глава 7

— Ну, как, полегчало? — хмуро улыбается Кремень, осторожно потирая краснеющую щеку, по которой не так давно прошелся кулак Стаса Соколова.

— Я позволил тебе ударить себя в первый и последний раз, сопляк. Попытаешься это повторить, останешься без рук, Стас. И я не шучу.

Соколов тяжело дышал. Он выпустил пар, когда ударил обидчика своей сестры, однако видя, что от его ударов Кремень ни разу даже не дернулся был разочарован. Ему казалось, что он в лучшей форме. Но ошибся.

— Зачем ты это сделал с ней? — голос Стаса звучал отстраненно. — Я думал тебе нравится моя сестра.

От последней фразы лицо Кремня скривилось как от пощечины. Он сам ненавидел себя за то, что делает, но остановиться уже не мог. Это всё гребаная одержимость. Она срывает тормоза и превращает невозмутимого Кремня в зверя. И от этого не спастись. Это чувство всегда побеждает.

— Я пытался по-другому. В школе. — Кремень сплюнул под ноги. — И в итоге остался в дураках. Больше такого не будет.

Стас хмыкнул.

— Женщины…. Никогда не знаешь чего они хотят, верно? Я бы посочувствовал тебе, Кир, если бы дело не касалось Тани. Кроме меня, за неё некому заступиться.

— Я тебя понимаю, но не отступлюсь. Она моя, это понятно? Я бы и хотел, чтобы все складывалось по-другому, но точно знаю, что по-другому не договоримся.

— А ты хоть пробовал? — Стас хмыкнул. — Ты хотя бы раз попытался как-то иначе? Цацки, цветы, поход в кино. Вот как относятся к девушкам, кретин! Насилием ты уж точно ничего не добьешься.

Стас вытащил сигарету и прикурил её.

Они с Кириллом стояли в подъезде и вроде пытались договориться, но разговор не шел. Слишком разными у них были понятия, относительно девушек.

Кремню в этом плане не повезло. Он и правда, пытался быть таким, каким Стас хотел, чтобы он был, но это было довольно давно. После множества половых партнерш, ищущих пожестче, и погорячее, готовых даже сами унижаться ради этого, он действительно стал кремнем. Зачерствел. Атрофировал в себе, доброту, мягкость и чувственность. И его занятия боксом и боями без правил в клубе способствовали усилению этих чувств. Он бы и рад перестроиться, но не знал как это сделать. Поступил по накатанной, и сделал хуже и себе и девушке.

— Стас, я думал по-другому. Отвечаю. Собирался дать ей время привыкнуть ко мне. Я не идиот, понимаю, что надо было по-другому. Но….

Он схватил сигарету из рук Стаса и яростно прикурил.

— Она тряслась у меня в руках от страха. И я поверил ей, как какой-то никчемный лох. А она. Знаешь что она сделала? Она ломанулась в мой клуб, в этот же день! Там голые потные мужики на ринге. Я как увидел…Сорвался я тогда. Понимаешь? Сорвался, как урод без тормозов. Думал придушу её к херам.

А потом все закрутилось. Не сдержался. Как животное на неё набросился. Хотел всё исправить, но поздно уже Стас. Я ведь гребанный подонок, с отбитой башкой. Хотел бы я все изменить….

Он стоял около стены яростно вращая глазными яблоками и делая затяжку за затяжкой.

— И чё ты будешь делать?

Стас вальяжно раскинулся на ободранном подоконнике и рассматривал Кремня с интересом. Он щурился от табачного дыма и думал, что все не так плохо как кажется. В конце концов, Кремень похоже, говорит правду. Не использует его сестру. Она ему действительно нравится.

— Я уже купил вам квартиру.

Кремень встал ближе, прекратив курить. Он затушил сигарету в банке с бычками. Помахал рукой, отгоняя от себя запах сигаретного дыма и задумчиво посмотрел в окно.

— Завтра на вас наедет хозяйка хаты с претензиями и заставит съехать. Ты со своей девчонкой будете жить в новой квартире, которую я купил. Скажешь Тане, что это квартира её родителей. И она само собой должна быть против видеть там твою сестру.

— Что ты задумал? Зачем это тебе?

Кремень некоторое время молчал.

— Я хочу, чтобы она жила со мной, в моем доме, добровольно.

— Этого не будет. — Стас криво усмехнулся и спрыгнул с подоконника. — Танька ни за что не согласится.

— Надо чтобы согласилась.

— Решил прижать её к стенке? Умно. Ну, рискни. — Стас слез с подоконника и ждал пока Кирилл скажет что ему делать дальше.

