Глава 12

Пока мы спускались к подземному гаражу, воображение нарисовало самые зловещие картины — от полностью поцарапанного корпуса до молотка в лобовом стекле.

Макс заметно злился, правда, непонятно из-за чего больше — то ли из-за того, что охрана дома оказалась бутафорской и не смогла защитить машину, то ли из-за того, что нас прервали на самом интересном месте.

Когда мы подошли к машине, парень слегка выдохнул. Оказалось, что машину всего лишь изрисовали из баллончика.

— Эта краска легко смоется, — сказал Макс, потерев одну из надписей, — на мойку, правда, придется съездить.

Затем он нахмурился, обходя машину и продолжая осмотр. Я последовала за ним, а когда поняла причину его смены настроения, зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

По кругу на машине шла одна и та же повторяющаяся надпись, так как мы стояли сбоку, не сразу уловили ее суть. «ЕЕ Я ТОЖЕ ПОМЕЧУ, И ОТНЮДЬ НЕ КРАСКОЙ. СКОРО МОЯ ДЕВОЧКА БУДЕТ СО МНОЙ».

До меня, наконец, дошло, почему охранник повел нас к машине, не говоря о том, что ее всего лишь разукрасили. Он хотел показать послание, которое понятно только нам, но ввело его в ступор.

Я перевела взгляд на Макса, который сжал кулаки, явно закипая. Мне кажется, даже в его лице появилось что-то неуловимое от дикого зверя. Я тихонько подошла к парню, боясь, что он меня случайно зашибет в гневе.

— Макс, — тихо позвала я его, положив руки ему на плечи, — может это не то, о чем мы думаем?

Парень перевел на меня взгляд, в котором я четко увидела языки пламени. Конечно, это могли быть отблески от фонарей, но выглядело зловеще.

— Как получилось так, что на территории охраняемой парковки кто-то мог творить свои художества на чужих машинах? — перевел Макс взгляд на охранника, не отвечая мне. Он говорил спокойно, но я видела, еще чуть-чуть и проснется Халк, который разнесет эту парковку к чертям.

— Дело в том, что на парковке отключился свет, мы пошли выяснять, что случилось, когда включили рубильник, увидели вот такое, — обвел рукой машину Макса охранник.

— Соответственно, камеры не работали? — все так же спокойным голосом спросил Максим.

— Да, — понуро ответил человек в форме.

— Я одного не пойму, — продолжил так же спокойно мой монстр, — я плачу 20 тысяч в месяц за стоянку, на которой даже нет резервного питания?!

Охранник развел руками, как бы говоря «мы выполняем лишь свою работу, все вопросы к начальству».

Макс развернулся и пошел в сторону лифта. Потом, видимо вспомнив обо мне, вернулся назад, взяв меня за руку. Продолжая теперь путь к лифту со мной, парень начал монотонно говорить, даже не оборачиваясь.

— С этого дня ты не выходишь из дома не под каким предлогом. Открываешь дверь только мне, даже если придут люди в форме, хотя нет, мне тоже не открываешь, у меня есть ключи.

— А если ты их потеряешь? — спросила я, пытаясь успеть за его шагом, даже не возмущаясь по поводу ареста.

— Значит, я дебил и ночую на улице.

Вдруг Макс резко развернулся ко мне, вцепившись в меня взглядом.

— Он знает, что ты у меня. Он прошел на охраняемую подземную стоянку. Я не допущу, чтобы ты пострадала, пока ты под моей защитой. Ослушаешься — собственноручно выпорю, ясно?

Я кивнула, понимая, что вразумить его в таком состоянии не реально.

Домой вернулись молча. Макс сразу схватил телефон и начал кому-то звонить, а на меня напала усталость. Меня уже начинало тошнить от калейдоскопа событий, происходящих в моей жизни, что ни день, то какой-то треш! Скучно, мне, видите ли, на работе было! Хотелось приключений и экшена! Получите, распишитесь!

Меня начала окутывать злость, не на что-то конкретно, а в целом, на то, что сейчас происходит, на то, что я не могу просто спокойно наслаждаться обществом близкого мне уже мужчины, на то, что маньяк как призрак проникает во все сферы моей жизни. На себя, в конце концов! На мое чертово везение!

Я сглотнула слезы, не хватало еще разреветься! Это все от усталости, нужен допинг.

Я поискала глазами и увидела открытую бутылку виски на барной стойке. В холодильнике еще утром присмотрела колу. Будет мне допинг.

Я сделала именитый коктейль, и, сев на диван, медленно начала пить. По телу прошлось тепло, а я прикрыла глаза, пытаясь расслабиться. Почувствовав на себе взгляд, я приоткрыла веки и увидела Макса, который стоял напротив меня.

— Будешь? — указала я ему на стакан.

Он отрицательно помотал головой.

— Тебе тоже не следует, нужно сохранять ясность ума.

— От моего ума уже ничего не зависит, — усмехнулась я, делая большой глоток.

Макс мягко забрал у меня стакан из рук.

— Иди спать, завтра будет проще думать на свежую голову.

Я недовольно проследила за отобранным стаканом, но послушно пошла наверх. В конце концов, сон действительно лучшее лекарство. Буду лечиться.

Подойдя к своей комнате, я поняла, что не смогу спать одна в постели. Оставаться наедине с собой было невыносимо.

