиться по берегу с рогаткой и удочкой.
— Мамоська, мы клакадилов ловили! — Светловолосый сероглазый малыш выскочил из воды. Проказник хитро щурился, пряча ручку за спину.
— И много поймали?
Сына грозного папы не напугать пристальным взглядом. Он моргнул, выдав искренним голосом:
— Солвался…
Ада любовалась двенадцатью килограммами живого счастья. Душу разрывало от эмоций и чувств, при взгляде на результат невероятно нежной, страстной брачной ночи.
Кончик вздёрнутого (в маму) носика облуплен. Светлые вихры не любителя стричься торчали в разные стороны, разлохмаченные тёплым ветерком. Голова склонена к загорелому плечу. Довольная рожица, при взгляде на которую сложно сдержать смех.
— Ну, хоть не ракушек собирали, как обычно, вся вилла в них, — Ада расплылась в довольной улыбке. Строгая мама из неё никакая. — Чудо моё, иди, поцелую!
— Хватит пацана пытать! — Паша подхватил сына подмышку и в несколько шагов оказался рядом с ворчуньей.
Малыш обнял ручками длинную шею мамы.
— Мамоська, я тебя сильно-сильно лублу… — Пухлые губки целовали щёку.
— Я тебя тоже, солнце моё! — Глаза щипали солёные капли.
Паша приложил ухо к животу.
— Как тут наша футболистка поживает?
Ада запустила пятерню в волосы мужа, направляя большую голову в место толчка маленькой пяточки.
— Футболит, как видишь.
Гроза отморозков Москвы расплылся в улыбке, в миллионный раз поблагодарив бога за семейное счастье. Он поцеловал обтянутый атласной кожей «шар».
— Принцесса моя! Папа тебя любит. Родишься, узнаешь, как сильно! — Паша выразительно взглянул на жену: — До пяти лет разрешу делать, что захочешь. Я не тиран, как некоторые.
Ада лениво пробормотала:
— Должен же хоть кто-то в семье следить за порядком? С таким папой дети на голову сядут. Антона второй раз заперли в лечебнице.
Паша рассмеялся. Он намеренно опускал слова Ады о брате. Нужно очень постараться, чтобы вырасти в такого урода.
— Дети? Пока ждём вторую, но уже все по струнке ходим… — Здоровяк с нежностью целовал лицо обожаемой ворчуньи. — Идём в дом, обжорка. Может, после еды подобреешь? Ужинаем у Давида. Пора познакомиться с шестым ребёнком Соломатиных.
Он с лёгкостью подхватил любимых на руки и быстро понёс в огромную белоснежную виллу у подножья холма. Отдых на Карибах подходил к концу.
Ада уловила нотки восторга в голосе друга олигарха.
— Завидуй молча! — Она прикинула, сколько лет понадобится, чтоб догнать, не рожая двойню?
Паша ускорился, заметив на лазоревом горизонте растущую тучу.
— А чему мне завидовать? У нас всё есть или будет. Реконструкция старых предприятий идёт ускоренным темпом. Уже имеем хорошую прибыль. Но разве главное в деньгах?
Он с всепоглощающей любовью в глазах посмотрел на малыша, вцепившегося маленькими цепкими пальчиками в огромную ракушку. На обожаемую красавицу, которой невероятно шла беременность.
Ада согласно кивнула. За эти годы она поступила в университет. Родила самого умного ребёнка. Вместе с Пашей объездили полмира. Организовали фонд помощи онкобольным. Построили новый дом. Приобрели недвижимость у океана в четырёх странах для удобного отдыха. Но самое главное счастье в зоне доступа рук.
Губы прижались к солоноватой коже надёжного плеча.
— Есть цель — будем стремиться! — ответный поцелуй мужа подтвердил правильное направление мыслей. — Семёновых много не бывает!
Морской бриз окутывал влажными порывами главу семьи с драгоценной ношей на руках.
Солнце ярко светило с неба, лаская веснушками лица молодой семьи, выстрадавшей большое счастье.