— Бл*дь., ты можешь не быть таким ушлепком? — Настроение кремня менялось со скоростью света. Стас даже вздрогнул. — Вместо того, чтобы сидеть тут как ни в чем ни бывало и строить из себя умника, мог бы хотя бы попытаться помочь. Или ты забыл, уже Стас из какой задницы я тебя вытаскивал в школе?

Стас вздрогнул. Когда он еще учился в школе, ему довольно сильно доставалось от старших пацанов и от собственных одноклассников. Соколов всегда был хиленьким. Если бы Кремень не вмешался, его бы давно покалечили. А может и хуже.

— Я все помню. — Стас говорил сквозь зубы. Он и правда, помнил. И то, как Кирилл избивал его противников. И то, как договорился, чтобы Стаса пускали в качалку его отца. И то, как он приглядывал за Таней, но она ни о чем не догадывалась. Стас помнил все. Однако вспоминать такое не хотелось.

— Я помогу тебе, чем могу, Кир. Но ничего обещать не могу. То что ты сделал с моей сестрой….Это… Надо было раньше думать, в общем.

Ладно, пошли. Тебе еще надо понравиться нашей матери. Таня всегда перед ней заискивает. Если сделаешь это, считай появится козырь в рукаве. Но я тебе ничего не говорил….

— Подружиться с мамкой, говоришь….

****

Всё-таки есть что-то положительное в том факте, что мама приехала к нам в гости из своей глуши. Хоть и вынесла мне весь мозг, на обычную тему чистоплотности и хозяйственности, но по-крайней мере, приготовила нам со Стасом действительно вкусную домашнюю еду. Не то что эти наши вечные бутерброды, да салатики склизкие из кафе. Небо и земля. С маминой кухней ничто не сравнится.

— Чем занимаешься? — пока я сижу за компьютером, просматривая ленту одноклассников и инсту, в комнату осторожно проходит Стас. После того, как они с Кремнем поговорили в подъезде, тот в квартиру к нам больше не возвращался. Неужели Стас действительно его угрожал? Да ну. Маловероятно.

— Учусь. — учебник по праву лежит на столе как нельзя кстати. Все же надо давать брату хороший пример для подражания. А то будет же также как я. В интернете сидеть, да от учебы отлынивать.

— Тань, — вижу, что братец мнется. Даже интересно, что он мне скажет.

— Ну?

— Тань, Кирюха тебе совсем не нравится?

— Чего? Я ослышалась? Ты серьезно спрашиваешь меня об этом? Стас, он меня изнасиловал….

— Да знаю я…. -Стас нагло садится на мою постель, да ещё и с ногами. Хотя ведь знает, паразит, что я ненавижу, когда он так делает. — Тань, ты просто не знаешь его. Детство у него было говняное. Спартанское, короче. Отец у него тиран. Хотя деньги в их семье всегда водились, но сына своего он никогда не баловал. Они оба жесткие, понимаешь? Он бы может и хотел бы быть мягче с тобой, да просто не умеет. У него нет примера, Тань. Он мать свою ни разу в глаза не видел. И отец его отказывается про неё говорить.

Что это за бред? Зачем он мне это рассказывает?

— Ты это к чему?

— К тому, сестра, что ты могла бы хоть чуток гордость свою утихомирить и присмотреться к парню. Он на тебя ещё в школе запал. Чуть чуть прогнешься под него, и будешь веревки вить.

— Стас, ты сдурел?

— Писец. Как же с вами, бабами сложно….

Опа. Братец, тщательно подбирает слова. Ну надо же!

— Стас, он что тебе угрожал?

— Дура что ли? Я вообще-то за тебя беспокоюсь. Вы же с ним как два идиота. Каждый свою линию гнет. Нет бы, пойти друг другу на уступки. Быть гибче, что ли. Черт. Короче, забудь. Я понял твою позицию.

— Ну тебя, Стас.

— И тебя сестренка.

Злится и уходит. Да и плевать. Я думала, что хоть братик на моей стороне, а он как и другие. ЗА этого урода заступается….Поверить не могу что защищает его, после всего. Это нечестно.

****

Уже поздно вечером, лежа в теплой постельке, я задумывалась над всеми словами Стаса. Он уже второй человек, который советует мне быть мягче с этим типом. Прогнуться под него.

Это всё, конечно бред чистой воды, однако когда два человека, которых я уважаю, и которые знают мою незавидную ситуацию от и до, советуют мне одно и то же, начинает казаться что это выход из положения. И стоит все же прислушаться с ним. Может и правда, попробовать?

Одергиваю себя. Нет. Я не такая тряпка.