Я мельком глянула вниз, Максим опять разговаривал с кем-то по телефону. Улыбнувшись своим мыслям, я прошла мимо своей комнаты и юркнула в приоткрытую дверь комнаты парня. Видимо, тот факт, что крепкий алкоголь я пью редко, а тут он еще был разбавлен большим количеством стресса, дал эффект безбашенности. Я растянулась на кровати Макса, вдыхая его запах с подушки.

«Прогонит, значит, прогонит» — подумала я затуманенным мозгом, проваливаясь в сон.

Максим

Сказать, что я был зол, это не сказать ничего. Эта чертова тварь посмела влезть на мою территорию, посмела угрожать мне и Олесе. Я сжал кулаки. Моя злость только усилилась, когда я увидел девчонку со стаканом в руках. В ее глазах читалась безысходность, она смирилась с тем, что она не властна над ситуацией. Но я не готов был мириться с этим. Я поговорил с Витей, он со своими ребятами ехали сюда. Не зря я похлопотал, чтобы этим делом занялась именно группа Воронцова, и дело не в том, что они раскрывают большинство дел. Я знал Витю давно, и в этой коррумпированной системе он был белой вороной, человек, пытающийся искоренить зло. Хотя мы с ним миллион раз сталкивались на тему, что не существует черного и белого, зла и добра в чистом виде, но он не менял своих позиций, и пытался сделать мир чуточку лучше. А сейчас, видя, что я действительно очень переживаю за Олесю, он удвоил свое рвение. Чего только стоит подъем всей группы среди ночи.

Телефон ожил в моих руках, оповещая меня, что ребята на месте. Я тихонько закрыл дверь и спустился на парковку.

— Отчаянный, однако, у вас тип, — пожимая мне руку, сказал Витя.

— Я этого отчаянного голыми руками задушу, когда найду, — со злостью прорычал я.

— Эй, эй, давай поспокойнее, действуем в рамках закона. Пока ты еще представитель органов власти, поэтому ответственность на тебе двойная.

Виктор явно занервничал, увидев меня в таком состоянии.

— Да черт с ней с машиной, — продолжал я, не обращая на него внимания, — ты бы видел Олесю. Пришла домой и села со стаканом виски. Как загнанный зверек, на сколько таких историй у нее еще нервов хватит? Я не позволю, чтобы кто-то ее сломал.

— А я смотрю, ты за дело с удвоенной силой радеешь, — с ухмылкой сказал следователь. — Никак влюбился?

— Влюбился, не влюбился, какая разница? Она под моей защитой, и я не позволю ее трогать.

Витя только хмыкнул.

— Сочувствую я ее маньяку, ты страшен в гневе. Ему повезет, если я доберусь до него первым.

— Главное, чтобы он не добрался до Олеси, — тихо проговорил я.

— Ну, ладно панику наводить, — похлопал меня по плечу друг, — она же в твоем доме, что с ней приключится?

— Да она как магнит для неприятностей, — усмехнулся я.

Мы осмотрели еще раз машину, затем следователь отправил своих ребят на поиски улик и видеокамер поблизости. Об успехах пообещали доложить утром.

Я тихонько зашел в квартиру, бросив взгляд на часы. 4 утра! «А могли бы еще не спать по другой причине», — горько усмехнулся я. Может, конечно, и к лучшему, что нас остановили, я и так голову теряю, а если еще больше с ней сближусь, совсем свихнусь. Как бы и в самом деле не прибить маньяка при поимке. А то, что мы его поймаем — я не сомневался. Похожих случаев мы не нашли, значит он впервые вышел на охоту. И он сильно рискует, подбираясь так близко. Конечно, ему везло пока, но везение не может быть вечным. Еще чуть-чуть, и он будет у нас.

Я поднялся наверх и, не сдержавшись, заглянул в комнату Олеси. Ее не было на кровати. «Может, в ванной» — мелькнула мысль. Я занервничал. Решил зайти переодеться и начать ее поиски. Но, только зайдя в комнату, остановил поисковую деятельность. Девчонка мирно спала у меня на кровати, подтянув ноги к груди. На ней была моя футболка, что говорило о том, что она даже не заглядывала к себе в комнату.

Я улыбнулся и сел на кресло. Как это расценивать? Она сама пытается сблизиться или ей банально страшно спать одной? В любом случае, не желая меня, она бы не легла ко мне в постель и не стала бы использовать мои вещи в виде пижамы.

Я вздохнул, раздумывая о дальнейших действиях. Безусловно, это когда-нибудь случится. Наше желание уже сложно сдержать, учитывая, что мы теперь оба понимаем, что не против дальнейшего разворота событий. Я боялся одного — поддаться эмоциям, которые застилают глаза. А эмоции у меня с ней и так скачут как кардиограмма у сердечника. С другой стороны, неудовлетворенность еще никому не приносила радости в жизни.

Отбросив сомнения, разделся и лег рядом. Я прижал девчонку к себе, обнимая ее со спины. Она что-то прошептала во сне, и повернулась ко мне, обхватив мою шею рукой. Я тихонько поцеловал ее в губы, не желая будить. У нас еще вся жизнь впереди, а моему Олененку нужно выспаться, чтобы не впадать в панику и депрессию. Господи, дай мне сил не прервать ее сон!