В прихожке раздается трель звонка, и поскольку мама уже спит, лежа на другой стороне моей кровати, ругаюсь под нос, накидываю теплый махровый халат поверх своей пижамки и тихо идут открывать дверь. Если это Стасова Ольга в такое время нагрянула, она у меня получит. Задолбала являться в нашу квартиру, практически как к себе домой. Так еще и время подбирает какое попало.

Уже готовлю гневную тираду, когда вижу на пороге незнакомого мужика с розами.

Так. Это что-то новенькое…

— Вы кто? — сильнее запахиваю халат, и гляжу на незнакомого человека с интересом. Честно говоря, он чем-то неуловимо похож на бича. Вроде и опрятный, и даже побрит, но лицо какое-то мятое. Этакий образчик маминых предпочтений.

— Ты Танька? Я к Юле пришел. — заявляет чудо в перьях, и демонстративно отстраняя меня в сторону нагло проходит в квартиру и начинает звать маму.

Ахренеть. Он и правда, новый мамин хахаль. Видимо у меня на них глаз набит, раз я его с первого раза угадываю.

— Толя? — мама выходит сонная и растерянная. Не уверена, что она испугана или вроде того. Даже странно. Она ведь не просто так от него сбежала.

— Юлечка, прости меня. — Страх Божий Анатолий плюхается перед мамой на колени, и действительно что-то лепечет, из разряда «прости, люблю — не могу, без тебя сдохну». Причем делает это так осознанно, совсем не стесняясь меня. Странно это как-то.

За всей этой возней, просыпается и Стас. Точнее сказать, что он скорее всего не спал. Он вообще редко в такое время спит. Ночные смены в баре Кардабалены не остаются без последствий.

— Это что за чудо? — хмыкает он, наблюдая как мама поглаживает куцую голову Анатолия. — Мам, что он здесь делает?

Мужчина встает с колен и притягивает маму к себе. Как ни странно, она совершенно не сопротивляется.

— Тань, это кто? — недоумевает брат, а я изо всех сил пытаюсь не заржать в голос. Все же не похоже это щуплое, помятое существо, с лысеющей башкой на того обидчика, которого я думала увидеть. Стас его одной левой на лопатки уложит, если захочет. Даже не верится, что мама сбежала.

— Это видимо, тот придурок, из-за которого мама загремела в травму.

— Нет же. — мама отлипает от Анатолия и обращается к нам. На лице у неё странная улыбочка. Ну блин, и кто бы сомневался. — Толечка меня не трогал. — мама стирает скупую слезу, а я совершенно ничего не понимаю.

— Меня Володя побил. А с Толей мы давно не виделись. Он даже мухи не обидит.

— Короче, какая-то долбанная санта — барбара. — замечает Стас и уходит к себе. — Сами разбирайтесь.

Я бы тоже, с удовольствием свалила, но видимо, теперь придется сидеть и слушать рассказы Анатолия и мамы, из вежливости. Глубоко вздыхаю и иду ставить чайник. Все же он не вовремя нарисовался.

Мамин знакомый с помятой физиономией и лысеющей головой показался мне несколько мутным. Странный он какой-то. Вроде и вежливый, и действительно безобидный, но этот его хищный блеск в глазах. Чем-то напрягал меня что ли. Как будто он что-то скрывает. Может и действительно скрывает.

Зачем ему моя мать?

— Юленька, — шепеляво гундосит Анатолий, попивая наш чай, из моей кстати, самой любимой кружки. Я не хотела её давать. Но мама была настойчива. — У нас теперь всё будет хорошо. Я нашел новую работу. И квартиру дают, двухкомнатную! Заживем с тобой, просто замечательно, милая.

— Толечка, — улыбалась мама. — Ты пей чай, пей. Колбаски хочешь?

И действительно, отдала этому проглоту, нашу со Стасом копченую колбасу. Мы вообще-то такую не часто покупаем. Цены на сырокопченку, в последнее время, стали практически заоблачными. И я и мама это знали. Но ей видимо, плевать. Отдала весь наш месячный запас своему бичу без зазрения совести.

Обидно.

Для неё-то мне естественно, не жалко. А вот он. Не нравится он мне, хоть убейте. Хотелось бы чтобы он ушел, но может быть это просто детская ревность.

Когда Юлия Семеновна пошла в мою комнату, чтобы начать собирать свои едва распакованные вещи, я совершенно растерялась. Не думала, что она сорвется так скоро. Стоило только её поманить, она и рада была уехать обратно. Даже недели не погостила.

— Мам, ну куда ты собираешься? — возмущалась я, мешая Юлии Семеновне собирать сумку с одеждой. — Ты же только приехала. Останься у нас ещё. Куда торопиться?

— Тань, ну что ты из меня бабку-то делаешь? — сердито ответила мама, вырывая сумку у меня из рук. — Я ещё не старая. Я жить хочу, понимаешь, жить! А вы со Стасом как дети малые. Все не можете без мамочки….

— Мам, да причем тут это? Этот твой…. Анатолий. Ну куда, ты с ним пойдешь? Мам! Да отдай ты сумку!

Мама вырвала свою сумку у меня из рук, с такой одержимой яростью, что я почти отшатнулась. Нет, она и раньше психовала из-за мужчин, но чтобы настолько сильно злится на меня, что я мешаю, это уже что-то из ряда вон выходящее.

— Мам. Мам, это не серьезно! Да, блин, мам!

— Отстань от меня! — Юлия Семеновна вылетела из моей комнаты как фурия. Да ё-маё.

Ну что ж такое?!

****

Он.

Она должна принадлежать ему одному. Это будет. Да, это нечестно по отношению к той, о ком он грезил все последнее время, той, чье имя вырезано на сердце скальпелем, и не убрать его из груди, и никакими ядами не вытравить. Засела в нём как отрава. Как долбанный афродизиак, не дающий покоя ни днем ни ночью. Жгущий и распаляющий изнутри, заставляющий мечтать о ней. Толкающий на насилие. Но при этом, такой с*ка сладкий и манящий, что нет на свете ничего сильнее. Всё адово притяжение к ней. Всё это внутри.

Он думал, всё будет по-другому. Ждал её все эти годы как праздника. Как личный эксклюзивный подарок, тот самый, на который надеешься, и ждешь как чудо, зная что до дня праздника еще есть время. Предвкушаешь.

Вот только заглянул в глаза её ведьмины. Зеленые — зеленые, как изумруды. Чарующие. Сказочные. Глубокие. Как омуты в которых тонешь, стоит только хоть раз соприкоснуться. Глянул и пропал. Растворился.

Он хотел быть лучше для неё. Мечтал, как отвезет её на море к песочку. Как будут сидеть в бунгало, на берегу Средиземного моря, с коктейлями, смотреть на то, как плещутся волны, как солнце играет на воде, как искрится белый песок, перед закатом под ногами. Все вместе. Всегда. Навеки.

Но не станет она той, кто захочет с ним поехать. Глядит на него, своими глазами камушками, а на дне потаенная ярость полыхает. Злость. Как отрава душит его, когда он смотрит в её глаза бездонные. Сердце ему разбивает. Такая родная. Любимая. Самая желанная. И такая холодная. Словно из ненависти высечена. Он сам виноват, понимает, но по-другому никак. Сорваны все замки, все преграды, все мосты сожжены безвозвратно, зверь вышел из клетки и перехватил контроль. Теперь уже не исправить ничего. Надо придумывать что-то новое.

Кирилл знал, что когда-то всё вскроется, когда-то все тайное станет явным, но это не сейчас. А сейчас он заберет у неё все. Квартиру, учебу, семью. Всё.

Посыл к ней простой. Останется одна, без денег и средств к существованию, с проблемами по учебе, никому не нужная. И тогда вспомнит о нём. Прибежит как миленькая.

Конечно, всё будет не так легко и просто как кажется. Придётся напрячь много контактов, как тогда, когда он разбил морду тому придурку из клуба из-за неё. Дело замяли, не успев даже путем открыть, но пришлось заморочиться конечно. Благо в нашей стране, всё продается и покупается, и у человека со связями и деньгами, вообще проблем не возникает. Надо только знать, кого просить, и тогда всё идет как по маслу.

Главное, заручиться поддержкой Стаса. Чтобы намекнул ей в самый подходящий момент к кому обратиться. Кто пригреет её. Спрячет от всего. Защитит. И он сделает это всё только ради неё одной. Естественно, сделает, по-другому и быть не может. Главное до этого момента не сдохнуть от любви.

Не так легко давать ей мнимую свободу. Её нет рядом с ним всего ничего, а его уже штормит всего. Колотит. Как будто отобрали что-то ценное, кусок сердца вырвали с корнем, и не вернуть обратно. От этого всего одно лекарство. И имя ему Таня Соколова. Его счастье и его вечное проклятие.

Всем привет!) Друзья, эта глава далась мне тяжело. Я в принципе, не умею писать мужские образы, они все кажутся мне мягкими и женственными. Хотела бы получить от вас обратную связь. Тяжело писать не зная как оно получается… Поделитесь мыслями.)) Искренне с вами, Ирина Икс)